«И вы носите это на лице»: Как я делал маски на подпольном заводе в эпидемию «Лазурными жабрами вверх»

«И вы носите это на лице»: Как я делал маски на подпольном заводе в эпидемию

Это самый модный аксессуар 2020 года, вопрос национальной безопасности и спасительный оберег — медицинские маски стали символом пандемии коронавируса. Без них штрафуют в метро и магазинах, о них спорят, на них делают состояние, из-за них дерутся и пытают людей, их крадут и продолжают штамповать миллионами штук в день. Москва купила самый большой масочный завод в стране, но маленькие фабрики за время карантина и так выросли повсюду, легально или нет: в подвалах, промзонах и обычных квартирах.

Репортер The Village Кирилл Руков тайно устроился на один из таких масочных заводов и отработал 11-часовую ночную смену.

Текст и фотографии: Кирилл Руков

19:03


Грызу ногти у глухих синих ворот. Пятница, июнь, ночная смена начинается в семь, опаздываю, а бригадир не отвечает. Мутит: то ли температура, то ли не выспался — вчера весь день караулил врачей из красной зоны в курилке отеля-обсерватора Radisson. Помню, хирург с внешностью Хэнка из Breaking Bad оборвал короткое интервью фразой: «Маски вам не помогут, удачи». Тот репортаж не выйдет: до***ться до медиков в единственном месте, где они могут затянуться и выдохнуть, было не лучшей идеей. Другое дело — масочный завод: взяли без собеседований, проверок, медкнижки; даже симка, купленная с рук у метро, не понадобилась — меня все равно никто не проверял.

 Ты их видел где-то еще?
— Там делают ровно те маски, которые продают в супермаркете за моим домом, можем хоть сейчас сходить: 5 масок за 159 рублей, только мы паковали по пятьдесят штук.

Моим проводником на фабрику стал Камиль: высокий циничный мужик лет за сорок, в кожанке, с низким прокуренным голосом и вайбом экстравагантно-стареющего советского панка. Камиль немного расист, немного сексист, немного ловелас. До эпидемии перебивался курьерством, эпизодическими ролями на телесъемках и в клипах. А еще успел отсидеть пять лет строгого режима. Мечтает «накопить на мотоцикл с крытым прицепчиком и уехать в Сочи», где друг устроит его на работу в кабак. Про свою жизнь рассказывает в основном трудно-проверяемые легенды — может поэтому я и решил увидеть цех уже своими глазами, через неделю после нашего разговора (эти куски выделены синим, — прим ред.).

— А как ты их отличаешь? По этикетке?
— Б***ь, это же я их делал. Я их везде теперь узнаю. По упаковке, по этикетке, по типу шва, по ткани. Пачки складывают в картонную коробку размером со стиральную машину. В среднем за одну смену делается 45-60 тысяч масок.

Камилю повезло: его даже оформили по договору (копия имеется в распоряжении редакции, — прим. ред.), — правда почему-то на курьерскую службу со смешным названием «Что? Где? Куда?». Что бы ты ни делал на заводе, плата фиксированная — 146,9 рублей в час. Камилю заплатили только за половину всех смен, другим «ночникам» c мая не платили вообще. Он уверен, что цехов у этой конторы по Москве рассыпано еще множество, и все они работают в связке, по одним поставкам. Позже по маркировке одной из коробок я нашел и госконтракты этой фирмы: с главной военной прокуратурой, прокуратурой ракетных войск, прокуратурой Калининградской области, прокуратурой Северного флота, Институтом иммунологии Федерального медико-биологического агентства и Главным Военным Следственным Управлением Следственного Комитета Российской Федерации. Солидный набор.

Ленинградское шоссе на запад, поворот между гипермаркетом METRO и Porsche Центр Москва. Дальше тихая зеленая аллея вглубь затона, раньше здесь был лесосплав и грузили баржи с песком. Сама фабрика — это неприметный кирпичный ангар 1971 года, окруженный морскими контейнерами на пустыре: автомастерская тут сгорела два года назад. Через руины, засыпанные стихийной свалкой, я пробрался на территорию, где проведу следующие одиннадцать часов, до утра.

19:20


— Положи вещи в шкафчик и садись за стол к женщинам. — Меня встретил бригадир Олег: молодой парень лет двадцати пяти, в приталенной футболке, с ухоженным до блеска лицом: в обычное время он управляющий ресторана. Паспорт он не просил, и я понимаю, почему: из сорока человек в цеху, половина — мигранты, мужчин всего трое.
— Протри руки. — Олег кивнул на бутылку водки «Беленькая». Я сделал это один раз за всю смену, обкусанные заусенцы неприятно щипали. Если ты ипохондрик, в эпидемию твои глаза уже научились цепляться за мимолетные угрозы — за чихающих без масок, за потирающих носы — но только на производстве это вдруг вызывает настоящее отвращение: ты не знаешь, куда уедут маски, сделанные этими грязными руками.

— Там не пародия на камеру, нет, там реально грязно п****ц. Вот бы Лена Летучая не только кабаки проверяла, но и заводы. В перчатках, масках и шапочках работают только те, кто хочет. Показуха типа «надо» — первые два дня, потом всем пофиг. Ты выходишь покурить, в туалет, пожрать — никто новые надевать не будет. Ну да, уборщицы меняют тряпочку на швабре. Но я же знаю, как должно выглядеть стерильное производство: закрытая зона, со шлюзом, все в комбинезонах, обеззараживающий шкаф — ничего этого нет. Станки стоят замасленные, хотя обычно с медицинских пылинки сдувают. Склад с воротами-гармошкой, куда грузовик с материалами заезжает, и сама фабрика — это просто одно помещение. То есть фура заезжает прямо в производственный цех. Я потому к тебе и пришел говорить: мне не столько хочется их наказать, сколько показать абсурд: люди, и вы носите это на лице?!

22:30


Шесть станков с бобинами слева у стены, двадцать паяльных аппаратов — справа, в центре — два длинных стола, где над лазурной горой и клубком белых ниточек тесно сидят женщины: расположение важно запомнить. За моим столом полуфабрикаты масок разбирают «по сортам»: первый — совсем идеальные, второй сорт — с браком, но вроде как целые, и «гарбэйдж», из которого уже точно ничего не сделаешь. Зачерпывать и досыпать их нужно из гигантского полипропиленового баула, похожего на лазурное озеро — где-то 3-4 тысячи масок в каждом. Получается, такой баул стоит около ста тысяч рублей.

Я сунул руку и схватил горсть, из неё выпала помятая моль в агонии. Донести россыпь лазурных прямоугольничков до стола и уронить несколько — не страшно. Мы просто поднимали их с пола, дули ртом и бросали обратно в кучу — здесь работает детское правило пяти секунд.

В уши всегда бьет высокочастотный писк — похож на звук ада в последнем фильме Триера. Утром одна девушка проработала здесь четыре часа и сбежала, просто не выдержала. Записью такого писка на смартфоне мы в школе часто стебались над преподавателями — пенсионеры его не слышали, только молодые. Писк пронизывает все пространство цеха, привыкнуть к нему невозможно, хотя я был готов — уже слышал его на роликах барыг из телеграма, которые торговали масочными станками. Я так и не смог выяснить, какая именно деталь издает этот звук. Зато когда станки молчат, слышно маленькую колонку JBL — привилегию ставить музыку получает тот, кто дослужился до оператора станка.

— Сам станок — это такой магнитофон с тремя лентами: две бобины разматывают материал оболочки — спанбонд, и еще одна — стелит между ними фильтрующий слой — мельтблаун, как в сэндвиче. Потом валики их сгибают, чтобы у маски появились ребрышки. Еще один валик — типа паяльный, скрепляет по контуру, а следующий уже тупо нарезает отдельные маски. Два мотора, валики, снизу шкафчик с дешманским системным блоком, который управляет примитивной автоматикой. Человек с черчением на тройку нарисует эту хреновину. Главная задача оператора — настроенную линию не про***ть. Если про***л — выключил аппарат, поднатянул, — и снова все нормально. Есть там такой работяга, Виталик. Каждую ночь приезжает раньше, чем нужно, и уезжает позже, чем можно. Виталик этот станок переделал наполовину, из говна получился нормальный рабочий инструмент. Половина деталей изначально была алюминиевая, а аллюминий же стирается быстро. Виталик поматерился — сам взял и заказал стальные. Подточил, вставил. Он умелец, знаешь, как в анекдоте про бабку: «С тебя 50 рублей. Пять за то, что ткнул, а 45 — за то, что знаю, куда».

01:30


«Пока по всей стране действовал режим нерабочих дней, она продолжала работать у станка. Двадцатилетняя Ида Романюк трудится на производстве медицинских масок не только, чтобы в это непростое время заработать на жизнь, но и защитить от опасного вируса себя и окружающих» — Ида стала героиней-масочницей другого показушного завода, самого большого в России, который мэрия Москвы буквально купила целиком и вывезла из Владимирской области в район Печатники, в «технополис Москва». Знойный взгляд, загадочная улыбка, локоны аккуратно спадают из под шапочки, маска на лице, перчатки: в телесюжете, похожем советскую пропаганду, все красиво, даже вход в цех — только через дезинфицирующий санитарный тоннель. Главная масочная фабрика страны во всех репортажах выглядит гигантским автоматическим конвейером размером с футбольное поле — таким масочный завод и представляется в голове человека, который покупает в киоске метро это простейшее медицинское изделие. Моя же фабрика — это дарк-китчен против Макдональдса, и она тоже оказывается востребованной.

— Если оператор может все поправить — чем тогда занимаются все остальные люди в цеху?
— Станок же печатает маску без ниточек — полуфабрикат. Причем, печатает неровно: ткань мягкая, она растягивается, как пленка, и гуляет. Проволочка для носа — тоже, она может выйти под пайку, под шов наверх или вылезти. Это все надо отбраковать. А потом — паяльщицы, которые приделывают резиночки. Паяльник — это небольшой столик с педалью для ноги. Берешь полуфабрикат маски. Пщщи, пщщи! Перевернул. Пщщи, пщщи! За отдельным столом, кстати, сидят люди, которые буквально вручную эти ниточки нарезают. Мы работали пленными китайцами — только звали нас как-нибудь по-русски, по-узбекски, по-таджикски.

Среди ночи на телефон пришло уведомление: бригадир Олег добавил меня в чат в воцапе, где уже месяц работники ныли о задержке зарплат — но продолжали выходить на смены.

— Я эти маски будто всю жизнь делаю, мне они уже снятся. — моей соседке, сортировщице Ире монотонная работа «въедается в мозги». Ира пенсионерка из Подмосковья, работала продавщицей. В мае коронавирусом переболел её сын. Сказала, мол, «как обычная простуда». На фабрике вообще почти все оказались ковид-диссидентами, хотя не знали такого слова.
— Странное время, да? Мужики дома сидят, пиво пьют, а бабы работают, — сказала вторая соседка, Айгуль из Владивостока. Её муж — моряк. Его командировали на пару дней в Москву, так и застряли — бахнул каратин.
— ***дь, — я роняю очередную маску. Айгуль быстро поднимает её с пола и снова дует. Это будет второй сорт.
— Ну их же наверняка потом еще отутюживают? — обнадеживающе спросила Ира. Айгуль задумчиво вскинула плечи и обернулась. За её спиной партию этой ночи сразу упаковывали: это делал сам бригадир Олег, голыми руками, и какой-то совсем молодой смурной мальчишка.

В этот момент происходит самое крутое, что обнаружил Камиль: в упаковки по 50 штук ловко вкладывают разные этикетки, — например, китайские, с красными печатями, которые теперь стали своеобразной «маркой качества». А в другую партию и в другой сорт вкладывают уже русские. Куда какую — командует бригадир. Камиль и сам это делал. Он считает, что это ключевое подтверждение того, что цехов несколько:

— Рулоны были разные: чаще русские, но тоже не одинаковые, разных фирм. И китайские были, и ещё какие-то иностранные: я сразу не подумал, надо было их все сп***ить.

02:00


Абсурд моего труда достиг своего апогея: я тупо заменил собой конвейерную ленту. Среди ночи поменялись указания Олега по сортам: то, что раньше считалось браком, теперь попадало в первый сорт. Одновременно запустили еще один станок, до этого простаивающий — он стал печатать маски почти идеально, и очень быстро, за полчаса набирался целый мешок-лазурное-озеро. Олег грохнул коробку передо мной:

— Здесь все первый сорт, нужно просто аккуратно их сложить, хорошо?

В этом вся суть мартышкиного труда: станок выплевывает маски так, что они падают в мешок с небольшого расстояния, а не складываются в ровные стопки. Паяльщицам в другой части цеха просто неудобно доставать их гроздями — это занимало бы лишние секунды. Когда килограмм масок стоит дороже красной икры, оказывается дешевле нанять такую мартышку, как я, чтобы укладывать полуфабрикаты в стопки, и перетаскивать их на три метра — вместо того, чтобы протянуть конвейерную ленту.

— Быстрее, быстрее! Чтобы девочки не сидели без дела и не кричали — Мы с Ирой и Айгуль решили укладывать полуфабрикаты одинаково — жабрами-ребрышками вверх. Это все, что я делал оставшиеся четыре часа до конца смены: просто укладывал полуфабрикаты лазурными жабрами вверх. Снова и снова, коробка за коробкой. 146,9 рублей в час — хотя своих денег я все равно не увижу.

— Ты с кем-то там успел подружиться?
— Алишер работал такой, узбек. Человек с высшим образованием — и тоже масочки перебирал. Первый сорт, второй сорт. Он инженер. Железнодорожник. С другими узбеками-мигрантами он не смог общаться — очень уж разный уровень образования. У него там в телефоне какие-то сложные ролики про локомотивы: смотри, мол, вот выпустили новый, американский, какой-то там железнодорожный робот, шесть километров в длину. То есть человек глубоко в своей теме. Это не гастарбайтер в грязных штанах, полвека на стройке. Нет, это интеллигенция. Алишер в тонком пальтишке, в кепочке, с чемоданчиком. Всех на Вы, здравствуйте-здравствуйте. С прекрасным русским языком. С замечательным знанием музыки, кинематографа. Про Pink Floyd мы с ним офигенно пообщались. И вот он приехал тоже на завод, маски сортировать. Говорит «А чего я буду проедать накопления?». Еще был сортировщик Мага, аварец. Здоровенный подбородок, плечи — огромный дядька. Спрашиваю его: «Что ж ты здесь делаешь?». Говорит: «Кушать надо, вот и приехал». Чистый, опрятный. Я на ботинки его посмотрел — видно, что нормально стоит на ногах. Другая девочка с востока Москвы тупо на джипе ездит. Nissan, я посмотрел модель — под полтораху стоит. Там совсем не нищий народ.

И вот с одной стороны, мне хочется, чтобы мужики там бедлам устроили. А с другой стороны — я знаю, что эти аварцы же сожгут нахер этот завод, если им зарплату не дадут. Начальнички просто не поняли, кого они на работу пригласили. Когда сидит перед тобой человек в кофте за десятку, и перебирает эти ниточки — он явно в обычные дни не шаурму крутит. Просто сейчас надо человеку, жопа у него. Но соображает-то он нормально, он не безвольный. Аварцы там целой семьей устроились, и работали честно, хорошо. Если им не заплатят — п***ец будет.

03:30


Меня все настолько за***ло, что захотелось сбежать — Камиль не соврал, завод настоящий, фактуры достаточно. Подошел к охраннику, спросил, где тут есть круглосуточный продуктовый — ведь я без обеда. Охранник продолжает играть в телефон, не отрывая глаз:

— На заправке, но тебе нельзя. Ночью не выпускаем. — Фабрику охраняет ЧОП «АКМ-групп»: в любое время выпускают только по двое (никто не знает, почему), а на ночь всю территорию закрывают на ключ — ни зайти, ни выйти. Киргизка рядом со мной недовольно поцокала: «Мы тут заложники, что ли?» — и продолжила покорно жать на педаль. Я вернулся за стол. Лазурными жабрами вверх, жабрами вверх.

— Вообще, охранник там нужен только для того, чтобы следить за сотрудниками: якобы, кто-то может украсть из цеха ткань или маску. Господи, да кому она н***й нужна? У неё рубль себестоимость. Везде камеры, смотрят на рабочую зону, разгрузку, даже кухню в подсобке. Из всех охранников самый адекватный — чеченец московского разлива, которому в принципе, пофиг, можно полцеха при нем вынести. Со вторым у меня был конфликт — типичный 60-летний вахтер, который чувствует себя начальником системы безопасности, директор своего квадратного метра. На поясе травмат, копия боевого. Обязательно нужно назвать его на Вы, мол, «здравствуйте, пожалуйста», иначе он напишет телегу начальству и тебя оштрафуют. Раз на седьмой я этого не выдержал. Говорю: «Я иду курить. Там один». «Второй?». Тупо киваю. «А где спасибо, где пожалуйста». До этого я как-то случайно в курилке подслушал его личную драму. Поэтому тут не выдержал: «Б***ь! — говорю, — Вот жена тебе изменила — и тут у тебя тоже все неправильно. И дети твои, небось, не от тебя». Баран, я знаю. Не вынесла душа поэта. Он очень огорчился.

Иногда Олег шептался и смеялся с паяльщицей Гульнарой: низкой, крупной и харизматичной женщиной, которая в любой час излучала энергию и громко хохотала на весь цех. Гуля молча отвела меня в небольшую комнатку перед туалетом и вручила свой контейнер с домашней солянкой.

— Кушай, солнце. Если еще что-то надо — не стесняйся.

На микроволновке сохли чужие чашки — взял одну и отсыпал себе растворимого кофе из какого-то полиэтиленового пакета. Стыдно: солгал, будто я голодный студент без денег, — хотя на самом деле я просто голодный репортер.

06:00


Последний час. Соседка Айгуль постоянно переспрашивала время — просто чтобы не клевать носом. Об окончании смены узнаешь, когда замолкают паяльные аппараты. С фабрики я выбирался уже цивилизованно — если не опаздывать, на территорию можно попасть через обыкновенную калитку, правда, её открывают только на полчаса. Навстречу мне уже двигался ручеек из дневных сменщиков, солнце резало глаза.

Бригадир Олег с тех пор ушел — его ресторан открыли после карантина; Появился новый бригадир, Дмитрий, — злой, засыпал работников обещаниями, срок выплаты зарплат каждый раз сдвигался, пока не исчез совсем — молчало уже все начальство. Штат рабочих поменялся еще раз, многие просто перестали выходить на смены, а затем ночников и вовсе отменили — потому что деньги за прошлые месяцы «от заказчика» якобы так и не пришли. В чате масочного завода потихоньку готовят зарплатный бунт, но без планов на поджог — грозятся пойти к Малахову. Аварцы больше не приезжали.

— Мы вообще вспомним все это? — спросил Камиля на прощание. — Журналисты же любят набить историзма, мол, что мир не будет прежним.
— Ну почему, вспомним.
— Как великое на***лово?
— Как великую хохму. В первый раз история творится как трагедия, во второй — как фарс, а в третий — выпускают комиксы, печатают наклейки.
— И на них кто-то зарабатывает, — говорю.

Камиль захохотал, а потом посерьезнел:

— Мы с тобой тоже еще заработаем, но «наклейки» я больше печатать не буду, лезть куда-то из кожи вон, гнаться за чем-то. Стругацкие, «Град обреченный» — читал? Дворнику на заводе, старому китайцу Вану, после многих лет сказали, мол, «теперь можешь быть хоть директором». А он продолжил просто стричь газон: все потому что «Ван обрел покой».


Фотографии: обложка, 1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 – Кирилл Руков, 2 – предоставлено героем

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует COVID-диссиденты среди нас
Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует

Corona666: Почему люди считают, что коронавируса не существует
COVID-диссиденты среди нас

Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок
Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масок И почему они стоят дороже красной икры
Выживут только спекулянты: 
Как заработать на черном рынке медицинских масок

Выживут только спекулянты: Как заработать на черном рынке медицинских масок
И почему они стоят дороже красной икры

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина «Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»
Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина

Что происходит в красной зоне больницы после отмены карантина
«Сидят, шашлычки жуют. Боюсь, скоро они могут оказаться нашими пациентами»

Тэги

Новое и лучшее

Эксклюзив The Village: Запрет на выезд из России можно проверить на черном рынке

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химии

Кафе Birds в Белграде

Криптовалюта — все еще удобный способ вывода денег. Варианты для уехавших

Евгений всюду ищет мины

Первая полоса

Что делать в Москве и Питере в декабре?
Что делать в Москве и Питере в декабре? Успеть на выставку Саши Мадемуазель и помогать «Дому с маяком»
Что делать в Москве и Питере в декабре?

Что делать в Москве и Питере в декабре?
Успеть на выставку Саши Мадемуазель и помогать «Дому с маяком»

Генпрокуратура заявила СК, что россиян нельзя экстрадировать по статье о «военных фейках»

Почему?

Последнее слово Ильи Яшина*. Редакция считает важным опубликовать эту речь целиком

(признан иноагентом)

В Москве могут ликвидировать востоковедную Библиотеку имени М. А. Волошина

Кто в этом виноват?

Россия попала в мировой топ-5 по числу новых случаев ВИЧ

Какие еще страны оказались в этом рейтинге?

Силовики под видом покупателей на «Юле» задержали москвича и отвезли в военкомат

Где он сейчас?

Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству
Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству Отрывок из книги «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в Советском Союзе»
Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству

Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству
Отрывок из книги «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в Советском Союзе»

Полицейские силой забрали студентов Финашки из общежития в военкомат

Где они находятся сейчас?

Цены на мандарины в Петербурге выросли более чем на 50%

Почему подорожали цитрусовые?

Какую погоду стоит ожидать в Москве, Петербурге, Тбилиси, Ереване и Белграде на этой неделе

Доброго понедельника!

Жительницу Казани оштрафовали за плакат «Я люблю своего папу»

В отделе полиции силовики издевались над девушкой

Матвиенко предложила оснастить все сельские клубы баянами и гармонями за госсчет

Сколько это может стоить?

В челябинском детсаду попросили не одевать детей в Бэтмена на новогодние утренники

И предложили альтернативу

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечноПолная история

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно Полная история

Как отреагировали коллеги Алексея Коростелева на его увольнение с «Дождя»

А также что сказал главред телеканала Тихон Дзядко и сам Коростелев

От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года
От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года Бар «Витя», кабаре «Шум», Московский рынок и инклюзивный «Вход с улицы»
От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года

От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года
Бар «Витя», кабаре «Шум», Московский рынок и инклюзивный «Вход с улицы»

Глава СК Бастрыкин получил премию «юрист-правозащитник года»

Угадайте, какую премию получил чиновник из «ДНР»?

Сайты Elle, Elle Girl и Elle Decoration прекратят работу

Московские рестораны из списка Michelin не смогут подтвердить свой статус в 2023 году

Смогут ли они упоминать об уже полученных звездах?

Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга
Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга Директор считает, что отказ дать права — это «геноцид детей Донбасса»
Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга

Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга
Директор считает, что отказ дать права — это «геноцид детей Донбасса»

«Счастлив это рвать»: В Хабаровске уничтожили книги, «пропагандирующие ЛГБТ»

Что говорят об этом сами активисты?

«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны
«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны И сериале Netflix про коррупцию в ФИФА
«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны

«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны
И сериале Netflix про коррупцию в ФИФА

Эксклюзив The Village: Библиотеки прямо сейчас прячут от читателей книги иноагентов

Их уже нельзя заказать онлайн и взять на месте

В России появятся казачьи факультеты

Какие предметы будут изучать студенты новых направлений?

10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года
10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года Очереди в Sangre Fresca, атмосферная «Библиотека» в Переделкине и Amy на месте Saxone + Parole
10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года

10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года
Очереди в Sangre Fresca, атмосферная «Библиотека» в Переделкине и Amy на месте Saxone + Parole

Бар в Петербурге уволил официанта, который носил жетон с символикой ВСУ

Как быстро отреагировало руководство заведения и при чем тут «Мужское государство»?

Официанты и бармены остались без работы

Почему сейчас ресторанному бизнесу не нужны новые сотрудники?

И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?
И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24? «Восемь. Донбасских. Лет», истории об аутизме и автофикшн Эми Липтрот
И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?

И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?
«Восемь. Донбасских. Лет», истории об аутизме и автофикшн Эми Липтрот

Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь
Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь Смотреть аналоговое кино, слушать группу «Интурист» и дарить новогодние подарки детям беженцев
Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь

Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь
Смотреть аналоговое кино, слушать группу «Интурист» и дарить новогодние подарки детям беженцев

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?Харьков, каминг-аут, лесопилка и хейтеры

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?
Харьков, каминг-аут, лесопилка и хейтеры

Можно ли отказаться идти на войну через суд?

Собрали все известные случаи

Как пытают в Москве?

Как пытают в Москве?Можно ли вообще добиться правосудия? Исследование «Команды против пыток» и The Village

Как пытают в Москве?

Как пытают в Москве? Можно ли вообще добиться правосудия? Исследование «Команды против пыток» и The Village

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь Изучать коррупцию и ездить на велосипеде
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь
Изучать коррупцию и ездить на велосипеде

Какие фильмы поддержит Минкульт в 2023 году в первую очередь

У метро «Проспект Просвещения» в Петербурге появился шар, который подозрительно похож на фигуру с Alibaba

Показываем куски манги «Человек-бензопила»

Показываем куски манги «Человек-бензопила»Петр Полещук выясняет: это безумный слэшер или религиозная притча?

Показываем куски манги «Человек-бензопила»

Показываем куски манги «Человек-бензопила» Петр Полещук выясняет: это безумный слэшер или религиозная притча?

Совфед одобрил закон о запрете митингов у зданий органов власти и церквей

Сотрудники склада Ozon в Подмосковье заболели менингитом. Госпитализировано более 10 человек

Совфед одобрил пакет законов о запрете «пропаганды» ЛГБТ, педофилии и смены пола в кино, книгах, рекламе и СМИ

Сырки «Б. Ю. Александров» вернутся на прилавки

Popcorn Books больше не издают и не продают квир-книги. Завтра последний день, когда их можно купить

«За него все подписали и теперь везут в военную часть в Твери». Данила Шершева из «Кружка» забрали в армию

В «Черную пятницу» россияне потратили более 13 миллиардов рублей

На обвиняемую в распространении «фейков» про армию России Викторию Петрову давят в СИЗО через ее сокамерниц

«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой
«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой Психолог лаборатории опознания трупов из Чечни теперь работает с жертвами войны в Украине
«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой

«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой
Психолог лаборатории опознания трупов из Чечни теперь работает с жертвами войны в Украине

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химии

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химииЧто ей делать?

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химии

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химии Что ей делать?

«Почта России» запустила доставку одежды из Европы. Также стало известно, кто займет место H&M в торговых центрах

МИД закупил подарки для оставшихся в России иностранных дипломатов — Baza

«Яндекс» запустил тариф «Вместе» для поездок с незнакомцами в такси

Сколько пожертвовали москвичи на строительство православных храмов за 12 лет

Спрос на iPhone 14 в России упал в 2,5 раза по сравнению с продажами гаджетов предыдущей модели

В Minecraft появился постсоветский зимний двор — с пятиэтажками, гаражами и турниками

Какая погода ожидается в Москве, Петербурге, Тбилиси, Ереване и Белграде в начале декабря

В 1976 году Путин провел обыск за надпись «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков» на Петропавловке

Студентку, рассказавшую о принудительных гуманитарных сборах, исключили из техникума

«Мама, я дома»: Как мать наемника ЧВК ждет сына с фронта
«Мама, я дома»: Как мать наемника ЧВК ждет сына с фронта Ужасно, когда на войне погибают, но порой еще хуже, когда с нее возвращаются
«Мама, я дома»: Как мать наемника ЧВК ждет сына с фронта

«Мама, я дома»: Как мать наемника ЧВК ждет сына с фронта
Ужасно, когда на войне погибают, но порой еще хуже, когда с нее возвращаются

Гид по рынкам Тбилиси
Гид по рынкам Тбилиси Продукты на Дезертирке и в Глдани, антиквариат на «Навтлуги», фуд-корт на Bazari Orbeliani, а еще цветочный рынок и «Золотая биржа»
Гид по рынкам Тбилиси

Гид по рынкам Тбилиси
Продукты на Дезертирке и в Глдани, антиквариат на «Навтлуги», фуд-корт на Bazari Orbeliani, а еще цветочный рынок и «Золотая биржа»

В парках Москвы открылся 21 каток с искусственным льдом

«ВКонтакте» заблокировала группу «Совета матерей и жен военнослужащих»

Ведущая «Спокойной ночи, малыши» предложила привезти на фронт Хрюшу со Степашкой и попросить украинцев «остановиться»