6 июля, среда
Санкт-Петербург
Войти
Искусство12 ноября 2020

Ольга Кройтор — о самых сложных перфомансах, неподготовленном зрителе и походе к психотерапевту

Ольга Кройтор — о самых сложных перфомансах, неподготовленном зрителе и походе к психотерапевту

12 ноября в уральском ГЦСИ открывается междисциплинарный проект «Сеанс» — эксперимент, вовлекающий зрителей в психотерапевтический перформанс. Главным субъектом станет сам зритель, который на один час попадет в пространство выставки современных художников и будет переходить из зала в зал, следуя за голосом аудиогида.

Проект «Сеанс» затрагивает такие темы, как семья, личные страхи, бережное отношение к собственному телу и осознанное потребление. В создании аудиогида участвовали драматург Ирина Васьковская и практикующий психотерапевт Галина Щепеткина. Куратором выставки стала Ольга Комлева. «Сеанс» продлится до 17 января 2021 года.

Участницей проекта «Сеанс» станет и Ольга Кройтор — современная художница-перформансистка, получившая множество значимых премий в сфере искусства. Специально для The Village куратор «Сеанса» Ольга Комлева поговорила с Кройтор о ее участии в выставке, самых сложных перформансах и их последствиях, пользе психотерапии и влиянии искусства на жизнь.

Ольга Кройтор  — художница-перформансистка. Окончила Художественный графический факультет Московского педагогического государственного университета, Московский музей современного искусства «Свободные мастерские» и Институт проблем современного искусства. В 2012 году была номинирована на «Премию Кандинского» в категории «Молодой художник». Ольга — номинант «Премии Курехина» в номинации «Искусство в общественном пространстве» в 2014 году, лауреат премии Кандинского в категории «Проект года» в 2015 году за перформанс «Точка Опоры» и премии Бродского в 2016 году. В 2020 году заняла седьмое место в рейтинге самых перспективных российских художников. Живет и работает в Москве.

Ольга Комлева — театровед, продюсер исполнительских видов искусств, создатель и художественный руководитель независимого театра «Место», куратор междисциплинарных проектов уральского филиала ГЦСИ (ГМИИ им. А.С. Пушкина). Ольга — куратор более 40 международных проектов, лауреат государственной премии в области современного искусства «Инновация 2018» в номинации «Проект года», лауреат премии Сергея Курехина 2017 в номинации Гран-при «Поп-механика» (оратория «Огни Урала») и многих других. Читает курсы лекций по перформативных практикам и постдраматическому театру в екатеринбургском Гуманитарном университете и УрФУ.

О видеодокументации перформанса на «Сеансе»

 — В интервью разных лет ты часто говоришь, что создаешь перформансы о себе и для себя. Документация твоего перформанса Between 2013 года, которая будет представлена в нашем проекте, — это тоже очень личная история. Расскажи о том периоде, самом видео и о том, как изменилось твое отношение к этой работе.

— Тот мир, который меня тогда окружал, и все мои взаимодействия были похожи на происходящее в этом видео. На нем один человек 20 минут плюет другому в лицо, а тот неподвижно стоит на месте. При этом агрессивный человек как будто сам себе вытирает лицо.

В перформансе Between шла речь об отношениях между людьми. Сочетание мужчины и женщины было использовано как наиболее контрастное. Такие же взаимоотношения могут быть и у родственников, коллег, друзей.

После этого перформанса моя жизнь изменилась. Как мы меняем собственный перформанс, так и он меняет нас. Честно говоря, я до сих пор с трудом смотрю это видео.

 — Насколько гендер важен для тебя в этом перформансе?

— Он важен. Мы все равно исходим из неких канонов. Я понимаю, что этот контраст — между мужчиной и женщиной — наиболее ярко отразился бы в голове у людей, чем любой другой.

 — На нашей выставке, где будет представлено это видео, тоже пройдет разговор на личные темы. По сути зрителей ждет индивидуальный психотерапевтический сеанс в выставочном пространстве, где зритель идет за голосом из аудиогида. Он должен столкнуться с объектами современного искусства и со своими переживаниями, страхами, радостями. В своих перформансах ты тоже работаешь с этими темами. Помогают ли тебе перформативные практики лучше отрефлексировать и понять свое состояние?

— Да, но не особо. В моем случае перформанс как будто выводит меня на какое-то правильное решение, на понимание ситуации, и то не сразу. Я недавно поняла, что самые большие проблемы — это те, которые находятся под носом. Такие проблемы человек, как правило, не видит. Когда после перформанса проходит время, то у меня появляется понимание, о чем он был на самом деле. Потом я анализирую эту историю — на протяжении года или даже больше.

 — Это определенный этап развития, который ты переживаешь.

— Абсолютно верно. Но у меня нет такой задачи: к примеру, когда я вижу проблему, то не думаю, что сейчас ее решу. Когда у меня появляется визуальный ряд, то мозг — самый лучший подсказчик. Образы приходят не случайно.

 — А как они чаще всего приходят?

— По-разному. Раньше я запускала в голове слайд-шоу и прокручивала разные изображения, по которым можно бесконечно путешествовать. А в последнее время я стала просто натыкаться на какие-то вещи. Вижу предмет, сочетание предметов или фразу, и это начинает раскручиваться в моей голове. Я постоянно играю с какими-то заданными условиями, которые меня окружают.

Когда я делаю перформанс, то всегда смотрю на него с одной стороны как художник, а с другой как зритель. Многие художники упускают вторую часть, и это большая проблема. Однажды мой знакомый художник подошел ко мне после акции и спросил: «Все было хорошо, но почему я должен на это смотреть?» Это стало моей любимой фразой. Пожалуй, с тех пор во мне живет и художник, и зритель.

 — Многие практикующие перформеры действительно не мыслят с точки зрения зрителя, потому что им важен сам процесс. Мне, как зрителю, интересно наблюдать за такими тонкими состояниями, но это не выглядит эффектно. Поэтому у многих зрителей возникает ощущение, что их надежд не оправдали.

— Раньше, когда я видела не очень хороший перформанс, то сразу проходила мимо. Теперь я понимаю, что зачастую они не докручены. Такое ощущение, что человеку не до конца объяснили, как надо работать с визуальными медиа. Перформансы — это не только про чувства, но и про искусство. В нем должна быть визуальная надстройка, и необходимо сделать все, чтобы она зашла зрителю.

О самых сложных перформансах и неподготовленном зрителе

 — Какой из твоих перформансов получил самый неожиданный фидбэк?

— Везде получаются уникальные истории: где-то их больше, а где-то меньше. В некоторых случаях получилось, как сейчас модно говорить, хайпануть. В этом смысле наиболее удался перформанс, где я лежала под стеклом (перформанс Untitled, 2013 год — Прим. ред.). Тогда на фестивале ландшафтных объектов «Архстояние» я два дня лежала в полу под стеклом, обнаженная. Люди могли ходить по этому стеклу и взаимодействовать со мной как угодно. Я сделала себя подобием произведения искусства. Мне было интересно наблюдать за взаимодействием зрителя с произведением.

На мой взгляд, этот перформанс стал резонансным по трем причинам. Во-первых, с ним можно было взаимодействовать, во-вторых, это было красиво, а в-третьих, за ним наблюдало много неподготовленных зрителей. Когда перформанс происходит в музее, то его видит намного меньше людей. Мне, кстати, очень нравится неподготовленный зритель. Такие люди дают много абсолютно чистой, иногда наивной реакции, и это ужасно круто. Я очень благодарна за такие эмоции.

 — С физической точки зрения это был сложный перформанс?

— Да, он получился длительным — особо мне досаждали жара и насекомые. После этого перформанса я долго не могла спать так, чтобы пятка касалась кровати — во время акции все время лежала под углом. Я делала перформанс двое суток подряд: первый день пять часов, второй — восемь часов. В этом году прошло семь лет с того перформанса, и только недавно я наконец-то смогла нормально спать.

Самым болевым оказался перформанс «Изоляция». Он был посвящен началу военных действий на Украине в 2014 году. Там я была прибита к красной ковровой дорожке, которая заостряется к концу. Чтобы я хоть как-то держалась, подо мной находилось велосипедное седло. Его не получилось разместить удобно. После 20 минуты перформанса началась адская боль, а через 40 минут меня прошиб холодный пот. Я никогда не испытывала такого в жизни. Сеанс продолжался час.

 — Сможешь ли объяснить неподготовленному зрителю, почему ты выбрала именно перформанс как форму самовыражения? Некоторые могут сказать: «Какая-то дура висит тут. Зачем?»

— Я прекрасно понимаю это. Зритель, как правило, не видит страдания. На самом деле, когда я придумываю перформансы, то не ставлю цели испытывать боль. Это, пожалуй, мое главное отличие от Марины Абрамович (известная сербская художница-перформер, в 1997 году получила премию «Золотой лев» 47-й Венецианской биеннале за работу «Балканское барокко» — Прим. ред.). Я не люблю боль — боюсь даже вида крови. Но у меня есть образ. Я хочу его показать и не думаю, что мне будет больно. Только после перформанса понимаю, что испытала. Но я не могу отойти от придуманного образа, потому что это самая правильная форма.

 — Каждый твой перформанс сопровождается текстом. Важно ли тебе, чтобы зрители в любом случае прочитали концепцию?

— Я не люблю читать тексты на выставках. Они могут быть лишь приятным дополнением. Мне хочется, чтобы зритель посмотрел на произведение и ему все стало понятно. Я пытаюсь все сделать для того, чтобы зритель обходился без текста. При этом он не должен непременно понимать перформанс так же, как я. Чем больше интерпретаций, тем лучше. Я выступаю за максимальную свободу, мне не хочется загонять зрителя в рамки. Если произведение однозначно считывается, это плохо. Искусство — это игра художника и зрителя.

 — Ты уже сказала, чем твои перформансы отличаются от перформансов Марины Абрамович. Как относишься к ее практикам?

— Хорошо. Было бы странно относиться иначе. В одних случаях продолжительность перформанса важна для меня, в других— нет. В этом мы тоже сильно отличаемся. Но то, что делала Абрамович, — интересно и классно.

 — Сейчас она ушла в другую сферу и работает больше на территории театра.

— Я фрагментарно смотрела ее последнюю оперу «7 смертей Марии Каллас». Она имеет на это право, потому что, в конце концов, сделала много всего классного. Говоря, опять же, о текстах, кому-то нужны исключительно они. Я встречала людей, которым нужна именно эта история.

А перформансы должны быть разные. Однажды я расстроилась, узнав, что одному знакомому не нравятся мои перформансы. Это было много лет назад. Потом я просто поняла, что у нас разная психика, и многие вещи мы воспринимаем по-разному. И это абсолютно нормально.

О походе к психотерапевту и последствиях перформансов

 — В нашем проекте в создании аудиогида принимает участие профессиональный психотерапевт, потому что для нас важно быть корректными и этичными по отношению к зрителям. Мы выступаем за осознанность и за то, чтобы максимально прожить этот «Сеанс» наедине с собой и понять что-то важное для себя. Ходишь ли ты к психотерапевту?

— Я разделяю ваши принципы. А что касается психотерапевта, то я была у него три раза. Один из визитов оказался очень полезным. У меня была проблема — я загонялась тысячей мыслей, которые невозможно было распределить в голове. Мне прописали таблетки, и жизнь кардинально поменялась.

К сожалению, сейчас я не могу посещать психотерапевта, но при этом я прохожу полезные онлайн-курсы. Однажды мне помогло знание о расстройствах личности. Это позволяет отсеивать лишних людей. Я считаю, что психотерапевт — это классная штука. Следить за своей головой— это так же нормально, как за телом.

 — Я тоже часто хожу к психотерапевту. Для некоторых людей эта тема остается табуированной, и это неправильно.

— Согласна. У меня вызывают беспокойство люди, которые считают, что с ними все нормально и им не надо никуда идти. Для меня странно, когда человек вкладывается в свое тело, но не вкладывается в свою голову.

 — Что думаешь о развитии перформативных практик в России? Можешь ли назвать художников-перформансистов, за чьими работами следишь?

— Я бы не сказала, что слежу за кем-то конкретно. Просто открываю фейсбук и смотрю. Честно говоря, в последнее время и это перестала делать. Стала больше концентрироваться на себе.

А вот рынок инсталляций развивается своим естественным путем, точно не затухает. После карантина может появиться некий новый элемент в перформативном языке. Уверенно могу сказать, что перформативные практики в интернете меня не удовлетворяют.

 — Я тоже считаю, что это не работает. Чтобы получился интересный продукт, нужно долго работать с медиахудожником и медиадизайнером. Просто переводить записи спектаклей или других форм на цифровые платформы — совсем не то.

— Тут должен звучать мой любимый вопрос: «Почему я должен на этом смотреть?» При этом у меня есть надежда, что в плоскости условного Zoom можно сделать что-то значимое.

 — Сейчас активно развиваются проекты в сфере современного танца и театра — к примеру, ставятся постдраматические постановки, которые в том числе содержат перформативные практики. Поучаствовала бы ты в таком междисциплинарном проекте?

— Думаю, да. Во всех проектах, где я участвую, моя заслуга составляет только 50 %. В остальном надо благодарить тех безумцев, которые зовут меня туда. Я никогда не готова к тому, что делаю. Мне всегда предлагают некий эксперимент. Я сравниваю это с прыжком в холодную воду: просто беру и делаю. Каждый раз это интересно и страшно.

 — Может ли искусство изменить взгляд на мир? Или это слишком наивная позиция?

— Я точно в это верю. Все дело в готовности человека. К примеру, если человек не хочет проходить психотерапию, то его ничего не вылечит. То же самое с искусством: сели он не готов к его восприятию, то никогда не воспримет. Не обязательно говорить об этом, можно быть включенным внутри.

Искусство дало мне очень многое — к примеру, я научилась открываться. Меня часто спрашивают, что для меня значит перформанс. Я думаю, это возможность говорить. В перформансе очень нужно говорить о себе, без этого зритель тебя не поймет. Когда я показываю перформансы, то люди считывают определенные коды и понимают меня. Искусство — это та сфера, которая позволяет понять, что можно и нужно говорить о чем угодно.

Я часто смотрю перформансы, которые делают молодые ребята. Иногда я сразу понимаю, что человек будет очень долго выбираться из ямы, которую создает перформанс — действие от него сразу не проходит и отражается на психике человека.

Однажды во время выставки «Лишнее» я сидела в шкафу. На стол с фуршетом вмонтировали экран, на котором это транслировалось. Люди могли выпивать и наблюдать за моим состоянием. Это был праздник, который проходил мимо меня. В том шкафу я пряталась в детстве — перформанс был связан с моими воспоминаниями. Поэтому я не так быстро от него отошла, мне даже стало хуже. Я решила переосмыслить эту историю. На закрытие выставки позвала несколько близких на тот момент друзей и рассказала эту детскую историю, которая не была написана в аннотации. И после этого разрубила шкаф топором. Так я вышла из ситуации, травматичной для психики. Больше в моей жизни этого шкафа не существует. Всегда нужно находить правильную форму для выхода.


Изображения предоставлены Ольгой Кройтор

Читайте там, где удобно:

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Идея была моя, но сделал это не я»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Первая полоса

«Зачем вы сюда приехали? Мы вас звали?»: Три истории о беженцах и России

«Зачем вы сюда приехали? Мы вас звали?»: Три истории о беженцах и России

«Зачем вы сюда приехали? Мы вас звали?»: Три истории о беженцах и России

«Зачем вы сюда приехали? Мы вас звали?»: Три истории о беженцах и России

Черешневый суп, гаспачо с нектарином и горошкомоле: Недорогие сезонные рецепты июля
Черешневый суп, гаспачо с нектарином и горошкомоле: Недорогие сезонные рецепты июля
Черешневый суп, гаспачо с нектарином и горошкомоле: Недорогие сезонные рецепты июля

Черешневый суп, гаспачо с нектарином и горошкомоле: Недорогие сезонные рецепты июля

Все в порядке с янг эдалтом
Все в порядке с янг эдалтом Почему пора перестать критиковать литературу для «молодых взрослых»
Все в порядке с янг эдалтом

Все в порядке с янг эдалтом
Почему пора перестать критиковать литературу для «молодых взрослых»

«В ужасе, что могу остаться здесь навсегда»: За что в России судят олимпийскую чемпионку из США
«В ужасе, что могу остаться здесь навсегда»: За что в России судят олимпийскую чемпионку из США
«В ужасе, что могу остаться здесь навсегда»: За что в России судят олимпийскую чемпионку из США

«В ужасе, что могу остаться здесь навсегда»: За что в России судят олимпийскую чемпионку из США

Подпишитесь на рассылку