17 мая, вторник
Санкт-Петербург
Войти
Искусство25 августа 2021

Художник Икуру Куваджима — о фотожурналистике и проекте про тагильчанина, который стал звездой бейсбола в Японии

Художник Икуру Куваджима — о фотожурналистике и проекте про тагильчанина, который стал звездой бейсбола в Японии

Художник Икуру Куваджима родился в Японии в 1984 году и уже много лет живет в странах бывшего Советского Союза. В последних художественных проектах он исследует несколько историй эмиграции из Европы в Азию, созвучных его личному опыту.

В 2021 году Икуру стал художником арт-резиденции Уральской индустриальной биеннале в Нижнем Тагиле. На Урале он продолжает работать над темой эмиграции. Героем его проекта стал Виктор Старухин — легендарный японский бейсболист середины 20 века, родившийся в Нижнем Тагиле. В Японии его именем назван 25-тысячный стадион, но на Урале о нем даже не слышали.

The Village Екатеринбург поговорил с Икуру об уходе из журналистики в искусство, диссонансе с японским менталитетом, фотожурналистах-мудаках и о проекте в Нижнем Тагиле.

Художник Икуру Куваджима родился в Японии в 1984 году и уже много лет живет в странах бывшего Советского Союза. В последних художественных проектах он исследует несколько историй эмиграции из Европы в Азию, созвучных его личному опыту.

В 2021 году Икуру стал художником арт-резиденции Уральской индустриальной биеннале в Нижнем Тагиле. На Урале он продолжает работать над темой эмиграции. Героем его проекта стал Виктор Старухин — легендарный японский бейсболист середины 20 века, родившийся в Нижнем Тагиле. В Японии его именем назван 25-тысячный стадион, но на Урале о нем даже не слышали.

The Village Екатеринбург поговорил с Икуру об уходе из журналистики в искусство, диссонансе с японским менталитетом, фотожурналистах-мудаках и о проекте в Нижнем Тагиле.


26 августа фотографический музей «Дом Метенкова» открывает выставку Икуру Куваджимы. Проект «Я, Обломов» балансирует между фотографическим переосмыслением классики русской литературы и попыткой обретения новой культурной идентичности. Загадочное состояние — обломовщина — осталось актуальным и в нынешней России. Является ли это чистой ленью или стоической мудростью? В проекте Икуру представляет интерпретацию феномена, характерного для постсоветского пространства, через серию автопортретов и фотографий интерьеров, сделанных в поездках по России, Украине, Казахстану и Киргизии.

О желании вырваться из Японии

Я родился в 150 километрах от Токио. После родители переехали со мной в США, но через несколько лет вернулись на родину и большую часть детства я все же провел в пригородах Токио.

Мне не нравился коллективный менталитет, поэтому в осознанном возрасте захотелось вырваться из Японии. Это желание укрепило и то, что и мой отец недолюбливал нашу страну. Поэтому уже в школе я стал искать иностранные университеты, чтобы после восемнадцатилетия переехать.

Для живущих в Японии высшее образование в другой стране кажется несерьезным — если эта страна не США. Поэтому в 18 лет мне было сложно объяснить родителям желание поступить в любую другую страну — Францию, Германию или Россию. Во-первых, они не понимали, зачем мне какой-то из языков, на которых говорят в этих странах, а во-вторых, мой отец работал в американских университетах, поэтому хорошо относился именно к системе образования США.

До университета я никогда не занимался фотографией или искусством, только спортом. В детстве это был бейсбол, но с ним ничего не вышло, и потом я переключился на дзюдо, самбо и другую борьбу. В какой-то момент я понял, что у меня нет наклонностей к спорту, поэтому решил посвятить жизнь гуманитарным наукам. В юности выбор пал на журналистику, поэтому я поступил на эту специальность в Миссурийский университет в штате Миссури.

В реальности стать журналистом мне помешал языковой барьер: чтобы работать в американской газете или журнале, все же необходимо быть носителем языка. Поэтому я решил освоить дополнительный навык, для которого меньше требовался сам язык, и поменял специальность на фотожурналистику. Параллельно начал работать переводчиком с японского языка.

Об украинском акценте и странах бывшего Советского Союза

В 2007 году мой однокурсник предложил переехать на год в Румынию. Я согласился: на тот момент моя работа по переводам была удаленной, поэтому меня ничто не держало на месте, а еще я сомневался, что мне захочется и дальше оставаться в США — уже спустя год жизни здесь я понял, что американская культура не близка мне эстетически.

В течение года в Румынии я участвовал в журналистских фотопроектах, публиковался в разных изданиях. После этого желания возвращаться в США так и не появилось. Тогда я открыл карту в поисках нового места для жизни на ближайшее время и решил отправиться в Украину, потому что для переезда не требовалась виза и сама жизнь в стране была недорогой. Переезд не стал культурным шоком благодаря Румынии — страна была отличным перевалочным пунктом, где европейский менталитет смешан с азиатским.

В Донецке я продолжил снимать и начал учить русский язык, потому что здесь мало кто говорил по-английски. Поэтому сначала у меня был украинский акцент. Из-за цепочки обстоятельств я пожил в нескольких местах: Днепропетровской области, Крыму, потом переехал в Киев. Я собирался остаться в столице надолго, но в тот момент законодательно изменились условия жизни иностранцев на Украине, поэтому я переехал в Киргизию. В стране совсем не было работы, поэтому я вскоре отправился в Казахстан.

В итоге прожил в Алмате два с половиной года, потому что в городе было мало конкуренции и много заказов — я снимал репортажи и сюжеты для журналов и газет.

От фотожурналистики к искусству

Я начал заниматься фотожурналистикой с искренней и несколько наивной верой в то, что фотография спасет мир. Был полон надежд, что мои фоторепортажи могут помочь людям. Но чем больше я погружался в профессию, тем больше разочаровывался в ней.

Однажды я осознал, что берусь за некоторые истории не из благих намерений — а ищу те сюжеты и темы, которые гарантируют мне публикации в изданиях, награды и помогут обрести имя. Например, в 2000-х популярной темой у фотожурналистов была бедность в восточной Европе, на постсоветском пространстве, в Африке и Индии. И я сам искал такие истории.

Я и сейчас считаю, что это важные сюжеты, но в них играет роль контекст. Если все время показывать только темные истории из стран бывшего Советского Союза, то, скорее всего, можно получить много наград, но такой труд ничего не изменит. Если не относиться ко всему критически и просто снимать, то получается не помощь, а лишь поддержка всех существующих стереотипов.

За несколько лет работы я познакомился с разными фотожурналистами, прежде всего западными — с ними можно было общаться на английском языке, а русский на тот момент я знал еще плохо. И при общении с коллегами все чаще оказывалось, что мы занимаемся этим только из-за наград или премий. Некоторые были откровенными мудаками и делали неэтичные вещи: постановочные съемки, которые искажали действительность. Об этом мало говорили публично и даже внутри самого комьюнити — все предпочитали закрывать на это глаза. Некоторые объективизировали людей, которых снимали, и относились к самим репортажам механически — будто к спортивным матчам.

Пожалуй, мой идеал был слишком высок, и я просто не мог терпеть разочарование — ведь среди них много профессионалов, которые работают честно и с эмпатией, и в целом выполняют важную роль в обществе.

В то же время мне казалось, что у меня есть способность к исследовательским вещам. Примерно в одно время с появлением этих инсайтов я участвовал в европейском мастер-классе для фотографов, где узнал про документальную фотографию и новый для себя способ фиксирования реальности. И в итоге все сложилось — я решил сменить сферу деятельности и уйти в искусство.

О России и японском бейсболисте из Нижнего Тагила

К тому моменту в Казахстане у меня накопилось много проблем. Например, однажды мою квартиру обокрали. И хотя в этой стране у меня была постоянная работа, я решил все бросить и переехать в Россию. Так я оказался в Казани, где прожил три года. Здесь я сделал несколько фотопроектов и книг, изучая Поволжье.

В Воркуте я занимался проектом о переходе ненцев от кочевой к оседлой жизни и снял детей оленеводов, которые живут в специализированном интернате — в нем ненцы на зиму могут оставить своих детей. Также я сделал несколько проектов в республике Марий Эл — о жизни народа, язычников и леса Поволжья. Еще в 2016 году я сделал книгу «Я, Обломов», моему осмыслению романа «Обломов» Ивана Гончарова (этой работе посвящена выставка в Музее Метенкова в Екатеринбурге, — Прим. ред.).

Раньше я работал только с фотографией, но постепенно начал заниматься книгами, к которым отношусь не как к фотоальбомам, а как к арт-объектам — экспериментирую с дизайном и материалами. Например, в книге «Я, Обломов» использовал и ткани, и синтепон — так ее обложка стала подушкой. Также сначала для выставок я печатал и развешивал снимки, а теперь использую разные виды медиа — фото, 3D объекты, видео, инсталляции.

После переезда в Россию я много думал о прошлом и своем детстве. И однажды в памяти случайно всплыло имя бейсболиста Виктора Старухина. Бейсбол — самый популярный спорт в Японии: как премьер-лига в Англии или американский футбол в США. В детстве я не только играл в бейсбол, но еще и много читал о нем. Мне нравилась спортивная статистика рекордов, поэтому я часто читал старые журналы с ней. Среди рекордов попадалось имя Виктора Старухина — я его запомнил еще и потому, что оно совсем не похоже на японские имена. В детстве я решил, что он американец, а когда вспомнил о нем в осознанном возрасте, то выяснил, что он из России, из Нижнего Тагила. И если знакомился с кем-то с Урала, то обязательно рассказывал об этом факте: оказалось, что никто о нем не знает. В том числе я рассказал о Старухине тагильчанину Владимиру Селезневу, куратору направления арт-резиденций Уральской индустриальной биеннале. Так мы решили сделать проект о нем в Нижнем Тагиле.

Виктор Старухин очень известен в Японии — его именем даже назван один из стадионов, а на родине его имя никому ни о чем не говорит. Мне оказалась близка история Виктора, потому что я сам эмигрировал, только в противоположном с ним направлении. И если задуматься, то есть очень много проектов об эмиграции из России в Европу, а в Азию — почти никаких.

Я долго собирал архивные снимки для выставки. Старухина не раз печатали в газетах, поэтому я отслеживал и покупал журналы, карты, плакаты с его фотографиями на японском аукционном сайте. Я связался с дочкой Старухина Натальей, и она также предоставила много материалов.

Во время своего исследования я узнал, что Старухин хотел стать художником, но достать получилось только одну картину — из ролика на YouTube. Тем не менее внук Старухина воплотил эту мечту в жизнь и рисовал портреты жителей Нью-Йорка — вот его работы получилось добавить на выставку.

Для этой выставки я впервые использовал коллажи. Они сделаны из японских и тагильских архивных фотографий и показывают сюжеты воображаемого возвращения бейсболиста на родину, которую он покинул после революции.

Во время подготовки выставки я узнал, что болгаро-американский режиссер Чавдар Георгиев уже более семи лет снимает документальный фильм о Старухине. Несколько лет назад съемки были заморожены из-за проблем с финансами, но в итоге спонсора нашли и фильм выпустят в следующем году. На выставке даже показан тизер этого документального кино.

Так совпало, что как раз в этом году в Горноуральском (поселок под Нижним Тагилом, — Прим. ред.) появилась секция по бейсболу, и местных ребят начали тренировать. В рамках выставки мы построили в этом поселке бейсбольное поле. На выставке показаны фотографии процесса его создания, а также портреты вторых после Старухина тагильских бейсболистов в стилистике бейсбольных карт.

Читайте там, где удобно


Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Нижний Тагил: Город-завод глазами художника
Нижний Тагил: Город-завод глазами художника Владимир Селезнев — об архитектуре Вагонки, работе сварщиком и Ленине на шаре
Нижний Тагил: Город-завод глазами художника

Нижний Тагил: Город-завод глазами художника
Владимир Селезнев — об архитектуре Вагонки, работе сварщиком и Ленине на шаре

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

Уехавшие айтишники — о причинах переезда, утечке мозгов и будущем индустрии

Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Первая полоса

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

Что слушать про *****
Что слушать про ***** Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии
Что слушать про *****

Что слушать про *****
Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России «Важно не просто уехать, а что-то сделать»
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
«Важно не просто уехать, а что-то сделать»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена Почему сейчас?
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
Почему сейчас?

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться Объясняют психолог и психиатр
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Объясняют психолог и психиатр

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России И что будет, если ее правда объявят
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
И что будет, если ее правда объявят

Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»
Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»
Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»

Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией
В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией
В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»
В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена» Редакторы The Village попытались записаться на показы
В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»

В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»
Редакторы The Village попытались записаться на показы

Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней
Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней
Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней

Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней

«Абсолютно горизонтальная история»: Как жители Петербурга и Нарвы помогают украинским беженцам
«Абсолютно горизонтальная история»: Как жители Петербурга и Нарвы помогают украинским беженцам Которые едут в Европу
«Абсолютно горизонтальная история»: Как жители Петербурга и Нарвы помогают украинским беженцам

«Абсолютно горизонтальная история»: Как жители Петербурга и Нарвы помогают украинским беженцам
Которые едут в Европу

Джонатан Франзен: «Я был бы рад просто оказаться в русском лесу»
Джонатан Франзен: «Я был бы рад просто оказаться в русском лесу» Великий американский писатель — о своем новом романе, автофикшене и Дэвиде Фостере Уоллесе
Джонатан Франзен: «Я был бы рад просто оказаться в русском лесу»

Джонатан Франзен: «Я был бы рад просто оказаться в русском лесу»
Великий американский писатель — о своем новом романе, автофикшене и Дэвиде Фостере Уоллесе

Уехавшие айтишники — о причинах переезда, утечке мозгов и будущем индустрии
Уехавшие айтишники — о причинах переезда, утечке мозгов и будущем индустрии
Уехавшие айтишники — о причинах переезда, утечке мозгов и будущем индустрии

Уехавшие айтишники — о причинах переезда, утечке мозгов и будущем индустрии

Пожелание здоровья от Жириновского и 450 писем в Госдуму за день
Пожелание здоровья от Жириновского и 450 писем в Госдуму за день Как появился проект «Приемная», помогающий достучаться до власти
Пожелание здоровья от Жириновского и 450 писем в Госдуму за день

Пожелание здоровья от Жириновского и 450 писем в Госдуму за день
Как появился проект «Приемная», помогающий достучаться до власти

Подпишитесь на рассылку