19 января, среда
Нижний Новгород
Нижний Новгород
Войти

«Не оставлять следов»: Жизнь экокемпинга на берегу Ладоги Геокупол, раздельный сбор, маленький флот, ручная ворона и выездной лагерь «Антон тут рядом»

«Не оставлять следов»: Жизнь экокемпинга на берегу Ладоги

Четыре года назад на берегу Ладожского озера под Приозерском в Ленинградской области появился экологический кемпинг — Ladoga.land — с большим геокуполом, бережно благоустроенной территорией, собственным «флотом» и насыщенной, почти круглогодичной жизнью (что большая редкость для этих северных мест с капризной природой и непредсказуемой погодой).

Основатели Ladoga.land супруги Саша и Женя занимаются собственным микробизнесом — промышленным альпинизмом — и живут в городе на лодке вместе с ручной вороной Карой, которая, бывает, улетает, и тогда весь Петербург отправляется на ее поиски.

Все началось с предложения облагородить кусок пляжа в Бухте туристов. У Саши уже был масштабный опыт путешествий и организации лагерей, так что задача выглядела пленительной и посильной. Сначала убрали территорию, а в процессе начал выкристаллизовываться полноценный кемпинг, готовый принять порядка 70 гостей единовременно в любое время года. Сюда переехали фестиваль контактной импровизации и благотворительный выезд студентов центра «Антон тут рядом», а по выходным регулярно приезжают друзья и гости.

Анна Шиллер отправилась в Ladoga.land и поговорила с его основателями про то, как им удалось построить маленький город в лесу — на берегу сурового Ладожского озера.

Фотографии и текст

Анна Шиллер

Как устроен кемпинг

Чтобы добраться до места дислокации наших героев, приходится сначала потратить несколько дней на улаживание вопросов логистики, провизии, наличия банных шапочек и стирки спальников, потом пару часов ехать на машине до Приозерской базы отдыха «Ладога-озеро», состоящей из серых, аккуратных домиков с обязательным приложением в виде мангала, а оттуда — пешком сорок минут по лесной тропе, идущей вдоль берега Ладоги, по камням и кочкам, через крохотный мостик над заводью черной воды, через поляну ландышей и комариный рой. И вот, наконец, на скале виднеется прозрачный геокупол с торчащей из крыши трубой печки-буржуйки — визитная карточка кемпинга Ladoga.land.

Обогнув каменную скалу, мы приходим на просторную сосновую поляну, прикрытую с одной стороны густым лесом, а с другой — скалой. Здесь находится основная часть построек. Их не так уж много — все расположены на воздушном расстоянии друг от друга, а между ними, будто в невесомости, растянулась огромная сетка вместе со множеством размашистых качелей — любимый аттракцион детей. В обычном садовом парнике — кухня со столешницей во всю длину, на которой есть и раковины с умывальниками, и газовые плиты, и вся необходимая утварь.

Если пройти чуть вглубь, открывается полукруглый песчаный берег Ладоги. Там, в кустах около воды, затаилась баня, напоминающая по форме то ли космический корабль, то ли спину колорадского жука. Рядом с ней есть душ с водонагревателем, замаскированный под садовый парник, такой же, как и кухня, только в два раза меньше.

«Главный принцип — не оставлять следов»

Саша:

На Ладогу я езжу давно, с 20 лет. Здесь проводилось много групп, мы даже пытались взять землю в аренду в 1985 году, чтобы построить целое сельское поселение со своей школой и инфраструктурой, но в советское время нам не дали этого сделать, сказали: «Вы, городские, не сможете вырастить 100 килограммов картошки, поэтому вы нам не нужны».

Когда мы приехали сюда, у нас не было условий, была скорее просьба от отеля «Драйв-парк „Ладога“»: «Ребята, начните делать здесь что-то адекватно-красивое». Те, кто обитал тут до этого, оставили после себя около тридцати кострищ на скалах, в корнях деревьев — везде, где был красивый вид. Весь их быт крепился на деревьях. Умывальники, гамаки и растяжки оставили на деревьях следы от гвоздей. Ко всему прочему, сдавая палатки в аренду, они также занимались продажей алкоголя туристам.

Наш главный принцип — не оставлять следов. Все палатки стоят на специально сконструированных деревянных подиумах на ножках. Мы ничего не вытоптали, не вырыли, разве только компостную яму для туалета, но и это в конечном счете расходный материал — для выращивания дуба. Закапываешь яму — сажаешь саженец.

Все объекты спроектированы и построены нами из экологичных материалов, которые не испаряют никаких вредных веществ и которые можно переработать.

Женя:

Геокупольное строительство — вполне освещенная в интернете тема. Дальше ты в ней разбираешься, понимаешь, как будешь это делать, как дешевле по материалам. Выбираешь схему закрепления. Многие приезжают подсматривать, чтобы потом сделать так же у себя.

Женя:

Раздельный сбор мусора у нас устроен так: органика — компост; пластик пока вывозим на помойку, но плавно идем к тому, чтобы прессовать его и сдавать на переработку; железные банки обжигаются, плющатся и закапываются под корни деревьев — это хорошая подкормка, буквально за пару лет банки превращаются в пыль.

Мы находимся в процессе обучения эконауке, ее же так сразу не охватишь. Часто наши гости бойкотируют раздельный сбор мусора, оставляя после себя неприятные пакеты, которые мы потом перебираем и сортируем. Как-то друзья из «танцевальной деревни на Ладоге» вытащили из душа все шампуни, притом что на них красиво написано «эко», и со словами «Женя, хватит лицемерить, нельзя в землю сливать эту дрянь» научили меня мыть голову ржаной мукой, а тело — содой. И это круто.

«Здесь, бывает, кипит хорошо»

Женя:

Территориально мы находимся на выходе из шхер в открытую Ладогу. Если идет шторм, то мы на воротах — как дежурные. Здесь, бывает, кипит хорошо. Все вокруг знают, что в эту бухту можно влететь и получить любую помощь: согреться, одеться, дозвониться.

Мы в этом районе единственные упакованы всепогодным флотом: тримаран может подойти к камням и перевезти тонну груза в любую волну; скоростной риб по гладкой воде и при небольшой волне может много что выручить; двухпарной английской лодке для морской гребли с двигателем вообще любая волна по барабану.

Саша:

Отношения с Ладогой у меня одновременно сложные и простые. Главное — не наделать глупостей по глупости. Совсем недавно мы возвращались отсюда в Березово на катере и одну девушку-сапбордистку уносило в открытую Ладогу: дул сильный ветер, она выбилась из сил и была уже в отчаянии. Группа ей ничем помочь не могла — им самим бы догрести. Мы ее подхватили вместе с доской и вернули на берег.

В хорошую погоду любим ездить на острова Ладожские шхеры и собирать там ягоды. Обычно мы просто замачиваем бруснику в ладожской воде — с ней ничего не надо больше делать. Этим летом даже хотим придумать такой ягодный квест из меркантильных соображений: надо на зиму запастись ягодой, чтобы все потом ее ели, приехав сюда. Так что мы вас высадим на острове и заберем после того, как каждый соберет по три литра ягоды. Это обратный билет домой.

«В холода мы живем в бане, это наше любимое место»

Женя:

Зимний быт дорабатываем каждый год. Сейчас думаем, как поставить для команды маленький купол со стеклопакетами, чтобы дрова не уходили — при сильном морозе они улетают в трубу. Еще собираемся утеплить три купола на скалах и проделать к ним тропу с обвязками и кошками, без них нельзя — скользко. Газовая кухня и баня работают, только душ приходится отключать. В холода мы с Сашей живем в бане, это наше любимое место. Камни долго отдают тепло, их практически до утра хватает.

Печь для бани была подарком самим себе на Новый год. Мы купили ее 31-го числа. Новый год отмечали на заправке в Приозерске: ночью шли пешком сюда, нам подмигивало северное сияние, а утром 1 января привезли на тримаране эту печку. Ладога еще была открыта, но через два часа ударил мороз минус 27 — и все замерзло. Мы как-то успели дотащить и установить печь.

Когда на улице уже минус, а на Ладоге — шторм, все эти брызги, которые на скалы налетают, замерзают в воздухе, и получаются на деревьях горизонтальные гребенки, как расчески из сосулек. А этой зимой люди по Ладоге даже на машинах ездили — такой был толстый лед, — но я не рискнула на нашем микроавтобусе.

Саша:

Зато мы ходили пешком по льду и ездили на мотособаках. У «гусеницы» крутится моторчик, и она бежит вперед, ты цепляешь к ним санки и едешь. Первой версией был мотор от бензопилы. Мотособака — это удобно: она помещается в багажник легковой машины. Зималет.

Женя:

Как холодает, все мышки ломятся к продуктам. В прошлом году нам получилось их отвести от запасов и купола, сделав им гнездо из валенка и подкладывая все время туда еду. Эта зима была очень холодной, и наш администратор сказал как-то: «Без мышеловки не приезжай». Мы решили пойти по простому пути: приехали в Приозерский приют и попросили дать нам кошку, которая может выжить в лесу (потому что нам всем было стремно, что ее могут съесть лисы) и у которой меньше всего шансов оказаться дома. Выдали нам Пенелопу — Пенни, — кошку цвета ладожских туманов. Она хорошо прижилась: у нее огромная территория, свой домик, в котором она спит. Несколько раз Пенни принесла добычу к своей миске — отработала хлеб. Она очень нежная, но по понятиям, все-таки много лет провела в одном пространстве вместе с двенадцатью кошками. Когда у нее появилась своя миска, она жрала как не в себя. Мы урезали ей паечку, и она теперь полуголодная ходит, зато ласковая стала, контактная.

«Даже не ради детей, а ради родителей»

Саша:

Много лет занимаясь с детьми с аутизмом — в кооперативе «Гиппократ», в фонде «Отцы и дети», я помог совершить первый шаг к интеграции детей с особенностями в наше общество. Сначала мы водили их в кино, музеи, потом начали выезжать за город на выходные, на месяц-два. Стало очевидно, что вывести детей на природу — хороший механизм для решения их простых человеческих задач: научиться завязывать шнурки или есть что-то другое, кроме того, что белого цвета.

Когда в городе появилась организация «Антон тут рядом», которая успешно занимается со взрослыми людьми с аутизмом, в ней оказались все те, с кем мы начинали когда-то ездить в походы. Я предложил сделать самоокупаемый лагерь.

Сюда приезжают те, у кого крайне тяжелые дети. И это даже не ради детей, а ради родителей — просто дать им возможность 10–20 дней отдохнуть, побыть в красивом месте на природе и чтобы им при этом помогали. Практически к каждой семьи в лагере приставлен волонтер — это позволяет родителям не наблюдать за ребенком ежесекундно. У «Антон тут рядом» большая программа во время лагеря. Ребята занимаются йогой, психосоматикой, музыкой. В прошлом году на театральной смене они готовились к спектаклю в БДТ.

В остальное время к нам приезжают гости, берут оборудование и палатки в аренду. Задача — сделать коммерческий отдых, чтобы эти деньги пошли на некоммерческую благотворительную историю развития этих денег, чтобы это была самоокупаемая программа. На сегодняшний день мы с Евгенией до сих пор вкладываем в кемпинг деньги, заработанные на нашей основной работе — на высотной стройке. «Антон тут рядом» тоже вкладывается, покупая оборудование, ищет спонсоров.

Женя:

Дальнейший план у нас наполеоновский. Мы начинаем-то с малого, отрабатывая всю эту схему, а дальше, когда у нас появятся возможности, выкупим все вместе достаточно большой кусок земли под сельхоз-назначение, сделаем экопоселение и сможем трудоустроить ребят с аутизмом. Они смогут выполнять свои простые бытовые задачи каждый день и быть нужными обществу. Саша знает прекрасно, кто из ребят может носить воду и будет счастлив, кто может носить дрова, кто — ухаживать за курами, кто — за барашками. Какие-то такие простые вещи, чтобы можно было сделать замкнутый цикл.

Саша:

Простой пример: есть у меня мама, она бодрая, ей 80 лет, носится как угорелая. Была бы отличная модель: маму поселить в маленьком домике на той земле, которую мы купим, в другой маленький домик поселить человека с аутизмом вместе с волонтером. Все — модель начинает работать: аутист носит дрова, в домике топится печка; волонтер (часто это студенты коррекционных вузов или просто люди, которым это нужно, благо таких в мире становится больше и больше) выполняет свою практику вместе с аутистом; у пожилого человека есть помощник по хозяйству, а у родителей аутиста — понимание, что ребенок не попадет в интернат.

Саша:

Лет пятнадцать назад, когда я работал в благотворительном фонде реабилитационного туризма «Емеля», мы задумали построить лодку совместно с фондом развития человеческого потенциала «Князь Гагарин». Денег было немного, так что купить новую посудину под наши задачи мы не могли, а задачи все те же — под детей с особенностями: чтобы они могли комфортно себя чувствовать, не спотыкаться, поспать, поесть и сходить на ней в город не на экскурсию, а в поход.

Так что мы взяли старую лодку — без дна, без всего, — купили все необходимые материалы и инструменты и года четыре ее перестраивали. Когда закончили работу, начали катать детей и выполнять всякие программы. Еще в процессе строительства я понимал, что буду на ней жить. Так и получилось. Потом появилась Евгения, мы начали жить вместе, потом появилась наша ручная ворона Кариссима, а потом пришло понимание, что при всех бытовых неудобствах на лодке — зимой нет туалета и душа — стало невозможно жить ни в центре города, ни в новой квартире, ни в доме где-то в пригороде. Однажды вкусив свободы, сложно вернуться в клетки, в рамки, в бетонные коробки.

«Сложно вернуться в клетки»

Женя:

Это Сашина любимая монгольская концепция жизнь: во-о-он там мы зимуем, во-о-он там у нас родятся дети, вот тут мы кормим, поим своих коней. И мы так, в принципе, и живем. Вон там у нас лодка-дом, лодка-офис, мы там работаем, вот тут у нас наконец-то есть душ и баня, а в Березово — свой кусочек земли, где будет ресепшен для нашего занятного квеста, там можно будет взять байдарку и доплыть сюда.

Саша:

Ворона Кара — побочный продукт высотных работ. Жильцы вызвали ночью высотников, чтобы снять с дерева вороненка, — он запутался лапкой в веревке, из которой было свито гнездо, и висел вниз головой несколько часов. И он, и вороны орали, бабушки не могли спать. Наутро жильцы сказали: ребята, заберите этого вороненка, у нас же кошки, собаки, вообще, что с ним делать? Евгения приютила вороненка, стала его лечить, ухаживать, откармливать, в частности, вывозить сюда, чтобы поставить на крыло и выпустить на природу. Пока Кара у нас лечилась, мы, люди, стали для нее сообществом, получился импринт, поэтому она в дикой природе не живет, а тянется к обществу.

Как-то раз мы поехали в город, а она рванула за нами. К тому времени Кара уже свободно летала по лагерю и округе. Остановилась она в Приозерске и всех там троллила, отнимая еду на рынке, носки у бабушек, отвязывая веревочки на лодочной станции. Все думали, что это цирковая ворона. Когда мы приехали в лагерь и не нашли Кару, Женя расклеила объявления по всей трассе, и меньше чем через сутки нам ее вернул дядька. Она к нему в Приозерске прямо в машину влетела на зов «Кариссима, Кара» и кусочек хлеба.

Женя:

Прошлой осенью нам разбили стекло в машине — пытались украсть вещи, но не успели, а ворона тем не менее вылетела. Последующие шесть дней с утра и до вечера мы ее искали: расклеивали объявления, бомбили соцсети. Поскольку было объявлено вознаграждение в 20 тысяч, студенты и пенсионеры выезжали на поиски Кары каждый день, как на работу. Не знаю, сколько было тысяч звонков. В итоге ее нашел проектировщик растабайков и дворник-водитель трактора по совместительству. Он увидел ворону, подержал ее в руках, выпустил, позвонил жене, а она ему говорит: «Без вороны не приходи домой, нам за квартиру нечем платить, а тут как раз вознаграждение — стоимость аренды».

В другой раз она потерялась на Васильевском острове и ее нашли рыбаки. Кара знает, что у мужиков, которые сидят в позе Будды, есть черви и рыба, она у них кормилась несколько дней. Рыбакам мы отдали 50 тысяч.

Недавно Кара отлеживалась на нашей лодке после травмы, полученной в драке с дикой вороной. Поскольку стояла аномальная для мая жара, а в нашей лодке хорошее утепление, ей там было прохладно. Приходилось откупаться бараньими костями.

Саша:

И угаженной лодкой, и химчисткой для чехлов, и мытьем трюма. Когда мы только начинали жить вместе с Карой, мы такие: «Ой, опять нагадила, ой, тут нагадила, ой, нагадила!» А через какое-то время: «О-о-о, хорошо нагадила, хороший помет — значит, здоровая. Ой, жидкий — что-то не так! Кто ее медом кормил?!» Теперь вот так: не запах, а качество говна радует. И, в принципе, со всеми так же — с людьми вот тоже.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире
Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире История общины и уникальный опыт коллективного быта на Васильевском острове в Петербурге
Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире

Дом на Среднем: Социальный эксперимент в одной квартире
История общины и уникальный опыт коллективного быта на Васильевском острове в Петербурге

«У меня свой катер в Петербурге»
«У меня свой катер в Петербурге» Куратор проекта «Порт Севкабель» Алексей Онацко — о настоящем и будущем частных лодок в городе
«У меня свой катер в Петербурге»

«У меня свой катер в Петербурге»
Куратор проекта «Порт Севкабель» Алексей Онацко — о настоящем и будущем частных лодок в городе

Альпинисты в городе: «Страшно забыть про страх»
Альпинисты в городе: «Страшно забыть про страх» The Village рассказывает, почему промальпинисты уходят из профессии и не жалеют об этом
Альпинисты в городе: «Страшно забыть про страх»

Альпинисты в городе: «Страшно забыть про страх»
The Village рассказывает, почему промальпинисты уходят из профессии и не жалеют об этом

От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала
От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала Весна, лето, осень, зима и снова весна в буддийской общине на Среднем Урале
От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала

От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала
Весна, лето, осень, зима и снова весна в буддийской общине на Среднем Урале

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

Паблик Wild Yasna — природные экскурсии по Нижнему и области

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U

Русская тюрьма, киберпреступники, Елизаров и Сорокин: любимые книги Ильи Тарасова

«У меня есть практически тысяча комиксов»

Первая полоса

Паблик Wild Yasna — природные экскурсии по Нижнему и области

Паблик Wild Yasna — природные экскурсии по Нижнему и области

Паблик Wild Yasna — природные экскурсии по Нижнему и области

Паблик Wild Yasna — природные экскурсии по Нижнему и области

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках

Русская тюрьма, киберпреступники, Елизаров и Сорокин: любимые книги Ильи Тарасова
Русская тюрьма, киберпреступники, Елизаров и Сорокин: любимые книги Ильи Тарасова
Русская тюрьма, киберпреступники, Елизаров и Сорокин: любимые книги Ильи Тарасова

Русская тюрьма, киберпреступники, Елизаров и Сорокин: любимые книги Ильи Тарасова

«У меня есть практически тысяча комиксов»
«У меня есть практически тысяча комиксов» Коллекционер комиксов о своих самых интересных изданиях, нижегородских авторах и о том, при чем здесь житийные иконы
«У меня есть практически тысяча комиксов»

«У меня есть практически тысяча комиксов»
Коллекционер комиксов о своих самых интересных изданиях, нижегородских авторах и о том, при чем здесь житийные иконы

Студия на Республиканской с велосипедом в ванной, качелями в коридоре и мартышками по всей квартире
Студия на Республиканской с велосипедом в ванной, качелями в коридоре и мартышками по всей квартире
Студия на Республиканской с велосипедом в ванной, качелями в коридоре и мартышками по всей квартире

Студия на Республиканской с велосипедом в ванной, качелями в коридоре и мартышками по всей квартире

Из чего состоит выставка иммерсивных инсталляций Kuflex#1 в пространстве ЦЕХ *, на которую вы еще можете успеть
Из чего состоит выставка иммерсивных инсталляций Kuflex#1 в пространстве ЦЕХ *, на которую вы еще можете успеть
Из чего состоит выставка иммерсивных инсталляций Kuflex#1 в пространстве ЦЕХ *, на которую вы еще можете успеть

Из чего состоит выставка иммерсивных инсталляций Kuflex#1 в пространстве ЦЕХ *, на которую вы еще можете успеть

«Самое не классное в работе — это когда собака пытается тебя съесть»
«Самое не классное в работе — это когда собака пытается тебя съесть» Грумер Надя Шкляр о воющих хаски, риске травм и клиентах-любимчиках
«Самое не классное в работе — это когда собака пытается тебя съесть»

«Самое не классное в работе — это когда собака пытается тебя съесть»
Грумер Надя Шкляр о воющих хаски, риске травм и клиентах-любимчиках

«Нижний звучит абсолютно из каждого утюга в последние полгода»
«Нижний звучит абсолютно из каждого утюга в последние полгода» Павел Гнилорыбов — о сходстве 800-летия Нижнего и Москвы, о «всероссийской улице» и любви к Сормову
«Нижний звучит абсолютно из каждого утюга в последние полгода»

«Нижний звучит абсолютно из каждого утюга в последние полгода»
Павел Гнилорыбов — о сходстве 800-летия Нижнего и Москвы, о «всероссийской улице» и любви к Сормову

Автобус из-под земли, древние боги и домашние тапочки
Автобус из-под земли, древние боги и домашние тапочки Разгадаете ли вы все секреты новой выставки в Арсенале?
Автобус из-под земли, древние боги и домашние тапочки

Автобус из-под земли, древние боги и домашние тапочки
Разгадаете ли вы все секреты новой выставки в Арсенале?

«Цейлон»: секретное место на главной пешеходной улице города
«Цейлон»: секретное место на главной пешеходной улице города
«Цейлон»: секретное место на главной пешеходной улице города

«Цейлон»: секретное место на главной пешеходной улице города

Проект «Дом удивительных людей» для молодёжи с инвалидностью
Проект «Дом удивительных людей» для молодёжи с инвалидностью О городском центре, выездных интенсивах и отношении «равный к равному»
Проект «Дом удивительных людей» для молодёжи с инвалидностью

Проект «Дом удивительных людей» для молодёжи с инвалидностью
О городском центре, выездных интенсивах и отношении «равный к равному»

Маршруты по Нижнему Новгороду / Nizhny Novgorod Routes
Маршруты по Нижнему Новгороду / Nizhny Novgorod Routes Совместный гид The Village и газеты «Селедка» по Нижнему Новгороду / The Village and Seledka newspaper Nizhy Novgorod city guide
Маршруты по Нижнему Новгороду / Nizhny Novgorod Routes

Маршруты по Нижнему Новгороду / Nizhny Novgorod Routes
Совместный гид The Village и газеты «Селедка» по Нижнему Новгороду / The Village and Seledka newspaper Nizhy Novgorod city guide

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

«Спасите мою душу»:
Спецпроект
«Спасите мою душу»: С чем боролись художники, создавая свои работы
«Спасите мою душу»:
Спецпроект

«Спасите мою душу»:
С чем боролись художники, создавая свои работы

Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом
Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом
Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом

Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом

Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»
Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце» Алиса Таёжная — о главном фильме этой зимы
Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»

Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»
Алиса Таёжная — о главном фильме этой зимы

Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду
Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду
Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду

Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду

Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса
Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса Выяснили, стоит ли судиться в такой ситуации
Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса

Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса
Выяснили, стоит ли судиться в такой ситуации

«Пять гребаных лет за говно»
«Пять гребаных лет за говно» Что пишут в соцсетях про уголовное дело против автора инсталляции в виде какашки
«Пять гребаных лет за говно»

«Пять гребаных лет за говно»
Что пишут в соцсетях про уголовное дело против автора инсталляции в виде какашки

Подпишитесь на рассылку