Степан Липгарт — о том, зачем нам сталинская архитектура в XXI веке Автор ЖК «Ренессанс» и жилой триумфальной арки в честь присоединения Крыма — о постконструктивизме, дворах-курдонерах и автомобиле ЗИМ

Степан Липгарт — о том, зачем нам сталинская архитектура в XXI веке

В 2016 году московский архитектор Степан Липгарт переехал в Петербург. Сегодня 35-летний глава Liphart Architects — самый молодой среди городских архитекторов, которые проектируют большие жилые комплексы. Наиболее известны два его проекта: ЖК «Ренессанс» — новостройки на улице Дыбенко, которые напоминают об архитектуре сталинских 1930-х; и жилая триумфальная арка в честь присоединения Крыма, которую начали строить в Лисьем Носу. Мы поговорили со Степаном о том, как (и зачем) появились эти проекты, в чем разница между петербургской и московской архитектурной средой и зачем Васильевскому острову новые дворы-курдонеры.  

Интервью

Юлия Галкина

Фотографии

Виктор Юльев


Самым молодым главам мастерских, строящих действительно значительные здания в Петербурге, под 50 лет. В Москве это несколько иначе.


— Почему вы переехали из Москвы в Петербург? Кажется, это не самый очевидный выбор для архитектора.

— Откровенно говоря, переезд в Петербург никогда не был моей заветной мечтой. Дело в том, что на мое творчество очень сильно влияло искусство советских 1920–1930-х годов, в первую очередь архитектура довоенного Ленинграда. Наверное, и потому, что послереволюционная Москва, получившая рост общего качества архитектуры, свои черты во многом приобрела, ориентируясь на столичный пример Петербурга. Характерными для подходов этого времени стали парадность, ансамбль, комплексность, историчность.

В результате я достаточно часто обращался к городу за вдохновением или очередным художественным образом, и, должно быть, в какой-то момент город решил, что так дело дальше не пойдет, пора бы возвращать. Петербург совершенно спонтанно проник в мою жизнь. Сначала предупреждающим сном в феврале 2014 года: странным пространством, в котором острой драмой читался конфликт могучего машинного авангарда и пластичного живого ар-нуво. Отчего-то было четкое представление, что привидевшееся место имело отношение к Петербургу, где я к тому времени не появлялся уже как пару лет.

А через несколько месяцев из небытия — а точнее, из Петербурга — появилась девушка. Она целенаправленно пришла ко мне в московскую мастерскую, представившись поклонницей моих работ, и этот призыв города проигнорировать не удалось. С тех пор я стал часто здесь бывать, ну и достаточно быстро появилось желание переехать. Однако желание-желанием, но нужно было найти себе применение на новом месте. И вот, спустя без малого год мой учитель архитектор Максим Атаянц (петербургский архитектор-неоклассик. — Прим. ред.) познакомил меня с молодым застройщиком — компанией AAG. Им как раз нужен был архитектор для проектирования большого жилого дома на юго-востоке города. Так началась моя работа для Петербурга.

— Сильно ли отличается архитектурная среда в Петербурге от московской? Возможно, она более консервативная?

— Мне сложно сравнивать, потому что в Москве перед нами не стояло задач такого масштаба: работать в городе, посещать главного архитектора, защищать свои проекты на градсоветах, наконец, думать о взаимодействии с архитектурным сообществом. В настоящее время для московских заказчиков у нас самый значительный проект — это швейная фабрика Bosco di Ciliegi — предприятие, строящееся в Калуге.

Но когда я говорил о намерении переехать в Петербург своим старшим коллегам и наставникам, те предупреждали, что это может быть опрометчивым решением: «Ты всегда будешь там чужим, пришлым, москвичом». В Петербурге действительно достаточно закрытое архитектурное сообщество, причем в основном представленное людьми старшего поколения. Самым молодым главам мастерских, строящих действительно значительные здания в городе, под 50 лет. В Москве это несколько иначе.

— Погодите, но есть же, например, архитектурное бюро «ХВОЯ» и другие молодые.

— «Хвоя» — мои хорошие друзья. Но ни у замечательной «Хвои», ни у абсолютного большинства петербургских молодых коллег до сих пор нет полноценных заказов на «большую» архитектуру — жанр, в котором они уже могли бы поработать для города. В Москве же мои ровесники, например бюро WALL, Kleinewelt Architekten, вполне активно проектируют и строят, в том числе на ответственных в градостроительном смысле участках. И это, конечно, отрадно, поскольку создает конкуренцию поколению наших учителей, а значит, повышает общее качество архитектуры.

Что касается консервативности: мне кажется, последнее время архитектура вообще стилистически все больше тяготеет к прошлому, к тому же ар-деко или стилю предвоенной Италии. Меня это даже немного расстраивает, потому что в середине 2000-х, когда мы с моим товарищем Борисом Кондаковым объединились в «Детей Иофана» (московская архитектурная группа. — Прим. ред.), это был немного такой фрик-стиль, маргинальность: «Они за Сталина, ха-ха, ребята не от мира сего». А потом во всем мире начал распространяться тренд на эдакое новое ар-деко, у нас, конечно, большую роль в распространении этой моды сыграл Сергей Чобан. По сути дела, то, чем мы увлекались десять лет назад, стало мейнстримом. Иногда я думаю, что мы тогда где-то предвосхитили день сегодняшний.

Постконструктивизм, или «сталинское ар-деко» 

— Что именно вас привлекает в советской архитектуре 1930-х? Кстати, как ее правильно называть: сталинское ар-деко, постконструктивизм?

— Мне скорее по душе более нейтральные формулировки. То же самое название «постконструктивизм», которое ввел Хан-Магомедов, политически индифферентно. Чем отчасти даже обеляет архитектуру 1930-х годов, к которой в свое время было определенно негативное отношение, в отличие от предшествовавшего конструктивизма. Есть, например, позиция известного исследователя Дмитрия Хмельницкого, который считает, что в предвоенное десятилетие творчество архитекторов в СССР вообще было упразднено, а руководил и направлял всех зодчих без исключения лично Сталин. На самом деле, период приблизительно с 1932 по 1937 год — время чрезвычайно интересное, когда появилось множество творческих концепций, предполагавших синтез классического и авангардного. В Ленинграде особенно стоит отметить работы Евгения Левинсона: знаменитый Дом Ленсовета на Карповке, застройку Ивановской улицы, Фрунзенский универмаг Евгения Катонина, постройки Ноя Троцкого, Игоря Явейна. На меня эти вещи очень сильно повлияли.

— То есть правильно говорить «постконструктивизм»? Мне, кстати, кажется, что после недавней одноименной книги Александры Селивановой этот термин станет наиболее легитимным.

— Ни в коем случае не хотел бы указывать, что правильно, а что — нет. Любой, кто соприкасается с этим периодом близко, не может прийти к его однозначной оценке. Вот и Александра — человек, исследующий тему во всей ее глубине и сложности, подходящий к ней по-настоящему научно. Оттого, наверное, и более-менее бесстрастный «постконструктивизм» избавляет ее тексты от субъективных, личных суждений. Однако мне известно, насколько ее собственное переживание предмета лишено равнодушия. Неразрывна связь всех процессов 1930-х с тоталитарной политикой, с ограничением свобод, с человеческим страданием, потому, возможно, в итоге термин «сталинский» честнее для маркировки той архитектуры, несмотря на ее высочайшие художественные достоинства, безотносительные к преступлениям сталинизма. Что же касается тезиса о том, что лично Сталин повернул всех зодчих от авангарда к классицизму — конечно, он далек от истины, в довоенной Европе и Америке обращение к декоративной, пассеистской архитектуре было повсеместным.

Если же вспомнить порой звучащее у нас словосочетание «сталинское ар-деко», мне оно все же кажется совершенным оксюмороном. Европейское ар-деко в основе абсолютно буржуазное искусство: дорогие материалы, изящные линии — декадентское во многом, где-то сближающееся с предшествовавшим модерном. В конце концов, где Сталин, а где — Серебряный век?

— Ключевой вопрос этого интервью: зачем в Петербурге XXI века строить дома в стилистике советской архитектуры 1930-х годов?

— Я не утверждаю, что новая архитектура в стилистике 1930-х нужна Петербургу XXI века, равно как и 1910-х или, не дай бог, 1970-х. На мой взгляд, первое, что нужно Петербургу сейчас, — это не о стиле или даже форме, а о качестве и отношении к самому городу. Сегодня качество, внешний вид новых домов, новую среду диктует в первую очередь рынок. Но есть и другой уровень — столичный, планка, заданная сто лет назад и с тех пор практически неуклонно снижающаяся. В какой-то степени до середины XX века удавалось ей соответствовать, но с тех пор в общем все ушло: мастерство, знания, умения, ушли и сами мастера, прервалась связь времен.

Что касается нашего проекта, в полной мере обращенного к упомянутой вами стилистике советских 1930-х, ЖК «Ренессанс»: во-первых, был определенный заказ именно на такую архитектуру. Во-вторых, конечно, опыт многоэтажного строительства того времени действительно ценен и поучителен. В первую очередь в решении проблемы масштаба. Многоэтажный жилой дом по определению немасштабен по отношению к человеку, жителю, уподобляет его книжке на полке. В артикуляции форм, в работе с деталью, с пропорциями советская архитектура пресловутого времени выработала ряд приемов, методов, пригодных для применения и в современном строительстве. Они позволяют сделать здание более сомасштабным, комфортным для внешнего восприятия, попросту создать вполне убедительный образ не огромного стеллажа или коробки, но жилого дома.

ЖК «Ренессанс» и «московский» образ

— Давайте вернемся к «Ренессансу».  когда я впервые увидела строящийся ЖК на Дальневосточном, у меня было ощущение, что это очень московская история. Как будто в Веселый поселок импортировали кусок Московского проспекта (или даже, собственно, столицы 1950-х). Видите ли вы сами эту «московскость»? И учитывали ли вы при проектировании контекст — все эти кварталы кондовых новостроек?

— Начну с простого: контекст, сложившийся на момент проектирования — спальный район Веселого поселка — мы в расчет не брали. Что касается новой застройки: ее на тот момент еще и не было, а какой она будет, мы не представляли. Наш дом располагается на ключевой точке в районе: пересечении улицы Дыбенко и Дальневосточного проспекта — месте, где проспект делает небольшой излом. Поэтому мы видели его как некий landmark, лицо нового района. За референс в первую очередь была взята уже упоминавшаяся Ивановская улица: многоэтажный упрощенный ордер, характер рисовки деталей, карнизов, вплоть до прямых цитат, входная ротонда — непосредственная отсылка к работе Евгения Левинсона.

Почему вызывает воспоминание о Москве? В первую очередь, полагаю, дело в многоэтажных эркерах, нехарактерных для сталинской архитектуры Ленинграда. В петербургских доходных домах начала XX века эркер — частый элемент, но вот такой, в десять этажей — узнаваемая черта московских районов: юго-запада, проспекта Мира. Во-вторых, фасадный колер, сочетание охры и терракоты, хотя и встречается у того же Левинсона, но, видимо, в первую очередь это присуще «московскому» образу. Наверное, три десятка лет, проведенные в родном городе, наложили отпечаток на проект.

— Почему у вас на рендерах этого жилого комплекса старые советские автомобили?

— Очевидным был бы ответ: для антуража, но все немного интереснее. С 1934 года мой прадед Андрей Липгарт в течение 20 лет был главным конструктором Горьковского автомобильного завода. На картинках присутствуют и 21-я «Волга», и американские машины, но все же главный герой — ЗИМ, так вот ЗИМ — работа моего прадеда. Накануне я поучаствовал в написании книги про эту машину, что оставило дополнительный отпечаток. Связь времен и личная история.

— Как бы вы оценили реализацию проекта? Часто же бывает так: проект отличный, а на практике — сэкономили на материалах, убрали детали, и получился совсем другой дом.

— Дом еще не закончен. На «Канонере» недавно был материал о том, что дом уже готов, хотя это и не совсем так, фотография фасада, под ней первый комментарий: «Жуткий уродец»…

— Вас обижают такие комментарии?

— Меня, конечно, они расстраивают, но не потому, что я обижаюсь на критикующего: пожалуй, глядя на эту фотографию, где-то я его понимаю. Начинаешь задавать себе вопросы, а почему ты не сделал так-то, не проследил там-то. Качество целого определяет качество детали, ведь, как известно, в ней и дьявол, и бог. В общем кардинальных отступлений от проекта не было, но где-то приняли отделку подешевле, где-то немного поменяли пропорции — и вот, реальность уже не вполне оправдывает ожидание. Однако, мне кажется, еще рано говорить о конечном впечатлении, фасад доделают в течение нескольких недель, тогда и поставим оценки.

Дворы-курдонеры премиум-класса

— Застройщик позиционирует «Ренессанс» как комфорт+, а вот на Васильевском острове у вас есть проекты двух жилых комплексов — на 20-й и 12-й Линиях — премиум-класса. В чем разница при проектировании жилья для более обеспеченных покупателей? Ну понятно, что этажность в ЭТОМ случае меньше, а еще какие различия?

— В упомянутых проектах — целый ряд отличий от «Ренессанса». Это и степень проработки фасадных решений — она будет тщательнее и тоньше, дороже будут материалы отделки: натуральный камень и лицевой стеклофибробетон. Это и сам формат жилья — застройщик предполагает так называемые сити-хаусы: двухэтажные квартиры на первых этажах здания с отдельными входами. На первом этаже — помещения общего пользования: гостиная, кухня, кабинет, на втором — спальни. Мне кажется, очень здорово, когда с тихой городской улицы ты, открыв ключом калитку на крыльцо, сразу попадаешь в свое жилище, в этом есть что-то от образа жизни в небольших городках старой Европы. На остальных этажах предполагаются просторные квартиры более привычного формата.

В обоих проектах ключевым пространством, вокруг которого формируется жилая застройка, станет двор-курдонер — характерная особенность лучших доходных домов Петербурга. И если на 20-й линии курдонер более традиционен — это прямоугольный парадный двор, то на 12-й он приобретет вид небольшой городской площади, образованной «кустом» пяти-шестиэтажных объемов, уподобленных традиционной европейской застройке XVII–XVIII веков. Примечательно, что по окончании работы над проектом мой петербургский товарищ сказал, мол, давай покажу тебе, откуда ты взял пространство и объемно-пространственное построение твоей 12-й линии. И действительно: во дворах Моховой улицы обнаружилась чрезвычайно похожая среда, то есть петербургское прорастает в этих проектах, помимо моей воли.

Дом-арка, посвященная пятилетию присоединения Крыма, в поселке Лисий Нос под Петербургом

«Крымская» арка как постмодернизм

— Давайте поговорим о триумфальной арке в честь присоединения Крыма. Каким образом случилась эта история? Ведь ЖК «Прибрежный квартал» в Лисьем носу реализует совсем другой застройщик.

— С Михаилом Голубевым (руководитель строительной компании «Второе партнерство». — Прим. ред.) меня познакомил мой друг Владимир Фролов (главный редактор журнала «Проект Балтия». — Прим. ред.). Преамбула звучала достаточно лихо: «Спроектируешь триумфальную арку в честь присоединения Крыма?» Задача этически как минимум неоднозначная. Однако тут стоит быть честным — с собой в первую очередь. Мой отец родился и всю жизнь прожил в Крыму. Он не переезжал в Москву — мы с мамой сами ездили в Крым каждое лето. Потом 1990-е, распад Союза. Деградация ощущалась повсеместно на постсоветском пространстве, но в Крыму она как-то особенно болезненно воспринималась. Коробило рваческое отношение к этому месту — очень камерному, особенной благородной красоты. Постоянное несоответствие блистательного прошлого императорских дворцов и странноватого настоящего, неотступное ощущение: «Все не так, ребята». Потому в 2014 году я был искренне рад переменам.

С другой стороны, я помню свою поездку туда год спустя. Мой товарищ  Алексей Комов получил тогда пост главного архитектора Евпатории, мы обсуждали с ним будущие проекты благоустройства города, перспективы развития Крыма в целом. Был февраль, мрачная пора даже во всегда солнечном краю — и все вместе оставило ощущение неподъемной тяжести, с которой нам что-то предстоит делать. Акт силового захвата, имперская политика, но ведь после физической экспансии непременно должна быть экспансия культурная, благоустроительная. Готова ли наша страна к этому в полной мере, не обманется ли? Вопросов больше, чем ответов.

В конце концов, аллергии на эту задачу у меня не возникло, а возник образ триумфальной арки в прибалтийском лесу — явления самого по себе парадоксального, оттого и увлекательного. Так на пилонах появились орнаменты, подобные то ли крымской растительности, то ли окружающей природе, волнообразный карниз — напоминание и о Балтике, и о Черном море.

— Я не припомню примеры жилья в триумфальных арках…

— Абсолютно постмодернистская вещь. Мне кажется, и сам Михаил — совсем не про империю. По моему ощущению, он и его команда приятные, вполне современно мыслящие люди, ни капли не конъюнктурщики.

— Я к тому, что как там жилье-то устроено?

— Любую форму можно так или иначе приспособить под жилье. Там четыре этажа, два лифта и две лестницы, окна выходят на боковые фасады, а наверху — терраса с бассейном, зонтиками и шезлонгами. То есть, получается, что это про Крым — всероссийский курорт, а не про военный трофей.


изображения: обложка, 1, 2, 9 — Виктор Юльев, 3, 4, 5, 6, 7 — Liphart Architects, 8 — Степан Липгарт

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Взял мяч — фигачь»: Как Wowhaus стали самыми известными архитекторами собянинской Москвы
«Взял мяч — фигачь»: Как Wowhaus стали самыми известными архитекторами собянинской Москвы Wowhaus — авторы дизайна «Стрелки», обновлённого парка Горького и Крымской набережной. Юрий Болотов — о том, как появились самые знаковые московские проекты последних лет и что будет дальше
«Взял мяч — фигачь»: Как Wowhaus стали самыми известными архитекторами собянинской Москвы

«Взял мяч — фигачь»: Как Wowhaus стали самыми известными архитекторами собянинской Москвы
Wowhaus — авторы дизайна «Стрелки», обновлённого парка Горького и Крымской набережной. Юрий Болотов — о том, как появились самые знаковые московские проекты последних лет и что будет дальше

Я живу в доме со шпилем у парка Победы (Петербург)
Я живу в доме со шпилем у парка Победы (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга
Я живу в доме со шпилем у парка Победы (Петербург)

Я живу в доме со шпилем у парка Победы (Петербург)
The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Коммуналка миллионеров: Лучшая и худшая архитектура на Крестовском острове
Коммуналка миллионеров: Лучшая и худшая архитектура на Крестовском острове Эксперты дают свои оценки и объясняют, есть ли будущее у спортивно-элитного острова в Петербурге
Коммуналка миллионеров: Лучшая и худшая архитектура на Крестовском острове

Коммуналка миллионеров: Лучшая и худшая архитектура на Крестовском острове
Эксперты дают свои оценки и объясняют, есть ли будущее у спортивно-элитного острова в Петербурге

Поселки в небоскребах: Как молодые архитекторы обустроят Россию
Поселки в небоскребах: Как молодые архитекторы обустроят Россию Участники молодежной архитектурной биеннале — о человеке будущего и доведенной до абсолюта реновации
Поселки в небоскребах: Как молодые архитекторы обустроят Россию

Поселки в небоскребах: Как молодые архитекторы обустроят Россию
Участники молодежной архитектурной биеннале — о человеке будущего и доведенной до абсолюта реновации

Тэги

Люди

Событие

Места

Прочее

Новое и лучшее

Большой гид по нижегородскому стрит-арту

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Первая полоса

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Большой гид по нижегородскому стрит-арту Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства
Большой гид по нижегородскому стрит-арту

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения» Смотрим сериал вместе с психологом
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
Смотрим сериал вместе с психологом

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса? И только недавно вновь вернулась к этому материалу
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
И только недавно вновь вернулась к этому материалу

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»
Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов И почему такие товары стоят дешевле аналогичных
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
И почему такие товары стоят дешевле аналогичных

Пивозавры

Пивозавры«В большом городе каждый третий — пивозавр»

Пивозавры

Пивозавры «В большом городе каждый третий — пивозавр»

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект
Важная встреча: Как устроить свидание с собой И какой аромат для этого выбрать
Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
И какой аромат для этого выбрать

«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские
«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские И что делать, если вас удерживают люди в штатском
«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские

«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские
И что делать, если вас удерживают люди в штатском

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской
Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской Лучшее открытие лета
Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской

Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской
Лучшее открытие лета

Мой дом, мои правила:
Как осознанно обустроить свое жилье
Спецпроект
Мой дом, мои правила: Как осознанно обустроить свое жилье И стараться не вредить природе
Мой дом, мои правила:
Как осознанно обустроить свое жилье
Спецпроект

Мой дом, мои правила: Как осознанно обустроить свое жилье
И стараться не вредить природе

14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком
14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком
14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком

14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком

«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО
«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО
«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО

«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО

Подпишитесь на рассылку