Заказываем пиццу в службе 112. Поймут ли диспетчеры крик о помощи? Если вы не можете прямо сообщить полиции, что вас избивают
Корреспондент The Village инсценирует тревожный звонок в службу спасения от девушки, которая не может напрямую сообщить о том, что агрессор находится с ней в одной комнате. Девушка звонит в «112» так, будто заказывает пиццу, и надеется, что диспетчер поймет ее намеки, — метод из знаменитой американской социальной рекламы 2015 года. История оказалась мифом, но трюк успел стать вирусным: полиции Лос-Анджелеса даже пришлось просить в Twitter перестать делать у них заказы. Редакция выяснила, что будет, если использовать этот метод в Москве.
Текст
КИРИЛЛ РУКОВ
Иллюстрация
Иван анненков
Каждый час в России, дома, избивают одну женщину — 9 тысяч человек в год. Сегодня я «побью» Люсю (имя изменено. — Прим. ред.). Сценарий примитивный: поздно вечером мужчина приходит домой, он хочет посмотреть футбольный матч. Его партнерша Люся не хочет, но мужчина уже пьян и не отпускает ее: несколько раз бьет по лицу, заставляет сидеть рядом в одной комнате. Теперь за это ему даже не грозит уголовка — с прошлого года по «закону о декриминализации побоев» можно избить близкую женщину впервые и отделаться только штрафом.
Люся не может выйти из дома, не может закричать. Когда насильник отвлекается от избиения на сам футбол, Люся предлагает заказать пиццу — «в знак примирения». Представим, что в нужный момент мужчина даже дает девушке свой телефон, она набирает заветные «112» — номер, на который можно позвонить даже без сим-карты. Этим же воспользовалась Лилия Мусина в Подмосковье — муж держал ее с детьми в заложниках шесть лет.
Первое ожидание длится три минуты, автоответчик повторяет одну и ту же фразу, мол, «дождитесь ответа оператора». Люся шепчет мне, что не знает, есть ли у диспетчеров норматив по скорости, но злодей уже успел бы ее покалечить.
Куда звонить за помощью, кроме полиции:
8–800–7000–600
(Санкт-ПЕТЕРБУРГ)
+7 (812) 327−30−00
КРИЗИСНЫЙ ЦЕНТР «СПАСЕНИЕ» (ХИМКИ)
+7 (495) 572–56–20
— 112, Москва, оператор 570. Здравствуйте.
— Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.
— Пиццу заказать? Вы позвонили в 112, Москва…
— Да, я понимаю. Я хотела бы заказать две пиццы «Пепперони».
— Что у вас?
— Две пиццы «Пепперони» я хотела бы заказать… две…
— Вы куда звоните, скажите, пожалуйста?
— Я правильно звоню. Мне и моему парню нужно заказать две пиццы «Пепперони». На двоих.
— Вы набираете 112 города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы. Вам требуется сейчас вызов полиции, скорой…
— Да.
— ...пожарной, газовой службы…
— Да, да, да.
— Какая служба вам требуется?
— И литровую колу, если можно.
— Что, еще раз?
— И литровую колу, оплата наличными.
— Девушка, вы меня слышите?
— Да, я вас слышу.
— Вы позвонили в 112 города Москвы, мы не привозим пиццу, мы вызываем на место экстренные службы. Вам требуется сейчас вызов полиции, скорой, пожарной…
— Да, требуется, и побыстрее, пожалуйста.
— Какую службу вам необходимо сейчас вызвать?
— Сколько времени… через сколько прибудет?
— Вам какую службу требуется вызвать?
— Да, на двоих.
Неловкая пауза. Я сигнализирую Люсе, что она висит на телефоне уже полторы минуты — слишком долго для такого простого звонка, разговаривать дольше было бы подозрительно для насильника рядом.
— Вы меня слышите, девушка?
— Да, да, я вас слышу.
— Какую службу вам вызвать? Полицию?
— Спасибо, извините, пожалуйста.
Намеков было предостаточно, но диспетчер так и не спросила адрес. Отвечать что-то, кроме «да/нет» и стандартных фраз, Люся не могла: агрессор сидит рядом с ней. Предположим, насильник понял, что Люся не сказала курьеру, куда ехать. Наорал на нее, заставив заказывать пиццу еще раз. Второй звонок в 112 длился полторы минуты, без результата — его просто сбросили на той стороне.
Наш злой мужик здесь теряет терпение, ведь на 68-й минуте Перишич сравнивает счет с англичанами, потом начинается добавленное время — а у него еще нет пиццы, потому что «эта тупая баба не может справиться с телефонной трубкой». Она трясется и набирает какой-то длинный номер — мол, другая пиццерия. На самом деле — городской номер ближайшего участкового пункта полиции по Тверскому району, который она быстро нагуглила. Ждет еще две минуты — никакой реакции: наверное, все уже ушли. Люся возвращается к «пиццерии 112».
— 112, Москва, оператор 334, здравствуйте.
— Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.
— Что вы хотели бы?
— Я хотела бы заказать пиццу.
— Дело в том, что мы принимаем экстренные вызовы.
— Да, я понимаю. Можно две пиццы «Пепперони», мне и моему парню, на двоих.
Мужчина рядом чувствует, что все повторяется, и опять возникли какие-то проблемы. Ребич получает «желтую карточку». По сценарию, насильник тут якобы кидает стакан об пол и уходит в сортир. На самом деле Люся подает знак, и я сильно ударяю ногой по столешнице, чтобы диспетчер услышала странный грохот. Она не обращает на это никакого внимания, но Люся продолжает встревоженнее.
— Алло...
— Девушка, мы экстренная служба, мы передаем экстренные вызовы, а пиццу мы не привозим.
— Я понимаю, я понимаю. Но можно… колу еще литровую.
— Что?!
— Я понимаю! Просто можно пиццу заказать и колу мне и моему парню. Два. Два.
— Девушка, если вам не требуются никакие экстренные службы, давайте тогда позвоните, пожалуйста, в пиццерию.
Люся подает еще один знак, я кричу «***(почему) так долго?!» на заднем плане, но диспетчер просто бросает трубку.
Насильник в бешенстве. Он может выволочь Люсю с дивана, а дальше, например, начать срезать волосы вместе с кожей или бить головой о стену — как Алексей Гостев избивал бывшую жену Ларису Нефедову в Липецкой области. Но вместо этого он «дает Люсе еще один шанс». Последний вызов — и самый длинный, две минуты — приносит плоды. Во время эксперимента мы не заметили, но оператор называет такой же порядковый номер, как и при первом звонке. Странно, что разговаривать женщина продолжает так, будто слышит Люсю впервые.
— 112, Москва, оператор 570, здравствуйте.
— Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.
— Что, еще раз? Повторите, пожалуйста.
— Можно заказать пиццу, две пиццы «Пепперони».
— Аа... вы позвонили в 112 города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы, вам требуется вызов полиции?
— Да. Да, мне нужно. Мне и моему парню, нам, на двоих.
— ...
— Две пиццы.
— Послушайте меня внимательно, вы позвонили в 112, города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы: пожарная, скорая, полиция… Вам требуется?
— Да. Да. Я понимаю. И литровая кола.
— Какую службу вам вызвать? Полицию или скорую?
— О-оплата наличными, а…
— Послушайте меня, что у вас случилось? Вам требуется вызов полиции?
— Да, да, да.
— Что у вас случилось?
— Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а (адрес изменен. — Прим. ред.).
— Телефон контактный свой продиктуйте.
— Вот… вот с которого звоню.
— Номер телефона, скажите, пожалуйста.
Люся снова подает знак — я снова выкрикиваю: «*** (чего) так долго?!» — совсем рядом, буквально у нее над трубкой.
— Я, я... вот...
— Вы меня слышите, девушка?
— Да, я вас слышу, Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а. Номер, с которого звоню.
— Еще раз, какой переулок?
— Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а.
— Колобковский?
— Колобовский.
Своеобразная победа. Теперь, с точки зрения службы спасения, картина выглядит так: три странных вызова с одного номера в течение часа, перепуганная девушка бормочет про пиццу и парня, на заднем плане кричат и что-то разбивают, девушка успевает продиктовать адрес. Манджукич забивает победный гол хорватов. Люся заканчивает разговор.
— Алло?
— Дом 4?
— Да, квартира 4а.
— Какая служба вам требуется, полиция?
— Да.
— А что у вас случилось?
— Все, спасибо, спасибо. Я жду очень.
— Послушайте, послушайте меня...
Теперь остается только ждать. Допущений было предостаточно. Мы в центре Москвы, полиции здесь всегда много, тем более во время плей-офф чемпионата мира. По иронии в нескольких метрах от нашего дома — Петровка, 38, главное управление МВД РФ.
Под нашим «стеклянным куполом» теплый летний вечер, и он, кажется, безумно далек от той России, в которой полиция прямо отказывается приезжать к Яне Савчук из Орла, даже когда она умоляет об этом диспетчера: через 40 минут после звонка Андрей Бочков забьет Яну до смерти, на глазах у прохожих. Но мы на Цветном бульваре, и здесь безопасно. Из окна я слежу, как мимо проезжают патрульные машины: четыре штуки за полтора часа — все сворачивают за угол. Никто не приезжает и через два часа, и даже к утру, на телефон не перезванивают. Люся уходит спать, цела и невредима, потому что с ней сегодня ничего не произошло.
