«И вы носите это на лице»: Как я делал маски на подпольном заводе в эпидемию «Лазурными жабрами вверх»

«И вы носите это на лице»: Как я делал маски на подпольном заводе в эпидемию

Это самый модный аксессуар 2020 года, вопрос национальной безопасности и спасительный оберег — медицинские маски стали символом пандемии коронавируса. Без них штрафуют в метро и магазинах, о них спорят, на них делают состояние, из-за них дерутся и пытают людей, их крадут и продолжают штамповать миллионами штук в день. Москва купила самый большой масочный завод в стране, но маленькие фабрики за время карантина и так выросли повсюду, легально или нет: в подвалах, промзонах и обычных квартирах.

Репортер The Village Кирилл Руков тайно устроился на один из таких масочных заводов и отработал 11-часовую ночную смену.

Текст и фотографии: Кирилл Руков

19:03


Грызу ногти у глухих синих ворот. Пятница, июнь, ночная смена начинается в семь, опаздываю, а бригадир не отвечает. Мутит: то ли температура, то ли не выспался — вчера весь день караулил врачей из красной зоны в курилке отеля-обсерватора Radisson. Помню, хирург с внешностью Хэнка из Breaking Bad оборвал короткое интервью фразой: «Маски вам не помогут, удачи». Тот репортаж не выйдет: до***ться до медиков в единственном месте, где они могут затянуться и выдохнуть, было не лучшей идеей. Другое дело — масочный завод: взяли без собеседований, проверок, медкнижки; даже симка, купленная с рук у метро, не понадобилась — меня все равно никто не проверял.

 Ты их видел где-то еще?
— Там делают ровно те маски, которые продают в супермаркете за моим домом, можем хоть сейчас сходить: 5 масок за 159 рублей, только мы паковали по пятьдесят штук.

Моим проводником на фабрику стал Камиль: высокий циничный мужик лет за сорок, в кожанке, с низким прокуренным голосом и вайбом экстравагантно-стареющего советского панка. Камиль немного расист, немного сексист, немного ловелас. До эпидемии перебивался курьерством, эпизодическими ролями на телесъемках и в клипах. А еще успел отсидеть пять лет строгого режима. Мечтает «накопить на мотоцикл с крытым прицепчиком и уехать в Сочи», где друг устроит его на работу в кабак. Про свою жизнь рассказывает в основном трудно-проверяемые легенды — может поэтому я и решил увидеть цех уже своими глазами, через неделю после нашего разговора (эти куски выделены синим, — прим ред.).

— А как ты их отличаешь? По этикетке?
— Б***ь, это же я их делал. Я их везде теперь узнаю. По упаковке, по этикетке, по типу шва, по ткани. Пачки складывают в картонную коробку размером со стиральную машину. В среднем за одну смену делается 45-60 тысяч масок.

Камилю повезло: его даже оформили по договору (копия имеется в распоряжении редакции, — прим. ред.), — правда почему-то на курьерскую службу со смешным названием «Что? Где? Куда?». Что бы ты ни делал на заводе, плата фиксированная — 146,9 рублей в час. Камилю заплатили только за половину всех смен, другим «ночникам» c мая не платили вообще. Он уверен, что цехов у этой конторы по Москве рассыпано еще множество, и все они работают в связке, по одним поставкам. Позже по маркировке одной из коробок я нашел и госконтракты этой фирмы: с главной военной прокуратурой, прокуратурой ракетных войск, прокуратурой Калининградской области, прокуратурой Северного флота, Институтом иммунологии Федерального медико-биологического агентства и Главным Военным Следственным Управлением Следственного Комитета Российской Федерации. Солидный набор.

Ленинградское шоссе на запад, поворот между гипермаркетом METRO и Porsche Центр Москва. Дальше тихая зеленая аллея вглубь затона, раньше здесь был лесосплав и грузили баржи с песком. Сама фабрика — это неприметный кирпичный ангар 1971 года, окруженный морскими контейнерами на пустыре: автомастерская тут сгорела два года назад. Через руины, засыпанные стихийной свалкой, я пробрался на территорию, где проведу следующие одиннадцать часов, до утра.

19:20


— Положи вещи в шкафчик и садись за стол к женщинам. — Меня встретил бригадир Олег: молодой парень лет двадцати пяти, в приталенной футболке, с ухоженным до блеска лицом: в обычное время он управляющий ресторана. Паспорт он не просил, и я понимаю, почему: из сорока человек в цеху, половина — мигранты, мужчин всего трое.
— Протри руки. — Олег кивнул на бутылку водки «Беленькая». Я сделал это один раз за всю смену, обкусанные заусенцы неприятно щипали. Если ты ипохондрик, в эпидемию твои глаза уже научились цепляться за мимолетные угрозы — за чихающих без масок, за потирающих носы — но только на производстве это вдруг вызывает настоящее отвращение: ты не знаешь, куда уедут маски, сделанные этими грязными руками.

— Там не пародия на камеру, нет, там реально грязно п****ц. Вот бы Лена Летучая не только кабаки проверяла, но и заводы. В перчатках, масках и шапочках работают только те, кто хочет. Показуха типа «надо» — первые два дня, потом всем пофиг. Ты выходишь покурить, в туалет, пожрать — никто новые надевать не будет. Ну да, уборщицы меняют тряпочку на швабре. Но я же знаю, как должно выглядеть стерильное производство: закрытая зона, со шлюзом, все в комбинезонах, обеззараживающий шкаф — ничего этого нет. Станки стоят замасленные, хотя обычно с медицинских пылинки сдувают. Склад с воротами-гармошкой, куда грузовик с материалами заезжает, и сама фабрика — это просто одно помещение. То есть фура заезжает прямо в производственный цех. Я потому к тебе и пришел говорить: мне не столько хочется их наказать, сколько показать абсурд: люди, и вы носите это на лице?!

22:30


Шесть станков с бобинами слева у стены, двадцать паяльных аппаратов — справа, в центре — два длинных стола, где над лазурной горой и клубком белых ниточек тесно сидят женщины: расположение важно запомнить. За моим столом полуфабрикаты масок разбирают «по сортам»: первый — совсем идеальные, второй сорт — с браком, но вроде как целые, и «гарбэйдж», из которого уже точно ничего не сделаешь. Зачерпывать и досыпать их нужно из гигантского полипропиленового баула, похожего на лазурное озеро — где-то 3-4 тысячи масок в каждом. Получается, такой баул стоит около ста тысяч рублей.

Я сунул руку и схватил горсть, из неё выпала помятая моль в агонии. Донести россыпь лазурных прямоугольничков до стола и уронить несколько — не страшно. Мы просто поднимали их с пола, дули ртом и бросали обратно в кучу — здесь работает детское правило пяти секунд.

В уши всегда бьет высокочастотный писк — похож на звук ада в последнем фильме Триера. Утром одна девушка проработала здесь четыре часа и сбежала, просто не выдержала. Записью такого писка на смартфоне мы в школе часто стебались над преподавателями — пенсионеры его не слышали, только молодые. Писк пронизывает все пространство цеха, привыкнуть к нему невозможно, хотя я был готов — уже слышал его на роликах барыг из телеграма, которые торговали масочными станками. Я так и не смог выяснить, какая именно деталь издает этот звук. Зато когда станки молчат, слышно маленькую колонку JBL — привилегию ставить музыку получает тот, кто дослужился до оператора станка.

— Сам станок — это такой магнитофон с тремя лентами: две бобины разматывают материал оболочки — спанбонд, и еще одна — стелит между ними фильтрующий слой — мельтблаун, как в сэндвиче. Потом валики их сгибают, чтобы у маски появились ребрышки. Еще один валик — типа паяльный, скрепляет по контуру, а следующий уже тупо нарезает отдельные маски. Два мотора, валики, снизу шкафчик с дешманским системным блоком, который управляет примитивной автоматикой. Человек с черчением на тройку нарисует эту хреновину. Главная задача оператора — настроенную линию не про***ть. Если про***л — выключил аппарат, поднатянул, — и снова все нормально. Есть там такой работяга, Виталик. Каждую ночь приезжает раньше, чем нужно, и уезжает позже, чем можно. Виталик этот станок переделал наполовину, из говна получился нормальный рабочий инструмент. Половина деталей изначально была алюминиевая, а аллюминий же стирается быстро. Виталик поматерился — сам взял и заказал стальные. Подточил, вставил. Он умелец, знаешь, как в анекдоте про бабку: «С тебя 50 рублей. Пять за то, что ткнул, а 45 — за то, что знаю, куда».

01:30


«Пока по всей стране действовал режим нерабочих дней, она продолжала работать у станка. Двадцатилетняя Ида Романюк трудится на производстве медицинских масок не только, чтобы в это непростое время заработать на жизнь, но и защитить от опасного вируса себя и окружающих» — Ида стала героиней-масочницей другого показушного завода, самого большого в России, который мэрия Москвы буквально купила целиком и вывезла из Владимирской области в район Печатники, в «технополис Москва». Знойный взгляд, загадочная улыбка, локоны аккуратно спадают из под шапочки, маска на лице, перчатки: в телесюжете, похожем советскую пропаганду, все красиво, даже вход в цех — только через дезинфицирующий санитарный тоннель. Главная масочная фабрика страны во всех репортажах выглядит гигантским автоматическим конвейером размером с футбольное поле — таким масочный завод и представляется в голове человека, который покупает в киоске метро это простейшее медицинское изделие. Моя же фабрика — это дарк-китчен против Макдональдса, и она тоже оказывается востребованной.

— Если оператор может все поправить — чем тогда занимаются все остальные люди в цеху?
— Станок же печатает маску без ниточек — полуфабрикат. Причем, печатает неровно: ткань мягкая, она растягивается, как пленка, и гуляет. Проволочка для носа — тоже, она может выйти под пайку, под шов наверх или вылезти. Это все надо отбраковать. А потом — паяльщицы, которые приделывают резиночки. Паяльник — это небольшой столик с педалью для ноги. Берешь полуфабрикат маски. Пщщи, пщщи! Перевернул. Пщщи, пщщи! За отдельным столом, кстати, сидят люди, которые буквально вручную эти ниточки нарезают. Мы работали пленными китайцами — только звали нас как-нибудь по-русски, по-узбекски, по-таджикски.

Среди ночи на телефон пришло уведомление: бригадир Олег добавил меня в чат в воцапе, где уже месяц работники ныли о задержке зарплат — но продолжали выходить на смены.

— Я эти маски будто всю жизнь делаю, мне они уже снятся. — моей соседке, сортировщице Ире монотонная работа «въедается в мозги». Ира пенсионерка из Подмосковья, работала продавщицей. В мае коронавирусом переболел её сын. Сказала, мол, «как обычная простуда». На фабрике вообще почти все оказались ковид-диссидентами, хотя не знали такого слова.
— Странное время, да? Мужики дома сидят, пиво пьют, а бабы работают, — сказала вторая соседка, Айгуль из Владивостока. Её муж — моряк. Его командировали на пару дней в Москву, так и застряли — бахнул каратин.
— ***дь, — я роняю очередную маску. Айгуль быстро поднимает её с пола и снова дует. Это будет второй сорт.
— Ну их же наверняка потом еще отутюживают? — обнадеживающе спросила Ира. Айгуль задумчиво вскинула плечи и обернулась. За её спиной партию этой ночи сразу упаковывали: это делал сам бригадир Олег, голыми руками, и какой-то совсем молодой смурной мальчишка.

В этот момент происходит самое крутое, что обнаружил Камиль: в упаковки по 50 штук ловко вкладывают разные этикетки, — например, китайские, с красными печатями, которые теперь стали своеобразной «маркой качества». А в другую партию и в другой сорт вкладывают уже русские. Куда какую — командует бригадир. Камиль и сам это делал. Он считает, что это ключевое подтверждение того, что цехов несколько:

— Рулоны были разные: чаще русские, но тоже не одинаковые, разных фирм. И китайские были, и ещё какие-то иностранные: я сразу не подумал, надо было их все сп***ить.

02:00


Абсурд моего труда достиг своего апогея: я тупо заменил собой конвейерную ленту. Среди ночи поменялись указания Олега по сортам: то, что раньше считалось браком, теперь попадало в первый сорт. Одновременно запустили еще один станок, до этого простаивающий — он стал печатать маски почти идеально, и очень быстро, за полчаса набирался целый мешок-лазурное-озеро. Олег грохнул коробку передо мной:

— Здесь все первый сорт, нужно просто аккуратно их сложить, хорошо?

В этом вся суть мартышкиного труда: станок выплевывает маски так, что они падают в мешок с небольшого расстояния, а не складываются в ровные стопки. Паяльщицам в другой части цеха просто неудобно доставать их гроздями — это занимало бы лишние секунды. Когда килограмм масок стоит дороже красной икры, оказывается дешевле нанять такую мартышку, как я, чтобы укладывать полуфабрикаты в стопки, и перетаскивать их на три метра — вместо того, чтобы протянуть конвейерную ленту.

— Быстрее, быстрее! Чтобы девочки не сидели без дела и не кричали — Мы с Ирой и Айгуль решили укладывать полуфабрикаты одинаково — жабрами-ребрышками вверх. Это все, что я делал оставшиеся четыре часа до конца смены: просто укладывал полуфабрикаты лазурными жабрами вверх. Снова и снова, коробка за коробкой. 146,9 рублей в час — хотя своих денег я все равно не увижу.

— Ты с кем-то там успел подружиться?
— Алишер работал такой, узбек. Человек с высшим образованием — и тоже масочки перебирал. Первый сорт, второй сорт. Он инженер. Железнодорожник. С другими узбеками-мигрантами он не смог общаться — очень уж разный уровень образования. У него там в телефоне какие-то сложные ролики про локомотивы: смотри, мол, вот выпустили новый, американский, какой-то там железнодорожный робот, шесть километров в длину. То есть человек глубоко в своей теме. Это не гастарбайтер в грязных штанах, полвека на стройке. Нет, это интеллигенция. Алишер в тонком пальтишке, в кепочке, с чемоданчиком. Всех на Вы, здравствуйте-здравствуйте. С прекрасным русским языком. С замечательным знанием музыки, кинематографа. Про Pink Floyd мы с ним офигенно пообщались. И вот он приехал тоже на завод, маски сортировать. Говорит «А чего я буду проедать накопления?». Еще был сортировщик Мага, аварец. Здоровенный подбородок, плечи — огромный дядька. Спрашиваю его: «Что ж ты здесь делаешь?». Говорит: «Кушать надо, вот и приехал». Чистый, опрятный. Я на ботинки его посмотрел — видно, что нормально стоит на ногах. Другая девочка с востока Москвы тупо на джипе ездит. Nissan, я посмотрел модель — под полтораху стоит. Там совсем не нищий народ.

И вот с одной стороны, мне хочется, чтобы мужики там бедлам устроили. А с другой стороны — я знаю, что эти аварцы же сожгут нахер этот завод, если им зарплату не дадут. Начальнички просто не поняли, кого они на работу пригласили. Когда сидит перед тобой человек в кофте за десятку, и перебирает эти ниточки — он явно в обычные дни не шаурму крутит. Просто сейчас надо человеку, жопа у него. Но соображает-то он нормально, он не безвольный. Аварцы там целой семьей устроились, и работали честно, хорошо. Если им не заплатят — п***ец будет.

03:30


Меня все настолько за***ло, что захотелось сбежать — Камиль не соврал, завод настоящий, фактуры достаточно. Подошел к охраннику, спросил, где тут есть круглосуточный продуктовый — ведь я без обеда. Охранник продолжает играть в телефон, не отрывая глаз:

— На заправке, но тебе нельзя. Ночью не выпускаем. — Фабрику охраняет ЧОП «АКМ-групп»: в любое время выпускают только по двое (никто не знает, почему), а на ночь всю территорию закрывают на ключ — ни зайти, ни выйти. Киргизка рядом со мной недовольно поцокала: «Мы тут заложники, что ли?» — и продолжила покорно жать на педаль. Я вернулся за стол. Лазурными жабрами вверх, жабрами вверх.

— Вообще, охранник там нужен только для того, чтобы следить за сотрудниками: якобы, кто-то может украсть из цеха ткань или маску. Господи, да кому она н***й нужна? У неё рубль себестоимость. Везде камеры, смотрят на рабочую зону, разгрузку, даже кухню в подсобке. Из всех охранников самый адекватный — чеченец московского разлива, которому в принципе, пофиг, можно полцеха при нем вынести. Со вторым у меня был конфликт — типичный 60-летний вахтер, который чувствует себя начальником системы безопасности, директор своего квадратного метра. На поясе травмат, копия боевого. Обязательно нужно назвать его на Вы, мол, «здравствуйте, пожалуйста», иначе он напишет телегу начальству и тебя оштрафуют. Раз на седьмой я этого не выдержал. Говорю: «Я иду курить. Там один». «Второй?». Тупо киваю. «А где спасибо, где пожалуйста». До этого я как-то случайно в курилке подслушал его личную драму. Поэтому тут не выдержал: «Б***ь! — говорю, — Вот жена тебе изменила — и тут у тебя тоже все неправильно. И дети твои, небось, не от тебя». Баран, я знаю. Не вынесла душа поэта. Он очень огорчился.

Иногда Олег шептался и смеялся с паяльщицей Гульнарой: низкой, крупной и харизматичной женщиной, которая в любой час излучала энергию и громко хохотала на весь цех. Гуля молча отвела меня в небольшую комнатку перед туалетом и вручила свой контейнер с домашней солянкой.

— Кушай, солнце. Если еще что-то надо — не стесняйся.

На микроволновке сохли чужие чашки — взял одну и отсыпал себе растворимого кофе из какого-то полиэтиленового пакета. Стыдно: солгал, будто я голодный студент без денег, — хотя на самом деле я просто голодный репортер.

06:00


Последний час. Соседка Айгуль постоянно переспрашивала время — просто чтобы не клевать носом. Об окончании смены узнаешь, когда замолкают паяльные аппараты. С фабрики я выбирался уже цивилизованно — если не опаздывать, на территорию можно попасть через обыкновенную калитку, правда, её открывают только на полчаса. Навстречу мне уже двигался ручеек из дневных сменщиков, солнце резало глаза.

Бригадир Олег с тех пор ушел — его ресторан открыли после карантина; Появился новый бригадир, Дмитрий, — злой, засыпал работников обещаниями, срок выплаты зарплат каждый раз сдвигался, пока не исчез совсем — молчало уже все начальство. Штат рабочих поменялся еще раз, многие просто перестали выходить на смены, а затем ночников и вовсе отменили — потому что деньги за прошлые месяцы «от заказчика» якобы так и не пришли. В чате масочного завода потихоньку готовят зарплатный бунт, но без планов на поджог — грозятся пойти к Малахову. Аварцы больше не приезжали.

— Мы вообще вспомним все это? — спросил Камиля на прощание. — Журналисты же любят набить историзма, мол, что мир не будет прежним.
— Ну почему, вспомним.
— Как великое на***лово?
— Как великую хохму. В первый раз история творится как трагедия, во второй — как фарс, а в третий — выпускают комиксы, печатают наклейки.
— И на них кто-то зарабатывает, — говорю.

Камиль захохотал, а потом посерьезнел:

— Мы с тобой тоже еще заработаем, но «наклейки» я больше печатать не буду, лезть куда-то из кожи вон, гнаться за чем-то. Стругацкие, «Град обреченный» — читал? Дворнику на заводе, старому китайцу Вану, после многих лет сказали, мол, «теперь можешь быть хоть директором». А он продолжил просто стричь газон: все потому что «Ван обрел покой».


Фотографии: обложка, 1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 – Кирилл Руков, 2 – предоставлено героем

Share
3
скопировать ссылку

Читайте также:

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существуетCOVID-диссиденты среди нас
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует COVID-диссиденты среди нас

Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок
Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масокИ почему они стоят дороже красной икры
Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок

Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масок И почему они стоят дороже красной икры

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина«Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина «Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существуетCOVID-диссиденты среди нас
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует COVID-диссиденты среди нас

Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок
Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масокИ почему они стоят дороже красной икры
Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок

Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масок И почему они стоят дороже красной икры

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина«Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина «Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»

Комментарии

3 комментария
Показать все
Комментировать

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

Новый российский город Доброград

Концерт «Кровостока», «Артдокфест» и другие события недели

«Я действительно всю жизнь прожила в музее»

Как живут подростки с ВИЧ

Что класть под елку: Пять новых ароматов Zielinski&Rozen

Первая полоса

Новый российский город Доброград
Промо
Новый российский город ДоброградКак его строят и как здесь будут жить
Новый российский город Доброград
Промо

Новый российский город Доброград Как его строят и как здесь будут жить

Концерт «Кровостока», «Артдокфест» и другие события недели
Концерт «Кровостока», «Артдокфест» и другие события неделиА еще куча лекций и экскурсий онлайн
Концерт «Кровостока», «Артдокфест» и другие события недели

Концерт «Кровостока», «Артдокфест» и другие события недели А еще куча лекций и экскурсий онлайн

«Я действительно всю жизнь прожила в музее»
«Я действительно всю жизнь прожила в музее»Как Ирина Антонова показала Москве «Мону Лизу» и вернула стране авангардистов
«Я действительно всю жизнь прожила в музее»

«Я действительно всю жизнь прожила в музее» Как Ирина Антонова показала Москве «Мону Лизу» и вернула стране авангардистов

Как живут подростки с ВИЧ
Как живут подростки с ВИЧ «Хочется не пить лекарства каждый день и не сдавать анализы так часто»
Как живут подростки с ВИЧ

Как живут подростки с ВИЧ «Хочется не пить лекарства каждый день и не сдавать анализы так часто»

Что класть под елку: Пять новых ароматов Zielinski&Rozen
Что класть под елку: Пять новых ароматов Zielinski&Rozen
Что класть под елку: Пять новых ароматов Zielinski&Rozen

Что класть под елку: Пять новых ароматов Zielinski&Rozen

Яркая квартира с антикварными находками в доме Нирнзее
Яркая квартира с антикварными находками в доме Нирнзее
Яркая квартира с антикварными находками в доме Нирнзее

Яркая квартира с антикварными находками в доме Нирнзее

17 подарков для тех, кто в 2020 году полюбил готовить
17 подарков для тех, кто в 2020 году полюбил готовить
17 подарков для тех, кто в 2020 году полюбил готовить

17 подарков для тех, кто в 2020 году полюбил готовить

6 детских адвент-календарей, с которыми не скучно ждать Новый год
6 детских адвент-календарей, с которыми не скучно ждать Новый год
6 детских адвент-календарей, с которыми не скучно ждать Новый год

6 детских адвент-календарей, с которыми не скучно ждать Новый год

Новые и лучшие рестораны осени: Куда идти прямо сейчас
Новые и лучшие рестораны осени: Куда идти прямо сейчас
Новые и лучшие рестораны осени: Куда идти прямо сейчас

Новые и лучшие рестораны осени: Куда идти прямо сейчас

Как наладить питание дома
Как наладить питание домаА также не переедать в офисе и на встречах в ресторане
Как наладить питание дома

Как наладить питание дома А также не переедать в офисе и на встречах в ресторане

Альбомы Майли Сайрус и Славы КПСС, «Человек из Подольска» и книга про маньяков
Альбомы Майли Сайрус и Славы КПСС, «Человек из Подольска» и книга про маньяковСписок домашних развлечений на эту неделю
Альбомы Майли Сайрус и Славы КПСС, «Человек из Подольска» и книга про маньяков

Альбомы Майли Сайрус и Славы КПСС, «Человек из Подольска» и книга про маньяков Список домашних развлечений на эту неделю

Гид по самым красивым деревням Архангельской области

Гид по самым красивым деревням Архангельской области

Гид по самым красивым деревням Архангельской области

Гид по самым красивым деревням Архангельской области

Современные композиторки
Современные композиторкиПлейлист с композициями женщин в современной академической музыке
Современные композиторки

Современные композиторки Плейлист с композициями женщин в современной академической музыке

R&B, записанный в бане: «Воздушный шар» от ростовчанина May Wave$
R&B, записанный в бане: «Воздушный шар» от ростовчанина May Wave$Премьера на The Village
R&B, записанный в бане: «Воздушный шар» от ростовчанина May Wave$

R&B, записанный в бане: «Воздушный шар» от ростовчанина May Wave$ Премьера на The Village

Чем заняться этой зимой в Москве
Чем заняться этой зимой в МосквеАльтернатива горнолыжным курортам и новые правила катков
Чем заняться этой зимой в Москве

Чем заняться этой зимой в Москве Альтернатива горнолыжным курортам и новые правила катков

Деним, флис, шерпа: Вещи из главных материалов зимнего сезона
Промо
Деним, флис, шерпа: Вещи из главных материалов зимнего сезонаГде купить их и куртку как в кино
Деним, флис, шерпа: Вещи из главных материалов зимнего сезона
Промо

Деним, флис, шерпа: Вещи из главных материалов зимнего сезона Где купить их и куртку как в кино

Паназиатский ресторан Koji и азиатская кулинария Ksu Ksu, кебабы-конструктор в Wrap&Kebab, бранчи в Asiatique
Паназиатский ресторан Koji и азиатская кулинария Ksu Ksu, кебабы-конструктор в Wrap&Kebab, бранчи в Asiatique
Паназиатский ресторан Koji и азиатская кулинария Ksu Ksu, кебабы-конструктор в Wrap&Kebab, бранчи в Asiatique

Паназиатский ресторан Koji и азиатская кулинария Ksu Ksu, кебабы-конструктор в Wrap&Kebab, бранчи в Asiatique

«Двуликий Янус»: История самой узкой улицы Петербурга

«Двуликий Янус»: История самой узкой улицы Петербурга Рассказывают жители

«Двуликий Янус»: История самой узкой улицы Петербурга

«Двуликий Янус»: История самой узкой улицы Петербурга Рассказывают жители

Как программист из Петербурга пытается заработать на древних моллюсках
Как программист из Петербурга пытается заработать на древних моллюсках
Как программист из Петербурга пытается заработать на древних моллюсках

Как программист из Петербурга пытается заработать на древних моллюсках

Где покупать секс-игрушки: 7 современных магазинов
Где покупать секс-игрушки: 7 современных магазинов
Где покупать секс-игрушки: 7 современных магазинов

Где покупать секс-игрушки: 7 современных магазинов

Подпишитесь на рассылку