4 июля, понедельник
Москва
Войти
Любимое место28 сентября 2021

Алексей Сальников — о вынужденном переезде в Екатеринбург и месте на Эльмаше, где живет герой романа «Петровы в гриппе»

Алексей Сальников — о вынужденном переезде в Екатеринбург и месте на Эльмаше, где живет герой романа «Петровы в гриппе»

The Village продолжает рубрику «Любимое место», в которой интересные горожане рассказывают о любимых и важных местах в своем городе. Писатель Алексей Сальников прогулялся с нами по Эльмашу, где живет около 10 лет. Он показал двухэтажный дом с зеленым палисадником, в котором якобы живет герой романа «Петровы в гриппе и вокруг него» Виктор Михайлович, и рассказал о жизни вблизи леса с самого детства, а также нижнетагильской поэтической школе, которая помогла ему разрешить себе писать абсурд.

The Village продолжает рубрику «Любимое место», в которой интересные горожане рассказывают о любимых и важных местах в своем городе. Писатель Алексей Сальников прогулялся с нами по Эльмашу, где живет около 10 лет. Он показал нам двухэтажный дом с зеленым палисадником, в котором якобы живет герой романа «Петровы в гриппе и вокруг него» Виктор Михайлович, и рассказал о жизни вблизи леса с самого детства, а также нижнетагильской поэтической школе, которая помогла ему разрешить себе писать абсурд.

О детстве, переезде и тагильской тусовке

Я вырос под Нижним Тагилом в поселке городского типа Горноуральский. Мой дом стоял на опушке леса — это было классно, каждые каникулы мы шатались с друзьями по окрестностям. Самый яркий образ из детства — заброшенная узкоколейка (железная дорога с шириной колеи менее стандартной. — Прим. ред.), которую мы нашли во время одной из вылазок. Она была старая, со ржавыми рельсами — над ней даже уже смыкались кусты.

Когда я был ребенком, в Горноуральском все массово занимались натуральным хозяйством: почти у каждой семьи был сарай с поросятами или курицами, а коровы свободно бродили по улицам. Их шкура мягче, чем у кошки, поэтому было приятно гладить. Но сами по себе коровы довольно нахальные — иной раз какая-то могла даже подняться на второй этаж нашего дома.

Когда я увидел правки Евгения Туренко, то сказал, что получился абсурд. А он ответил: «Ну и что?»

В начале 2000-х я переехал в Нижний Тагил. По воспоминаниям, просто бац — и работаю здесь автослесарем, снимаю квартиру у друга в сталинке с очень высокими потолками. Хотя мог бы жить у своей тетки, но она была какая-то противная: считала меня наркоманом, хотя я никогда ничего не употреблял, кроме табака.

В Тагиле я попал в поэтическую студию Евгения Туренко (поэт, педагог, в 90-х организовал несколько литературных студий и инициировавший возникновение сообщества поэтов, творчество которых получило определение «нижнетагильская поэтическая школа». — Прим. Ред.). Мой друг Сашка учился у него в училище и как-то с моего разрешения сдал Туренко мое стихотворение в качестве своей домашней работы. Позже он признался, что стих написал я, и Евгений решил со мной познакомиться. Кроме меня в студии была, например, Катя Симонова, которая сейчас тоже живет в Екатеринбурге. Позже к нам присоединился Руслан Комадей (сооснователь «Маргинальной ночи». — Прим. Ред.). Все вместе мы постоянно тусили: иногда пили пиво, а иногда просто общались.

В этой же поэтической тусовке я познакомился со своей будущей женой. В 16 лет стихи Елены опубликовали в журнале «Урал», после чего Туренко нашел ее и позвал в литературную студию. Во время нашей первой встречи она прибежала к Евгению, чтобы поделиться тем, что ее чуть не похитили. Она ехала на попутке и ее завели хрен знает куда, но все же получилось каким-то чудом свинтить.

О писательстве и абсурде

Я пишу стихи и прозу с самого детства — даже не помню, почему начал этим заниматься. У детей всегда есть увлечения, но если, например, музыкой обычно занимаются из-под палки, то литературу я выбрал сам: мне она показалась самым простым увлечением — ведь все пишут в какой-то мере. Все начиналось с понятных стихотворений, которые сочиняют все, — как у Владимира Высоцкого. Это была не поэзия, а какие-то поздравлялки, посвященные узким темам — любовь, природа. Я старался писать их так, чтобы другим понравилось.

Сейчас мне кажется, что до встречи с Туренко я не писал, а страдал фигней. Очень помню момент, когда он впервые полез редактировать мой текст. Когда я увидел правки, то сказал, что получился абсурд. А он ответил: «Ну и что?» В тот момент в голове что-то щелкнуло и исчезли внутренние рамки: я понял, что абсурд — это нормально. При этом я любил раннего Николая Заболоцкого (в его дебютный сборник «Столбцы» вошли авангардные и натуралистические стихотворения-ребусы. — Прим. ред.), но самостоятельно переключиться в его сторону не получалось. А после того разговора с Евгением Туренко я написал текст, который дал мне понять, что теперь для меня литература — это серьезно. Я никогда не писал до этого так свободно. Появилось ощущение, что это не я пишу текст, а он собирается из окружающих впечатлений сам.

О переезде в Екатеринбург, двух курсах сельскохозяйственной академии и чувстве одиночества

В 2005 мой сын Леша должен был поехать в школу-интернат для слепых и слабовидящих детей, которая находится в Верхней Пышме. Но мы с женой не захотели отдавать его туда насовсем: сын нам нужен каждый день, а не раз в неделю. Поэтому решили переехать поближе к учебному заведению, чтобы каждый день возить Лешу на занятия. К тому же так было проще контролировать его учебу.

Но в Верхней Пышме нам совсем не хотелось жить, поэтому мы поселились в Екатеринбурге — здесь как-то веселее. Сначала получилось снять квартиру ближе к центр на улице Пальмиро Тольятти. Дорога до Верхней Пышмы оттуда была ежедневным утренним испытанием: сначала нужно было через пробки добраться до метро, потом доехать до конечной станции, а затем на автобусе до другого города.

Первое время после переезда из Нижнего Тагила казалось, что мы всех бросили и остались в одиночестве — не хватало встреч с друзьями, походов в гости и общения. Но это чувство продлилось недолго: в 2006 году я поступил на литературный курс к Юрию Казарину в УрГУ (в 2009 году после объединения УрГУ с УГТУ-УПИ появился УрФУ им. Б. Н. Ельцина. Мы рассказывали о тех, кто работает в здании бывшего УрГУ. — Прим. ред.), где подружился с некоторыми студентами. Но до конца мы с женой перестали чувствовать себя одиноко в Екатеринбурге, когда в 2010-х сюда переехали наши друзья из Тагила.

До литературного курса Юрия Казарина я пытался учиться в сельскохозяйственной академии. Вернее, меня туда отправила мать, сказав: «Смотри какая хорошая профессия — организатор сельского хозяйства». Какой черт меня дернул туда поступить, не знаю. Я сразу понимал, что это не мое, но доверился маме. В итоге я закончил только два курса, будто и не начав учебу вообще. Сразу идти куда-то учиться литературе почему-то не хотел — не понимал, зачем мне это нужно. Видимо, тогда во мне играли юношеская дурость и инфантилизм. А в школе я был ботаником. За все время прогулял уроки только два раза — и каждый помню до сих пор. Впервые это произошло в начальных классах. Тогда я проспал и не пошел на занятия вообще, потому что привык, что никогда не опаздываю. Второй прогул был уже в старшей школе. В тот день часть класса отправилась на КВН с выступлением, для которого я частично писал сценарий. У меня с утра было плохое настроение, поэтому я решил не идти ни на выступление, ни на учебу с остальной частью класса. Тогда никто и не понял, что я прогулял день.

О жизни в здании бывшего спортивного общежития и доме героя романа на Эльмаше

В 2008 нам с женой дали ипотеку и мы переехали в квартиру на Эльмаше в здании бывшего спортивного общежития, где живем до сих пор. Часть действия романа «Петровы в гриппе и вокруг него» происходит в этом районе. А на переулке Замятина стоят двухэтажные деревянные дома, в одном из которых якобы живет Виктор Михайлович (философ, к которому едут в начале повествования Петров и Игорь. — Прим. ред.). До переезда на Эльмаш я никогда не видел такой постройки: их жители полностью изолированы друг от друга, потому что два входа в здание расположены на противоположных сторонах — жилец с одной стороны занимает первый этаж, а с другой стороны живет второй. У каждого подъезда есть свой палисадник. Это очень классно, но такой таунхаус привлекает меня только концепцией. На деле не хотелось бы жить в доме, где явно есть проблемы с электричеством и отоплением.

Кажется, что Эльмаш расположен очень далеко, но на самом деле отсюда проще и быстрее добраться в центр Екатеринбурга, чем из одного центрального микрорайона в другой. Здесь идеально жить, потому что очень спокойно и тихо — а что еще надо человеку? Мы с женой живем тут больше 10 лет и, бывало, месяцами не выезжали за пределы Эльмаша — даже до соседнего Уралмаша.

По вечерам на Эльмаше мне тоже не страшно, а уютно — даже маленькие улицы освещены фонарями. Хотя, если в это время кто-то окажется здесь впервые, то места покажутся ему странными: с угрюмыми прохожими и таинственными подворотнями.

Первое время после переезда из Нижнего Тагила казалось, что мы всех бросили и остались в одиночестве

Мой район немного напоминает Нижний Тагил. Разница в том, что он не такой мрачный. Раньше ГГМ (жилой район Нижнего Тагила позднесоветской застройки. — Прим. ред.) обрывался линией серых панелек, прямо за которыми находилось большое поле, где пасли коров, и лес до горизонта. В пешей доступности от моего дома на Эльмаше еще находится Калиновский лесопарк — мало кому в большом городе так везет.

Лесопарк разделен на две агломерации: благоустроенную зона отдыха, где мы с друзьями собираемся жарить шашлыки, и природную зону, по которой мне нравится бродить, особенно по тропинке до родника. В этих местах мы с женой выгуливали собаку — Коржик умер в прошлом году, ему было девять лет. Это был большой ротвейлер, и все иронично говорили «Ничего себе Коржик!», когда сопоставляли имя с размерами. До него у нас тоже был ротвейлер — трудно было завести собаку другой породы, потому что они очень умные и прикольные. В юности, конечно, дуркуют и пытаются поставить хозяина на место, но этот сложный этап стоит того. Пока мы не стали заводить еще одну собаку — просто живем с двумя котами.

Недалеко от опушки леса стоит здание бывшей абонентской библиотеки — даже библиотекари понятия не имеют, что это означает (это независимая библиотека, которая финансируется за счет членских взносов. — Прим. ред.). Но позже здесь организовали церковь. Сейчас на постройке висят баннеры с иконами — без них она смотрелась загадочнее.

Дом, где якобы живет Виктор Михайлович, герой романа «Петровы в гриппе и вокруг него»

Про фильм «Петровы в гриппе» и единственный кадр, снятый в Екатеринбурге

У екатеринбуржцев сердце екает на моментах книги, где они узнают свой город. Я тоже чувствовал что-то приятное, когда читал о советском Тагиле у Бориса Путилова. И мне было обидно, что ни у кого нет описания Екатеринбурга, в то время как петербургские и московские улочки упомянуты в текстах многих авторов.

Поэтому в сюжет «Петровых в гриппе и вокруг него» ненавязчиво вплетен Екатеринбург. Местные библиотекари даже создали маршрут по локациям из романа, но сам я не ходил на такую экскурсию. На самом деле в романе упомянуто мало мест, я вспоминал их на ходу, а не искал улицы или дома намеренно. Кстати, сюжет моего нового романа связан с еще одним уральским городом — Первоуральском.

Конечно, Екатеринбург в книге во многом не похож на современный. Сейчас люди на улице и в общественных местах нацепляют на себя наушники, и едут в них в транспорте — им не до разговоров. Еще мы стали тревожнее. Если кто-то отключит телефон на сутки, то его потеряют родственники, а раньше родители никогда не знали, что и где делают их дети, пока они на работе. И никто не умирал.

Мы упрощаем всех окружающих нас людей до архетипов — и это нормально, а мне хотелось посмотреть внутрь обычного человека. «Петровы в гриппе и вокруг него» — роман про человека, который сложнее, чем кажется. Недавно роман экранизировали — в фильме довольно много лирики, правда зрители видят ее реже, чем чернуху с мрачным и неправдивым описанием российской действительности. У меня, как и у режиссера фильма Кирилла Серебренникова, совсем не было такой идеи. Я люблю Екатеринбург, правда, не могу описать, почему именно: здесь просто уютно и хорошо, у города красивый силуэт. Особенно чувствую эту любовь и тепло, когда прилетаю в «Кольцово» и выхожу из здания аэропорта.

У екатеринбуржцев екает сердце на моментах книги, где они узнают свой город

Автор всегда хочет что-то сказать — иначе бы он просто молчал. В фильме Серебренникова есть песня группы The Retuses «Омут». И когда я понял, что Кирилл не мог встроить эту песню в видеоряд про Петрова ненамеренно, то осознал, что мы с режиссером очень близки в желании передать нежность между членами семьи.

Фильм «Петровы в гриппе» снимали не в Екатеринбурге, потому что режиссер не мог выехать из Москвы. Есть единственный момент, для которого подсняли вид Екатеринбурга: когда маленький Петров едет в троллейбусе, он продавливает пальцем изморозь на стекле и через него видно Эльмаш.

Один из главных упреков к книге — читателю не с кого брать пример. У литературы есть невольная дидактическая функция, но внедрять ее намеренно нужно разве что в детских книгах. Взрослые могут сами делать выводы, сравнивать ощущения, давать оценки. Вообще книги для взрослых — необязательные. Но они появляются естественным путем из потребности творить у одних и потребности читать у других.

Читайте там, где удобно


Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Михаил Идов — о работе в Макдональдсе, клипе Монеточки и Ельцин Центре как бальзаме на душу
Михаил Идов — о работе в Макдональдсе, клипе Монеточки и Ельцин Центре как бальзаме на душу Сценарист фильма «Лето» и бывший главред GQ — про закостенелый культ Данилы Багрова и музыку мертвых
Михаил Идов — о работе в Макдональдсе, клипе Монеточки и Ельцин Центре как бальзаме на душу

Михаил Идов — о работе в Макдональдсе, клипе Монеточки и Ельцин Центре как бальзаме на душу
Сценарист фильма «Лето» и бывший главред GQ — про закостенелый культ Данилы Багрова и музыку мертвых

«Петровы в гриппе»: Масштабный камбэк Кирилла Серебренникова. К счастью, удачный
«Петровы в гриппе»: Масштабный камбэк Кирилла Серебренникова. К счастью, удачный Бешеная новогодняя сказка по Сальникову о семье, которая сходит с ума
«Петровы в гриппе»: Масштабный камбэк Кирилла Серебренникова. К счастью, удачный

«Петровы в гриппе»: Масштабный камбэк Кирилла Серебренникова. К счастью, удачный
Бешеная новогодняя сказка по Сальникову о семье, которая сходит с ума

Тэги

Сюжет

Люди

Места

Прочее

Новое и лучшее

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Идея была моя, но сделал это не я»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

Первая полоса

Сотрудники IKEA — о закрытии магазинов, своем будущем и домах без шведской мебели
Сотрудники IKEA — о закрытии магазинов, своем будущем и домах без шведской мебели «Тяжело выходить на рынок труда, когда не менял работу 20 лет»
Сотрудники IKEA — о закрытии магазинов, своем будущем и домах без шведской мебели

Сотрудники IKEA — о закрытии магазинов, своем будущем и домах без шведской мебели
«Тяжело выходить на рынок труда, когда не менял работу 20 лет»

Сотрудник «Левада-Центра»* — о довольных властью россиянах и социологии при тоталитаризме
Сотрудник «Левада-Центра»* — о довольных властью россиянах и социологии при тоталитаризме
Сотрудник «Левада-Центра»* — о довольных властью россиянах и социологии при тоталитаризме

Сотрудник «Левада-Центра»* — о довольных властью россиянах и социологии при тоталитаризме

«Ждите, черти, русские идут!»
«Ждите, черти, русские идут!» Как российские чиновники пишут эстрадные и военные песни
«Ждите, черти, русские идут!»

«Ждите, черти, русские идут!»
Как российские чиновники пишут эстрадные и военные песни

Торговым центрам разрешили выселять арендаторов и судиться с ними
Торговым центрам разрешили выселять арендаторов и судиться с ними Что это значит для брендов и покупателей
Торговым центрам разрешили выселять арендаторов и судиться с ними

Торговым центрам разрешили выселять арендаторов и судиться с ними
Что это значит для брендов и покупателей

В Петербурге снова попытаются реновировать хрущевки. Да, как в Москве
В Петербурге снова попытаются реновировать хрущевки. Да, как в Москве Если жильцы будут за, в городе смогут снести все панельки 1957–1970 годов
В Петербурге снова попытаются реновировать хрущевки. Да, как в Москве

В Петербурге снова попытаются реновировать хрущевки. Да, как в Москве
Если жильцы будут за, в городе смогут снести все панельки 1957–1970 годов

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

Подпишитесь на рассылку