20 января, четверг
Москва
Войти

«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом

«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом

Андрей любит лед. Он любит ходить по льду, любит трогать лед и смотреть на лед. Единственное, что он не любит — проваливаться в трещины во льду, из которых невозможно выбраться. Порой другие любители льда так умирают. Андрей умирать не хочет, поэтому он внимательный. Андрей живет двойной жизнью: в одном мире — лед и горы, а в другом — работа на телевидении. С конца осени и до начала весны он создает графику для новостных программ на ВГТРК в офисе на «Белорусской». Как только наступает март, Андрей летит на Эльбрус. А потом снова в офис. Главное — не опоздать на планерку.

Андрей — младший сотрудник-гляциолог в Институте географии РАН. В горах он наблюдает за изменением ледников. «Я — ледниковый бухгалтер», — говорит он. Мы узнали у него, в чём главный кайф льда. 

Отчисление из маткласса и профессия «гляциолог»

В десятом классе Андрея — «обычного школьника, который любит пить портвейн, курить и не делает домашку» — отчислили из маткласса. Решающим вопросом на комиссии по отчислению был вопрос «Как работает компас?». Андрей не ответил.

«В школе я мечтал уехать в Африку, жить в Найроби с темнокожими ребятами, работать в поле, делать репортажи, как в фильме „Профессия: репортер“ с Джеком Николсоном. Потом — геоморфологом и заниматься рельефом, а после и вовсе кем угодно, лишь бы много путешествовать, ничего не делать и всем нравиться — в моем представлении географический факультет идеально подходил для этой цели». Путешествовать Андрей так и не начал, зато стал работать со льдом. И с компасом, с которым ходит последние десять лет.

Ежегодно с июня по сентябрь в горах на Кавказе тают ледники. Туда прилетает отряд ученых, которые исследуют изменения за зиму: гляциологи фиксируют, сколько снега на леднике набралось и сколько стаяло, метеорологи собирают данные с метеостанций, гидрологи изучают реки и талые воды, картографы и геоморфологи следят за изменением рельефа, а исследователи лавин и селей прогнозируют риски схода снежных и водяных потоков.

Андрей же не только фиксирует осадки, но и вырезает и консервирует керны — цилиндрические куски льда, в которых содержится информация о газовом составе атмосферы в разное время. А изотопный анализ снега может показать, какими были температура и примеси в воздухе в последние 10 тысяч лет.

Двойная жизнь и маршрут «Белорусская — Эльбрус»

«Когда мне впервые в университете предложили полететь в экспедицию на Эльбрус, я подумал, что мне будет некомфортно. А потом понял, что, если откажусь, у меня больше никогда не будет шанса там побывать. Тогда я осознал весь кайф перевоплощения: сегодня — ты дикарь, а завтра — приличный москвич в отглаженной рубашке и с бокалом мартини в руках», — рассказывает Андрей, который вдохновился экспедиционным вайбом: отучился на бакалавра и даже пошел в аспирантуру, однако на третий год обучения понял, что «диссера не будет» и он не видит себя в академической среде. Через неделю после ухода из университета ему позвонил его будущий начальник из института и позвал работать. Андрей отказался и сказал: «Я ничего не умею делать и защищать кандидатскую не собираюсь».

Теперь Андрей — младший научный сотрудник, но ученым он так и не стал. «Если бы в стационаре на горе не занимались гляциологией, а разводили маргаритки, я бы там разводил маргаритки», — утверждает он. Для него первичен ледник, а не научный процесс. Институт географии же лишь выполняет функцию места, является причиной снова и снова оказываться в горах.

Во время обучения в МГУ все студенты отправляются на практику в горы на весь сезон. «Во время долгих отъездов ты успеваешь полностью ассимилироваться и отвыкаешь от городской жизни. Моя жизнь делилась надвое: с октября по март я был городским жителем — пытался учиться и работал официантом, ходил в бары и на свидания, а в мае — снимал фартук, убирал всю городскую одежду в шкаф, прощался с друзьями и улетал. Они еще вслед кричали: „Эээ, а завтра бухать?!“ — а я все, меня нет и в ближайшие четыре месяца не будет, — вспоминает Андрей. — В начале осени возвращался с горы весь подсохший, загоревший, немытый, небритый. И надевал на себя обычную жизнь. Шел по улице, и все думали, что я обычный человек, вечно спешащий москвич, но сам-то внутри я знал, что ни фига я не обычный, я только что четыре месяца жил в домике на леднике».

Студенты хотят и ждут летнюю практику во многом из-за красоты видов. «Чистое небо, рваные облака, растресканные скалы с изумрудной травой и мхом, огромные тела вязких ледников, голубовато-серые трещины, посыпанные камнями, — рассказывает Андрей. — Меня каждый раз пробирает от красоты в горах».

После университета из-за работы на телевидении Андрей не может подолгу находиться на леднике — только на время отпуска. Последний раз Андрей летал в экспедицию в июне 2021 года на Эльбрус, чтобы добурить рейки, а после возвращался обратно в офис. «В основном я беру себе десять дней выходных, и погнали: рейс „Москва — Минеральные Воды“, пиво за бонусы „Спасибо“ в „Бургер Кинге“ и сразу на ледник. Главное — не забыть, что в понедельник на работу. Утром проснулся в снегу на камнях рядом с сортиром, который стоит над пропастью, и под тобой летают птички, а вечером уже сидишь на стуле в офисе. Пока ни разу не опаздывал, — говорит Андрей. — За десять лет я так много туда ездил, что воспринимаю дорогу до горной станции как дорогу в Подмосковье».

Что такое гляциология и зачем консервировать лед?

Гляциология — это наука о формах, составе, строении, свойствах льдов на Земле. Ледники — одни из главных индикаторов скорости глобального потепления. Гляциолог — одна из самых нераспространенных профессий в мире, при этом очень востребованная. Без них невозможно искать и добывать полезные ископаемые, строить объекты в горной местности, прогнозировать и предотвращать стихийные бедствия. В России на гляциолога можно учиться только в МГУ на кафедре криолитологии и гляциологии. Работают гляциологи по всей стране.

Каждый год выпускается меньше десяти гляциологов, из которых только один или два человека серьезно займутся наукой и защищают диссертации и пишут академические статьи. Остальные же просто работают на гляциологической станции МГУ на леднике Джанкуат — одной из самых старых станций на Эльбрусе (и единственной пережившей распад Советского Союза). Сам по себе Джанкуат не особо отличается от других кавказских ледников. Более того, его выбрали для наблюдений, потому что он типичен для всех ледников на Центральном Кавказе. Однако Джанкуат особенно ценен для гляциологов, так как это единственный ледник, который изучают больше полувека без перерывов — с 1967 года.

Диджей-сет на высоте 3 200 метров, игра в преферанс и кафе «У Андрюши»

На гляциологической станции Джанкуат четыре здания: домик с кухней, дом начальника базы, склад и студенческий вагончик. Быт суровый: все спят в спальных мешках на полу, моют посуду в ледяной горной реке и едят походную еду. Однако жить в студенческих стационарах на Джанкуате или в долине на Алтае все же лучше, чем на леднике Кяхта в Бурятии или где-нибудь в Арктике. В первых двух местах студенты жалуются на плохой интернет и недостаток розеток, а на Кяхте розеток в принципе нет, впрочем, как и Сети. Все спят в палатках на снегу и выкапывают яму в поле, чтобы справить нужду, иначе тебя заметет в процессе. Воды на Кяхте тоже нет — члены экспедиции не моются и живут по принципу «если хочешь пить — топи снег». Андрей не видит в этом дискомфорта. По его словам, главное — чтобы экспедиционный сотрудник «не храпел и не вонял», а помыться можно как-нибудь потом. «В горах у меня постоянное ощущение чистоты… ты десять часов ходишь по воде, в которой мало природных элементов и нет ничего токсичного», — рассказывает Андрей.

Гляциолог убежден: при желании в любом месте и на любой высоте можно обеспечить себе «красивую» жизнь. Например, во время экспедиции на Эльбрус Андрей и другие экспедиторы организовали кафе «У Андрюши» и паб «5115» — как высота, — где днем жарили стейки, а по вечерам согревались стаканчиком виски с кусочками древнего льда с глубины 70-80 метров. «Однажды мы специально бурили ледник, чтобы наколоть лед в виски, — вспоминает Андрей, — а порой на завтрак варили кофе и сосиски, которые оборачивали в бекон».

Обычно в экспедиции питаются консервами, крупами, соусами и чипсами с солью, потому что «талая вода — это дистиллят» (то есть вода, очищенная от примесей) и организму нужно восполнять солевой баланс. Во многом поход в экспедицию похож на жизнь в пионерском лагере, особенно по вечерам. Так как интернета в горах нет, то все занимаются офлайн-досугом: общаются, пьют пиво, поют под гитару, рассказывают байки, кто-то уходит медитировать на камнях. «Мой научный руководитель любил футбол, поэтому мы всегда вешали тарелку и смотрели матчи, особенно если играла Аргентина. Шахматы он тоже требовал. А еще — преферанс и канасту. Он всегда в них выигрывал, приговаривая: „Ребята, это олдскул, я вас сейчас всему научу“. Ему нравилось побеждать нас, — рассказывает Андрей с улыбкой. — Однажды я все же обставил его в преферанс, у меня до сих пор эта расписанная пуля (всплывающая — размеченный лист, куда записываются очки) лежит — хочу ее заламинировать.

В сентябре 2019 года один из студентов геофака — Паша аkа Инженер Земли — играл диджей-сет на леднике Джанкуат на высоте 3 200 метров над уровнем моря. «Он привез пульт, колонки и играл на камне — так спокойно, будто всегда выступает в таких местах». На леднике вообще часто играют музыку. Многие студенты берут с собой музыкальные инструменты и днем, когда в долине 20–25 градусов тепла, джемят на камнях, а вечером устраивают концерты.

Отдельное занятие для Андрея — смотреть за природой, пусть и не очень разнообразной. «Я десять лет езжу в горы — и все еще испытываю эйфорию в одних и тех же местах, которые видел по сто раз, — восхищенно рассказывает Андрей. — Если идти по лесу, по горной тундре, каменным гольцам (промежуточное место между лесом и ледником. — Прим. ред.), можно заметить ярко-зеленый мох или синюю горечавку на тусклом сером фоне камней. Даже такие маленькие детали дико впечатляют. А заснеженные пики гор завораживают, потому что знаю, что никогда до них не дойду.

«Троллейбусная» трещина, всплывший скелет и лавины

Работа на леднике связана с опасностью. «Снежные поля красивы, но нужно быть осторожным, — говорит Андрей, — иногда на снегу появляются длинные тонкие полосы — это трещины, попав в которые, ты, скорее всего, умрешь». На ледниках бывают как небольшие метровые разломы, так и десятиметровые трещины, из которых невозможно выбраться самостоятельно. Во время снегопада трещины становятся незаметными. Где-то под снежным полем — твердый лед, а где-то — снежный мост, лишь визуально перекрывающий пропасть в сотни метров. Поэтому во время экспедиции нужно передвигаться на лыжах и со страховкой.

На Джанкуате есть огромная трещина, которую ученые прозвали «Троллейбусная», — потому что в нее целиком пролезет троллейбус. Чуть ниже — трещина Кильтицкого, названная в честь альпиниста, который погиб в начале 70-х. Его тело полностью оттаяло только четыре года назад. Сначала появились кисти рук, потом — бедро, череп. Спустя несколько сезонов в снегу обнаружили весь скелет, причем не один, оказалось, что альпинист ходил в связке с напарницей.

Однажды Андрей и сам провалился в трещину по шею — висел на локтях, пытался нащупать ледяные стены, пока его не вытащили. «Если бы я тогда не был пристегнут на веревке, я бы умер. У меня только голова торчала, а напарница, бедная, побледнела. Все, что смогла сказать тогда, это: „****, Андрей“, — вспоминает гляциолог.

Другая опасность на леднике — лавины. «Издалека лавина кажется маленьким катышком, но, когда подходишь ближе, она оказывается огромной снежной массой, — говорит Андрей, — порой масса лавины достигает нескольких сотен тонн. «Тебя легко подомнет под нее, и, если вовремя не вытащат, умрешь от болезненного шока после перелома костей или асфиксии». Так что если необходимо поработать под склоном, лучше это делать в безветренную солнечную погоду.

Разломы, сель и мертвые альпинисты

Погибают в горах в основном альпинисты. «Старшие сотрудники станции помнят, как в некоторых комнатах тела пострадавших, а порой и погибших альпинистов по два-три часа ждали спасателей“, — рассказывает Андрей. — А в 2008 году несколько чехов решили взобраться по леднику на вершину Гумачи и погибли. Они не знали ледники и выбрали прямой маршрут — по ледяным разломам — и провалились. Труп одного из них целый день лежал в нашем предбаннике, пока его не спустили вниз». Смерть альпинистов для гляциологов — явление привычное, и никто не удивляется всплывающим на метеостанции черепам или похоронам в мешке.

Несчастные случаи среди гляциологов случаются намного реже: они работают с картами разломов и только в хороших погодных условиях. «Я боюсь высоты и плохо переношу холод, поэтому я гляциолог, а не альпинист», — шутит Андрей. За все свое время работы на ледниках он ни разу не поднялся на пик Эльбруса — хочет взойти на вершину не в качестве развлечения, а по работе. Вдобавок подъем тяжел физически: «Тебя довозят на машине до точки, а дальше берешь рюкзак, 50-килограммовый газовый баллон с тебя ростом и пять-семь километров несешь все вещи на себе».

Максимальная высота, на которую поднимался Андрей, — 5 110 метров — на 500 метров ниже вершины Эльбруса. Такая высота требует длительной акклиматизации, на ней тяжело дышать и в первый день почти невозможно свободно передвигаться. «Я даже там бросил курить на три дня — в первый и последний раз за последние 15 лет», — говорит Андрей.

Еще одна опасность в горах — это сель — мощный поток из камней, грязи и воды, который возникает в горах во время ливней или в период таяния снегов и сносит все на своем пути. В сентябре 2017 года в Приэльбрусье выпало в два раза больше месячной нормы осадков. Из-за аномального дождя сильно размыло чашу (часть озерной котловины. — Прим. ред.), в которой лежало озеро Башкара, и с гор спустился сель.

«Погибло четыре человека — а могло и больше. Повезло, что потоп случился ночью, а не днем — никого не было на размытых дорогах. И то, нашелся человек, который решил проверить, что происходит с озером, и его смыло с моста, — вспоминает Андрей. — Самое обидное, что погиб знакомый сторож, который охранял альплагерь. Местный дедушка, всегда здоровался, носил сигареты, иногда мы с ним разговаривали». Когда начался ливень, Андрей в последний раз проходил мимо сторожа, а утром узнал, что его вместе с бытовым вагончиком снесло потоком воды в реку, где перемололо камнями «до молекулярного состояния». Студентам же повезло, что стационар находился чуть выше озера.

Керн льда

Любовь ко льду и план побега из Москвы

«Я кайфую, что сплю на снегу в спальнике. Я кайфую, что моя работа — это нацепить лыжи и четыре часа ходить по леднику», — говорит Андрей. Когда его повысили на ВГТРК и он перестал быть «главным по просмотру сериалов, сну и поеданию пиццы» и начал создавать цельные проекты и выпускать их в эфир, Андрей задумался об уходе с телевидения и длительных экспедициях — сначала на Алтай, потом на Кавказ, а после и в Южное полушарие, на другой ледник в Антарктиду. Однако сезон начнется только через полгода, и все, что остается Андрею сейчас, — анимировать карты для новостных программ Киселева и ездить по маршруту дом — офис — дом.

Если уйти с телевидения и перейти на работу в университет, зарплата станет в два раза меньше, но Андрей говорит, что он «свой лимит со съемной квартирой, шаурмой, тиндер-дэйтами, барами и работой в офисе на „Белорусской“ уже исчерпал». В Москве его ничего не держит: «Я работаю на телеке, чтобы оплачивать квартиру, и эта квартира, в которой я живу, мне нужна только для того, чтобы работать на ВГТРК; я как змея, которая ест сама себя».

Вместо скучного офиса на «Белорусской» с ярко-белыми светодиодными лампами, «ненастоящим клетчатым потолком» и нелепым ковриком «welcome» при входе Андрей выбирает «ледяной дом» в горах — со стенами из скал, голубым небом и тоннами белого снега вокруг: «Работа на ТВ — это комфорт, жизнь в Москве, стабильная зарплата, женщины. Но, с другой стороны, есть вещи, от которых не отказываются. Да и женщины... это, конечно, потрясающе, но ледники — это самое красивое, что может быть в жизни. Горы — это мой настоящий дом. Только там у меня возникает ощущение прикаянности, там я на своем месте».

Фотографии: обложка, 3, 7 – Нелли Елагина, 1, 2, 4, 5, 6, 8, 9 – предоставлены героем материала

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Скоро здесь будут большие деньги»: Гонщик на дроне
«Скоро здесь будут большие деньги»: Гонщик на дроне Разбиться на мотоцикле и переехать в Дубай, чтобы найти спорт побыстрее
«Скоро здесь будут большие деньги»: Гонщик на дроне

«Скоро здесь будут большие деньги»: Гонщик на дроне
Разбиться на мотоцикле и переехать в Дубай, чтобы найти спорт побыстрее

История семьи из Москвы, которая переехала жить на остров 
История семьи из Москвы, которая переехала жить на остров 
История семьи из Москвы, которая переехала жить на остров 

История семьи из Москвы, которая переехала жить на остров 

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»

Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»

Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина

Первая полоса

Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?
Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?
Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?

Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»
Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро» С первого «сборника хитов» группы — «Избранное»
Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»

Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»
С первого «сборника хитов» группы — «Избранное»

Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»
Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика» Рассказываем, как чекать свои привилегии и стать этичнее
Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»

Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»
Рассказываем, как чекать свои привилегии и стать этичнее

Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина
Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина
Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина

Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина

Чем заняться в Москве с 14 по 23 января
Чем заняться в Москве с 14 по 23 января Выставка про Цоя, фестиваль экспериментальной электроники и дегустация отечественного вина
Чем заняться в Москве с 14 по 23 января

Чем заняться в Москве с 14 по 23 января
Выставка про Цоя, фестиваль экспериментальной электроники и дегустация отечественного вина

Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии
Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии
Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии

Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии

Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России
Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России Главное из интервью Алексея Навального журналу Time
Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России

Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России
Главное из интервью Алексея Навального журналу Time

«Я сделал вазэктомию»
«Я сделал вазэктомию»
«Я сделал вазэктомию»

«Я сделал вазэктомию»

Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча
Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча
Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча

Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)

«Черная книга» эпохи Собянина
«Черная книга» эпохи Собянина 30 исторических зданий, которые потеряла Москва в прошлом году
«Черная книга» эпохи Собянина

«Черная книга» эпохи Собянина
30 исторических зданий, которые потеряла Москва в прошлом году

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

«Спасите мою душу»:
Спецпроект
«Спасите мою душу»: С чем боролись художники, создавая свои работы
«Спасите мою душу»:
Спецпроект

«Спасите мою душу»:
С чем боролись художники, создавая свои работы

Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом
Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом
Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом

Скорее всего, вы пьете не настоящий матча. Как цветной напиток стал великим московским обманом

Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»
Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце» Алиса Таёжная — о главном фильме этой зимы
Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»

Как Пол Томас Андерсон переосмыслил жанр подростковой драмы в «Лакричной пицце»
Алиса Таёжная — о главном фильме этой зимы

Кто такие охотники за северным сиянием и как его увидеть под Петербургом
Кто такие охотники за северным сиянием и как его увидеть под Петербургом
Кто такие охотники за северным сиянием и как его увидеть под Петербургом

Кто такие охотники за северным сиянием и как его увидеть под Петербургом

Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду
Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду
Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду

Чайная пара, кружки и целый сервиз: Где покупать красивую посуду

Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса
Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса Выяснили, стоит ли судиться в такой ситуации
Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса

Монеточка обвинила Mash в раскрытии ее московского адреса
Выяснили, стоит ли судиться в такой ситуации

Подпишитесь на рассылку