Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире История общины и уникальный опыт коллективного быта на Васильевском острове в Петербурге

Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире

Дом на Среднем — петербургский феномен, родившийся более 15 лет назад и с трудом поддающийся определению. Его называют коммуной, общиной, домовым сообществом; сами же участники описывают себя как свободный союз, независимое пространство, вписанное в городскую среду. В большой квартире на Среднем проспекте Васильевского острова живет несколько поколений разных семей, объединивших быт не в силу все еще обычных для города жилищных обстоятельств (хотя на первый взгляд этот мир может показаться похожим по духу на коммунальную квартиру), а с целью осознанного эксперимента — «по отказу от определяющей роли комфорта в пользу осмысленности и целостности». Их объединили не только стены: общие финансы и повседневные расходы, совместное воспитание детей, похожие жизненные принципы и даже свой специфический язык.

В последние годы от дома на Среднем проспекте отделяются новые «дома» — новые поколения продолжают развивать опыт коллективного быта. The Village показывает, как устроена жизнь сообщества на Среднем проспекте, и рассказывает о его героях, правилах и будущем.

Открытые двери и свой язык

Чтобы попасть в дом на Среднем, нужно подняться несколько пролетов по широкой парадной лестнице старого дома на Среднем проспекте Васильевского острова и открыть дверь. О гостях жителям дома сообщает звон колокола, висящего над входной дверью. Встречать в коридор никто не выходит. Если пришел — сам знаешь, зачем и к кому, найдешь дорогу. «Где есть двери — они запираются на ночь, Только дверь у влюбленных — открыта она!» — выведена цветным на стекле цитата Омара Хайяма.

Коридор встречает рядами вешалок, на них висит взрослая и детская одежда, под ними — прячутся ряды обуви. Вещи по-семейному лежат вперемешку, здесь нет отдельных шкафов и полок. Со стены напротив смотрят театральные маски. У входа в квартиру — «зал» — большая комната, где проходят  концерты, лекции и просмотры кино.

Интерьер, стихийно меняющийся сообразно нынешнему составу жильцов, хранит отпечатки разных периодов дома. В коридоре и на кухне висят фотографии жильцов, перемежаясь правилами русского языка и таблицей умножения. В мойке — всегда гора посуды. Над плитой маркером выведены напоминания, кого и во сколько будить, куда отвезти утром детей. Но лучший хронограф — дверной косяк, на котором цветными карандашами из года в год отмечали, как росли дети. За шестнадцать лет дом вырастил семерых.

Ваше появление в доме не изменит ровным счетом ничего. Если вы решите поговорить на кухне — вокруг будут готовить еду, если в зале — продолжат носиться дети. На Среднем нет разделения на повседневный быт, который нужно скрывать от стороннего взгляда, и парадный, то есть показной. Напротив, гостям предлагают подстроиться под внутренние порядки.

Здесь представляются домашними прозвищами — Татка, Аленка, Кузя, Ириска — и оперируют собственным, непонятным стороннему наблюдателю языком: например, «забивка на что-то» (договоренность по какому-либо поводу), «заход» (намерение), «вгруз» (разъяснение) и «дебр» (дебаркадер). Слово «Дом» его обитатели даже в смсках пишут с заглавной буквы.

Рождение дома

Сейчас на Среднем живут восемнадцать человек. Десять взрослых, двое подростков и шесть детей. Гендерное соотношение равное: женщин столько же, сколько мужчин.

В конце 1980-х в Ленинграде «собралась компания, которая занималась изучением всяческих братств, содружеств и товариществ», — рассказывает Дима, которому тогда было двадцать лет, а сейчас — пятьдесят. Интересовались всем, начиная от масонов и заканчивая «Братством паломников в страну Востока» Германа Гессе. Собирались «по кафе, которые входили в список хиповых-прихиповых мест», летом сидели в скверах, устраивали философские диспуты и выставки.

«Вот мы пришли на посиделки — у нас литературный салон, почитали стихи с табуретки, а потом разошлись по своим квартирам, — продолжает он. — В этом общении рождалось много общих идеи, проектов, и расходиться не хотелось: так родилась мысль, что нужно жить вместе».

Дима — один из основателей Дома на Среднем и отец семи детей

У Димы в паспорте — семь детей, он был женат трижды. Сразу после армии работал на заводе, родились две дочери, нужны были деньги. Аленка, с которой он познакомился в 1980-е, помогла понять, что просто ради денег ему работать не хочется, замечает он.

Аленка с детства ездила в детский лагерь, где было самоуправление. Сразу после школы пошла работать воспитателем в детский дом, директором которого стал руководитель детского лагеря. Проработала всего год — молодых преподавателей попросили на выход за попытки изменения устоявшейся системы. Они пытались ввести в детдоме самоуправление, разновозрастные отряды по интересам, что вызвало протест чиновников от образования. Пару курсов Аленка проучилась на филолога в педагогическом Герценовском институте, столько же — на психолога в СПбГУ, потом перевелась на социологический факультет и окончила уже его, написала диплом по неформальным сообществам и субкультурам. Во время учебы на соцфаке родился первый из трех детей Аленки — Кузя.

Татка училась в Физико-технической школе, училась в петербургском Политехе, ушла со второго курса и окончила факультет дефектологии петербургского педагогического Герценовского института.

Татка — одна из создателей Дома на Среднем
Кузя с дочкой

Стены кухни покрывает рисунки: сказочные башни, поля, фантазийные цветы. С потолка свисает похожая на корабль люстра. За огромным деревянным столом на кухне о том, с чего начинался дом на Среднем, рассказывает Татка.

Раньше квартиру занимала коммуналка на Среднем проспекте площадью в 150 квадратных метров. Здание занимал молодежный клуб фабрики Урицкого, и в парадную покурить набивались подростки. До 2000-х клуб не дожил, зато на память остались спиленные (чтобы не сидели) батареи и решетки на окнах. «Когда мы въехали, здесь уже ничего не напоминало о былом, но, судя по реакции участковых, милиционеров и врачей, раньше в парадной творилось черт-те что», — замечает Татка.

Полностью квартиру выкупили 14 февраля 2000 года. Последующие пять лет шел непрерывный ремонт: «Пустые стены, отсутствие розеток и дверей между комнатами, обвалившийся потолок».

Сначала в качестве эксперимента снимали вместе жилье, состав менялся, постепенно выкристаллизовалась группа человек двенадцати, которые продали две двухкомнатные квартиры и комнату в коммуналке и купили квартиру на Среднем проспекте Васильевского острова. Костяк дома тогда и сейчас — это Татка, Дима, Аленка, Алинка и Крис.

Егор

Шесть комнат

Сейчас в доме на Среднем шесть комнат, разделенных на два уровня деревянными настилами. Наверху — спальная зона, внизу — пространство для жизни. Первым делом строили детскую: помимо дюжины взрослых, в дом въехали трое детей. Когда они подросли, им выделили еще и «подростковую» комнату. Это единственная комната в доме, в которую принято стучаться, прежде чем войти.

В остальных живут взрослые. «Келья», вопреки названию, — самая большая комната с многоэтажными настилами для сна, действующей печкой и пианино. Здесь празднуют дни рождения и Новый год, сюда принято вести гостей, если хочется поговорить в тишине.

19-метровая комната чаще других меняла свою функцию: тут были и столярная мастерская, и домашняя школа. Сейчас ее называют «девичьей» — в ней живут девушки разных возрастов.

В последнюю комнату — шестую, «башню» — можно попасть, забравшись наверх по резной деревянной лестнице. Башня — последнее приобретение Среднего. Дом выкупил комнату этажом выше и лазом соединил ее с квартирой.

Пространство принадлежит основателям дома — квартиру выкупили в складчину. Это было важным решением, замечают его основатели: свидетельство того, что намерения жить вместе у создателей серьезные.

Законы дома

Одновременно с этим дом отстраивался внутри. «Некоторые подводные камни первых лет были уже известны, рассказывает Татка. — Обычно первые три года все хорошие и идут на уступки друг другу, а потом наступает разочарование, сбивка иллюзий — и дом разваливается».

«То, что придется изобретать законы, было понятно сразу», — рассказывает она. Несмотря на внешнюю открытость, в доме есть разграничение между теми, кто живет, и теми, кто приходит в гости.

Здесь действует правило «трех дней»: оно гласит, что три дня в доме может провести любой, кого обитатели готовы видеть гостем. Дальше черта — тем, кто хочет остаться жить в доме, задают простой вопрос: «Зачем?». Ответ на него пришелец дает на собрании. Если ответ понятен и отвечает принципам дома, человек остается и на него начинают распространяться правила Среднего. Помимо запрета на алкоголь и наркотики, новоприбывшему предстоит смириться с тем, что личных денег у него не будет.

Финансовым директором давно выбрали Татку. «Все заработанные деньги сдаются мне, я их распределяю», — рассказывает она. Общий котел был с самого начала, но к полному отказу от личных денег в коммуне пришли не сразу. «Сначала финдиректор менялся каждую неделю, потом деньги складировали в общей коробочке», — вспоминает Татка. Остановились на самом суровом варианте: сдавать все заработанное. «Это серьезная практика для тех, кто остался с нами жить. Мол, как я, взрослый мужик, зарабатываю, а у меня на кармане нет денег?» — поясняет она.

Рядовая закупка для дома — это 15 килограммов еды примерно на 2,5 тысячи рублей. Чтобы накормить всех, еду приходится покупать каждый день. Кухня заставлена огромными казанами, внушительными сковородками и чайниками титанических размеров. Жизнь там кипит с раннего утра и до позднего вечера. Здесь не принято готовить на себя: идею дежурств отвергли с самого начала — на Среднем все делается добровольно.

Обед на всех — это две с половиной пачки риса или 15-литровая кастрюля супа. «Зато приобретаешь квалификацию, когда можешь минут за сорок приготовить еды на 30 человек», — замечают обитатели дома. В доме есть стиральная и сушильная машина — и они работают без остановки. Еще одно изобретение — общие корзины для обмена вещами, куда жители дома отправляют ненужные и надоевшие вещи. «Мы почти не покупаем одежду, нам очень много отдают, что-то отдаем мы, отвозим в „Спасибо“», — рассказывает Лина.

Обязанности по дому распределяются добровольно. Основные — это зарабатывание денег, ведение хозяйства и воспитание детей. Ими занимаются все мамы: каждый вечер распределяют, кто пойдет гулять с детьми, кто будет помогать готовить уроки, кто — учить кататься на горных лыжах.

Аленка отвечает за внутренний контакт между людьми, помогает договориться между собой. Татка — хранитель дома. Про нее ходят легенды, что она не выбирается из квартиры, — и это недалеко от истины, признается она. «У меня все происходит в доме, — объясняет Татка. — Это дом бродяг, которым всегда нужны перемены. Они тянут вперед всю движуху, а я держу основание. Хороший симбиоз».

В разное время у дома на Среднем были общие заработки. Например, высотный подряд, рассказывает Татка. Идея заняться промышленным альпинизмом пришла в начале 2000-х: бригада Среднего занималась реставрацией фасадов и чинила крыши. Знаковый заказ — чистка изразцов Спаса на Крови. Потом выходцы дома занимались деревянным строительством: по подобию дома на Среднем Дима с сыновьями создает деревянные интерьеры — строит настилы, создает мебель. Но не только ее: мастера со Среднего работали над созданием фрегата «Штандарт».

Сегодня дом на Среднем увлечен образовательными проектами: делает свои детский сад и школу, а еще «Метаверситет» — образовательную среду, в которой обучаются «специалисты-практики в области наук о человеке». Проект готовит педагогов-новаторов, журналистов и урбанистов, а заодно объединяет поколения.

Алена с дочкой

Дом бродяг

«Дом собирался как способ искать и строить другой образ жизни, — рассказывает Аленка. — Это глубокий эксперимент по отказу от определяющей роли комфорта в пользу осмысленности и целостности. Если наблюдать нормальную бытовую жизнь людей, это, как правило, „расчлененка“: вот тут я делаю то, что мне интересно, на работе — то, что надо или положено, а дома — как получится. Здесь глубокая духовная жизнь и принципы, а тут домашняя — и все принципы идут лесом. У людей появляется все больше возможности жить, а не выживать, но большинство все равно живет по инерции, привычке. Мы стали искать способы каждому максимально реализовать себя».

На Среднем считают, что дом не должен быть убежищем: «По социальным нормативам, вопросы о том, зачем человек живет, чего ищет, куда идет, формируются в 16–17 лет. Считается, с возрастом это проходит, человек взрослеет. Это меня всегда не устраивало. В любом возрасте вопрос звучит одинаково: станешь ли ты автором жизни или проживешь ту, что досталась. Мы ищем такой способ жить вместе, где каждый является и автором своей жизни, и соавтором».

В доме экспериментируют с помощью домашних практик. Ими называют все, что помогает развиваться и расти вместе. «Заходя на кухню, говорить гекзаметром, — перечисляют жители дома. — Все делать в паре. Замирать, когда слышишь звук колокола. Раз в час на 15 минут оставлять все дела, чтобы просто подумать. День молчания. День с завязанными глазами».

Марина
Миша

Дом собирался как способ искать и строить другой образ жизни. Это глубокий эксперимент по отказу от определяющей роли комфорта в пользу осмысленности и целостности


Иногда преображается само пространство дома: как-то коридор перегородили веревками и обитателям дома приходилось пробираться через полосу препятствий. «Мы — эксперимент родом из 1960-х, — объясняет Татка. — Волшебное место, дом бродяг, заповедник. Ну а поскольку это настоящие бродяги, то они как только почуют, что тут все заросло мхом и коврами, — соберут манатки и свалят».

Несмотря на то что жители дома описывают себя как одну семью, внутри нее есть семьи в более традиционном смысле. Здесь есть пары: кто-то сходится, а кто-то расстается. При этом, даже расставшись друг с другом, бывшие партнеры остаются частью общей семьи Среднего.

Связь с миром Средний держит благодаря своим открытым мероприятиям. В такие дни в зале может собраться до полсотни человек, чтобы, к примеру, посмотреть и обсудить кино про коммуны на большом экране. Еще один канал связи — соцсети. Жители ведут несколько страниц и аккаунтов от имени дома: приглашают гостей на мероприятия, рассказывают о своих и близких по духу проектах. Чего на Среднем нет, так это телевизора или радио, потому что намного важнее то, что происходит в доме.

В феврале дому исполнилось 17, но Татка считает, что психологический возраст у него другой — 25 лет: «Возраст становления личности. Когда ты окончил университет и пробуешь себя на всякой разной работе».

Олег

Дома детей

На Среднем выросло семь детей. Из них в доме живут двое, столько же — строят дома по аналогии со Средним, трое — выбрали привычный уклад и живут отдельно. Все девочки учатся или уже отучились на учителей.

Дети первого поколения на Среднем выбирали — учиться в домашней школе или ходить в обычную. Занятия проводили сами и приглашали знакомых учителей. Татка вела математику, Аленка — историю. Сейчас дети занимаются дома: Средний создал собственную частную школу «Дом изумрудного дракона», куда детей теперь могут приводить все желающие. Школа выросла из детских кружков, которые на Среднем появились практически с первого дня жизни.

Старший из детей, выросших на Среднем, — Кузя, сын Аленки и Димы — первый, кто уехал из квартиры на Среднем. Теперь у него своя семья, ребенок и свой дом, во многом похожий и одновременно непохожий на Средний: это квартира на Петроградской стороне, где сейчас живет поколение 20-летних.

После него через дом прошел десяток детей, многие из которых родились здесь. Кто-то, как Кузя и его жена Ириска, уехал и приезжает только в гости, кто-то остался, но живет отстраненно.

Даль
Тиль и Сана

Агни пришла в дом на Среднем, когда была14-летним подростком, но никогда в нем не жила. С 20 лет она начала создавать свои дома. «Жить вместе с людьми круто, но жить так, как на Среднем, сначала казалось ужасно сложным, очень пугало отсутствие личного — и в пространстве, и в отношениях», — формулирует она. Дом на Среднем создавался людьми примерно одного возраста, Агни решила, что будет собирать дома вместе со сверстниками.

Первая попытка снять квартиру закончилась покупкой котенка. Агни и ее друзьям было чуть больше 16 лет. Квартиру в итоге не сняли, а котенка отдали маме одного из друзей. Следующим был дом на Блохина — «восхитительный дом под снос, заселенный хипарями», описывает Агни. «Выглядываешь утром в окно, а тебе с другого конца двора кричат: „Доброе утро!“» — рассказывает она. Сдавался дом нелегально, через некоторое время его расселили.

Третьим опытом сборки был дом на Петровской набережной — квартира на последнем этаже в доме военных моряков: «Никакой мебели, белые стены и окна на Летний сад за Невой». Эта коммуна просуществовал почти три года. Но из семи человек, которые въехали в нее изначально, до конца, никуда не уезжая, прожила только Агни.

Когда она начинала первый эксперимент, правил сборки не было. Теперь она называет их с ходу: «Дом должен собираться вокруг общего дела. Иначе очень быстро начинают возникать вопросы: „Что твои носки делают на моей полке?“ Проблемы в отношениях — тоже общие, нужно, с одной стороны, оставлять пространство для частных отношений. С другой — „не отмораживаться“, не ждать, когда те, у кого проблемы, сами как-то их решат».

Агни

Людям ненормально жить в изолированных стенах вдвоем. Эта бредовая идея не базируется ни на чем в человеческой культуре. Так жили люди с несчастной судьбой — бирюки, вдовы, изгнанники


Есть и более прозаичные правила — эксперименты с коммунами позволили понять, что не любое жилье может стать общим: «Квартира должна быть большая, без мебели, с большой кухней и высокими потолками, — замечает она. — Это позволит разместить настилы. Днем спальные места можно скатать и убрать на шкаф. И по комнате можно прыгать и колобродить. Важно, чтобы в доме были открытые события для внешних людей, — кинопоказы и встречи. Это собирает дом и создает связь, мы перестаем вариться только в своем котле».

Дом на Набережной  разъехался: 15 человек перебрались в квартиру на Фонтанке, а часть, в том числе Агни, — в небольшую потертую трешку на Васильевском (еще одна квартира на 21 линии), а потом — в квартиру на Петроградской стороне. В ней нет закрытых дверей, как и на Среднем.

В доме на Среднем замечают, что сама идея коллективной жизни стала трендом, хоть и отмечают, что у тех, кто собирает дома сейчас, — другой генезис. «Есть разные версии co-living. Большинство нынешних сообществ — из культуры комфорта, благополучия, соблюдения границ территории. Это нормально, мы никогда не говорили о том, что право на жизнь имеет только определенный дом, — говорит Аленка. — Другое дело, что людям ненормально жить в изолированных стенах вдвоем. Эта бредовая идея не базируется ни на чем в человеческой культуре. Так жили люди с несчастной судьбой — бирюки, вдовы, изгнанники. Одному можно уйти в аскезу, специальную практику изоляции на время. Попасть в несчастье надолго. Или сделать особый выбор ухода из человеческой жизни — уйти медитировать, как это принято в индуистской культуре. Все это не про поиск в социуме, а про выход из него. Это страшное ощущение любой современной матери, которая одна остается с новорожденным ребенком, а муж уходит на работу каждый день. Так не было никогда. Никто так никогда не делал с человеческими детьми. Двадцатый век придумал такой образ комфорта и навязал его».

Шесть комнат дома на Среднем проспекте Аленка называет творческой лабораторией. Создатели которой — экспериментаторы и испытуемые в одном лице. Средний занят новым экспериментом — внимательно следит, как от него в стороны тянутся новые ветви: «Появляются новые дома, и я ощущаю в них нашу ДНК».

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Жильцы петербургских коммуналок
Жильцы петербургских коммуналок Полутюремный режим, очередь в туалет и дежурный по лампочкам — The Village поговорил о быте и философии коммунальных квартир
Жильцы петербургских коммуналок

Жильцы петербургских коммуналок
Полутюремный режим, очередь в туалет и дежурный по лампочкам — The Village поговорил о быте и философии коммунальных квартир

Как я неделю жила в «Милютинском сквоте»
Как я неделю жила в «Милютинском сквоте» Шеф-редактор The Village Аня Чесова на семь дней переехала в творческую коммуну в центре Москвы
Как я неделю жила в «Милютинском сквоте»

Как я неделю жила в «Милютинском сквоте»
Шеф-редактор The Village Аня Чесова на семь дней переехала в творческую коммуну в центре Москвы

Я живу в коммуналке как во дворце
Я живу в коммуналке как во дворце The Village поговорил с обитателями самой красивой коммунальной квартиры Петербурга
Я живу в коммуналке как во дворце

Я живу в коммуналке как во дворце
The Village поговорил с обитателями самой красивой коммунальной квартиры Петербурга

«Мы живем в квартире — общественном пространстве»
«Мы живем в квартире — общественном пространстве» Жильцы шестикомнатной квартиры в петербургской Коломне — о приватном и общественном, соседях, правилах и отличиях от коммуналки
«Мы живем в квартире — общественном пространстве»

«Мы живем в квартире — общественном пространстве»
Жильцы шестикомнатной квартиры в петербургской Коломне — о приватном и общественном, соседях, правилах и отличиях от коммуналки

Тэги

Места

Прочее

Новое и лучшее

26 событий недели

Как получить QR-код для походов в кафе

«Я пришел поработать курьером на время карантина, но так и остался»

Юлия Кулешова — о том, почему дети молчат о насильниках, а взрослые не замечают проблему

Где есть кюфту в Москве

Первая полоса

26 событий недели
26 событий недели Спектакль про 90-е и постановка в темноте, винтажный маркет и выставка хай-тек-арта в Новой Третьяковке
26 событий недели

26 событий недели
Спектакль про 90-е и постановка в темноте, винтажный маркет и выставка хай-тек-арта в Новой Третьяковке

Как получить QR-код для походов в кафе

И что делать тем, кто сделал только первую прививку

Как получить QR-код для походов в кафе
И что делать тем, кто сделал только первую прививку

«Я пришел поработать курьером на время карантина, но так и остался»
«Я пришел поработать курьером на время карантина, но так и остался» Почему люди не хотят бросать доставку
«Я пришел поработать курьером на время карантина, но так и остался»

«Я пришел поработать курьером на время карантина, но так и остался»
Почему люди не хотят бросать доставку

Юлия Кулешова — о том, почему дети молчат о насильниках, а взрослые не замечают проблему
Юлия Кулешова — о том, почему дети молчат о насильниках, а взрослые не замечают проблему И истинном масштабе насилия в России
Юлия Кулешова — о том, почему дети молчат о насильниках, а взрослые не замечают проблему

Юлия Кулешова — о том, почему дети молчат о насильниках, а взрослые не замечают проблему
И истинном масштабе насилия в России

Где есть кюфту в Москве
Где есть кюфту в Москве
Где есть кюфту в Москве

Где есть кюфту в Москве

По рекам и каналам: 5 ресторанов на корабликах в Петербурге
По рекам и каналам: 5 ресторанов на корабликах в Петербурге Спасаемся от жары на воде
По рекам и каналам: 5 ресторанов на корабликах в Петербурге

По рекам и каналам: 5 ресторанов на корабликах в Петербурге
Спасаемся от жары на воде

Как выбрать освещение для дачного участка
Как выбрать освещение для дачного участка
Как выбрать освещение для дачного участка

Как выбрать освещение для дачного участка

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?

Следим за главными событиями этого лета

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?
Следим за главными событиями этого лета

Планы на лето-2021: музыка, сериалы, книги, игры и кино
Планы на лето-2021: музыка, сериалы, книги, игры и кино Мистика Шьямалана, грусть Ланы дель Рей, страх Джулианны Мур и хтонь Дельфина
Планы на лето-2021: музыка, сериалы, книги, игры и кино

Планы на лето-2021: музыка, сериалы, книги, игры и кино
Мистика Шьямалана, грусть Ланы дель Рей, страх Джулианны Мур и хтонь Дельфина

«Как я ревакцинировался»
«Как я ревакцинировался» Можно ли сейчас прийти в поликлинику за новой дозой вакцины
«Как я ревакцинировался»

«Как я ревакцинировался»
Можно ли сейчас прийти в поликлинику за новой дозой вакцины

На улице плюс 32: Вам нужен портативный кондиционер или ручной вентилятор
На улице плюс 32: Вам нужен портативный кондиционер или ручной вентилятор
На улице плюс 32: Вам нужен портативный кондиционер или ручной вентилятор

На улице плюс 32: Вам нужен портативный кондиционер или ручной вентилятор

Гид по капремонту вашего дома
Гид по капремонту вашего дома Как покрасить подъезд в любимый цвет и сделать в доме прозрачные двери
Гид по капремонту вашего дома

Гид по капремонту вашего дома
Как покрасить подъезд в любимый цвет и сделать в доме прозрачные двери

Какую колонку выбрать этим летом
Промо
Какую колонку выбрать этим летом Для дома, прогулок и вечеринок у бассейна
Какую колонку выбрать этим летом
Промо

Какую колонку выбрать этим летом
Для дома, прогулок и вечеринок у бассейна

Лучшая эко-инициатива по версии горожан
Спецпроект
Лучшая эко-инициатива по версии горожан Как далеко вы готовы зайти ради экологии
Лучшая эко-инициатива по версии горожан
Спецпроект

Лучшая эко-инициатива по версии горожан
Как далеко вы готовы зайти ради экологии

«Я пеку хлеб с портретами»: Актриса Серафима Красникова — о карантинном хобби, которое превратилось в гастро-проект
«Я пеку хлеб с портретами»: Актриса Серафима Красникова — о карантинном хобби, которое превратилось в гастро-проект
«Я пеку хлеб с портретами»: Актриса Серафима Красникова — о карантинном хобби, которое превратилось в гастро-проект

«Я пеку хлеб с портретами»: Актриса Серафима Красникова — о карантинном хобби, которое превратилось в гастро-проект

Как покупать вещи на распродаже
Как покупать вещи на распродаже Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно
Как покупать вещи на распродаже

Как покупать вещи на распродаже
Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно

«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?
«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем? И как поддержать его организаторов
«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?

«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?
И как поддержать его организаторов

От мечты до полета к звездам
Спецпроект
От мечты до полета к звездам Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом
От мечты до полета к звездам
Спецпроект

От мечты до полета к звездам
Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом

Возвращение Kings of Convenience, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
Возвращение Kings of Convenience, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор
Возвращение Kings of Convenience, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт

Возвращение Kings of Convenience, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор

У большинства заболевших в Москве — индийский штамм коронавируса

Он более агрессивный и хуже поддается вакцине

У большинства заболевших в Москве — индийский штамм коронавируса
Он более агрессивный и хуже поддается вакцине

Подпишитесь на рассылку