24 мая, вторник
Москва
Войти

«Мы не сожалеем о выпуске расследования и будем писать про насилие дальше» Журналистки «Холода» — о материале «Блистательный профессор», суде и штрафе

«Мы не сожалеем о выпуске расследования и будем писать про насилие дальше»

6 декабря петербургский суд обязал авторку журнала «Холод» Софью Вольянову выплатить 300 тысяч рублей бывшему профессору РГПУ Александру Кобринскому за вышедший в ноябре 2020 года материал «Блистательный профессор» о домогательствах преподавателя к студенткам.

В расследовании «Холода» рассказывается среди прочего о том, что профессор Кобринский неоднократно приглашал студенток в гости, угощал их алкоголем, вступал с ними в сексуальные отношения, а также практиковал с девушками БДСМ без стоп-слова. Сам ученый эти обвинения отрицал.

В ходе заседания судья спросила, почему пострадавшие студентки не обратились в полицию, а также обязала Вольянову опубликовать опровержение статьи на своей странице в фейсбуке.

Заседание по настоянию Кобринского проходило в закрытом формате. Согласно твиту Софьи Вольяновой, во время суда профессор не раз напирал на то, что целью «Холода» было «очернить его и только его». Несмотря на то, что суд удовлетворил иск Кобринского и заставил Вольянову выплатить штраф в 300 тысяч рублей, профессор, судя по всему, планирует подавать новую жалобу на «Холод».

The Village попросил автора статьи Софью Вольянову и главного редактора журнала «Холод» Таисию Бекбулатову рассказать, с чем им пришлось столкнуться во время работы над текстом и как целый год они судились с Кобринским.

Редакция «Холода»: Софья — в центре, Таисия — третья справа

Как готовилась статья про Кобринского


Софья Вольянова

спецкорреспондентка «Холода»

Летом 2020 года я наткнулась на переписку со своей знакомой и увидела сообщение, которое она прислала мне несколько месяцев назад. Знакомая спросила, не собирается ли «Бумага» (издание, в котором я раньше работала) писать про Кобринского и его поведение со студентками, и сообщила, что знает несколько девушек, которые пострадали от его действий. На тот момент я уже не работала в «Бумаге», но предложила редакции «Холода» исследовать этот кейс. Изначально мы не заявляли эту ситуацию как тему: я пару недель разговаривала с возможными героинями, искала информацию. В какой-то момент мы с редакцией поняли, что действия Кобринского носят систематический характер, поэтому решили написать текст.

Героинь я искала по-разному: опрашивала своих знакомых, спрашивала у тех девушек, с которыми уже пообщалась для текста, знают ли они кого-то еще, кто связан с Кобринским, писала напрямую и незнакомым студенткам и участницам Летней школы (мероприятие для студентов, которое организует Кобринский. — Прим. ред.). Мои коллеги среди своих знакомых тоже нашли людей, которые были готовы поговорить не под запись или могли указать на тех, кто что-то знал.

Многие девушки отказались давать комментарий. С одной из них у меня было большое интервью не под запись, в итоге мы не использовали ее историю в тексте. Была еще одна героиня, чью историю мы не опубликовали. Девушки боялись за свою карьеру в академической сфере, за свои диссертации, не все были готовы выступать под своим именем и даже анонимно — некоторые детали могли указать на них. Да и общение с журналистами на такую сложную тему может быть травматичным для героинь.

С Кобринским я провела два личных интервью, еще дважды мы созванивались. В общей сложности наши разговоры продлились около пяти часов. В общении со мной он пытался применять разные стратегии. Была дружеская стратегия, когда он говорил что-то типа: «Да вот, вы же понимающий человек, вы же умная». А когда понял, что это не работает, начинал давить, говорил, что я ничего не понимаю, не знаю, как все устроено. То есть это были такие эмоциональные качели: казалось, он пытается нащупать, какой подход со мной сработает. Один раз он сравнил меня с Милоновым и бывшим спикером Заксобрания Петербурга Вячеславом Макаровым.

Когда я все же написала текст, его посмотрели редакторы, потом фактчекер, потом смотрела юрист. Вместе с ней мы работали две-три недели, согласовывали текст. Во время редактуры мы в итоге убрали свидетельства, которые нельзя было проверить. Например, если какие-то ситуации нам рассказывал третий человек, а саму героиню истории найти не удавалось, мы убирали эти показания из статьи.


Таисия Бекбулатова

главный редактор «Холода»

Александр Кобринский и Борис Вишневский писали мне до публикации с просьбой не выпускать текст и уведомлением, что в противном случае «Холод» получит иск в суд. Мы проверили статью с юристом и внесли в нее некоторые правки, но не стали убирать важные с точки зрения содержания моменты. Затем я спросила у самой Сони, готова ли она к тому, что в случае публикации иск может коснуться ее лично. Она сказала, что не откажется от текста. Тогда нас взялась защищать Светлана Кузеванова из Центра защиты прав СМИ (власти считают организацию иностранным агентом. — Прим. ред.).

Что произошло после публикации


Софья Вольянова

спецкорреспондентка «Холода»

Кобринский критиковал нас за то, что в текст вошли не все его слова. Но как я могу включить всю его речь из пятичасового интервью? Учитывая, что несколько раз он повторял одни и те же вещи, мол, я не виноват, это все пустые анонимки. Мы обсуждали и его политическую деятельность, но не добавили эти истории в текст — решили, что это перегружает материал. На мой взгляд, мы достаточно четко представили его позицию по поводу тех обвинений, которые описывались в материале. Мы показали его отношение к приглашению студенток домой, к БДСМ-практикам, к обвинениям со стороны конкретной героини, которая назвала свое имя.

Когда мы прислали прямую речь Кобринскому на визирование, он попросил переписать одну из цитат под предлогом того, что не хочет обидеть героинь, объяснив, что во время интервью высказался слишком резко. Но мы решили, что ничего переписывать не будем: на наш взгляд, его реакция на слова неанонимной героини прекрасно иллюстрировала, как он относится к девушкам. Он говорил, что не может ответить на анонимные обвинения, а когда мы предоставили неанонимные, он грубо отреагировал, а потом пытался отмотать назад. Так не работает.

После выхода статьи многие благодарили меня и «Холод». Мне написали несколько девушек, которые тоже пострадали от действий Кобринского. Они очень хотели поговорить, мы созванивались, они спрашивали, чем можно помочь. Одна история была особенно тяжелой — мы до сих пор на связи с этой девушкой. Когда прочла новость про суд, она написала: «Спасибо, что не проигнорировали и поговорили со мной». И хотя общение с героинями уже не входило в мои обязанности, я продолжала диалог: как автору мне было важно понять, что я все написала правильно.

Были члены «Яблока» (партия, в которой состоит Кобринский. — Прим. ред.), которые нас поддерживали. После публикации некоторые ее участники хотели провести внутреннее расследование, но инициативу отклонили. В итоге некоторые из них самоорганизовались и опубликовали доклад, в котором подтвердили результаты расследования «Холода». Представители «Яблока» поговорили почти со всеми героинями текста и еще с одной девушкой, которая связалась со мной уже после публикации. Но «Яблоко» проигнорировало этот доклад. Издание «Ротонда» опубликовало заявление лидера партии Николая Рыбакова. Тот сказал, что не будет читать доклад, хотя и выступает за гендерное равенство.

На текст реагировали и другие журналисты, были вопросы о количестве анонимных источников, объеме и структуре. Спрашивали, действительно ли я верю девушкам, не могли ли они меня обмануть. Меня выбили из колеи некоторые посты старших коллег в фейсбуке, там были довольно жесткие комментарии уважаемых людей: писали, что текст — заказуха, я сильно переживала из-за этих постов. Кто-то из них критиковал даже не конкретные истории из текста, а в целом движение #MeToo, новую этику и культуру отмены. Но, думаю, дело в том, что я просто не привыкла к широкому обсуждению своих текстов. Первый раз получился жестким.

Я писала, что во время работы над текстом у меня начались проблемы со здоровьем, потому что я пережила сильный стресс. До сих пор пью антидепрессанты и очень надеюсь скоро с них слезть. Но на этом все — то заболевание, которое у меня диагностировали незадолго до выхода текста, я вылечила, теперь все в порядке. Надеюсь, это больше никогда не повторится.


Таисия Бекбулатова

главный редактор «Холода»

После выхода материала начался скандал: обсуждения в соцсетях, посты людей, подтвердивших данные из текста. В то же время зазвучали голоса противников так называемой новой этики, готовых всегда заступиться за любого мужчину, обвиненного в насилии.

Я чувствовала раздражение из-за того, что некоторые решили лишний раз оттоптаться на жертвах, которые захотели остаться анонимными, словно не понимая, какую волну хейта можно получить за открытые выступления такого рода. Надеюсь, теперь они довольны — в интернете уже достаточно публичных свидетельств, подтверждающих информацию из текста.

Люди, которые просто встали на сторону сильного, особых эмоций не вызвали — это типичная реакция, и выдают ее как «простые мужики», так и демократы из фейсбука, включая представителей так называемой гендерной фракции «Яблока».

К счастью, адекватных людей больше. Мы получили очень много поддержки и писем от девушек, пострадавших от Кобринского. Стремно то, насколько сходились рассказы совершенно не связанных между собой женщин — до деталей, вплоть до конкретных выражений.

Как «Холод» судился с Кобринским


Таисия Бекбулатова

главный редактор «Холода»

Во время судебного разбирательства Кобринский бесконечно менял показания. Например, на заседании «Яблока» и в фейсбуке он признал факт отношений со студентками, а на суде внезапно заявил, что это ложь.

Мы в издании не особо рассчитывали на то, что судья встанет на сторону независимых журналистов, но сумма, в которую она оценила моральный ущерб любителю студенток, впечатлила даже нас. К решению мы в целом спокойно отнеслись. Естественно, будем обжаловать его. Мы ни разу не сожалели, что выпустили материал про Кобринского, и будем писать про насилие дальше. Эта история дала нам важный опыт.


Софья Вольянова

спецкорреспондентка «Холода»

Я была на 100 % уверена в том, что Кобринский подаст на меня в суд, и была готова к этому, хотя многие знакомые говорили, что Кобринский не пойдет на это, а даже если решится, то это тухлое дело и он ни за что не выиграет. Правда, сначала суд заморозил иск — была небольшая вероятность, что дело не откроют, но потом Кобринский подал иск снова.

Я вообще не получила повестку в суд, потому что Кобринский не сумел нормально подать иск и указать правильно мои данные, поэтому я сама пришла в суд в качестве ответчицы.

Заседания много раз переносили, потому что Кобринский все время уточнял исковые требования — это сильно замедлило процесс. По существу дело рассмотрели всего за два заседания. Разбирательство проходило в закрытом режиме по инициативе Кобринского. Мы два раза пытались это оспорить и подавали ходатайство об открытии процесса, но нам отказали. Я бесконечно жалею об этом, потому что так у нас хотя бы была возможность делать записи из суда и выкладывать их, а также открыто цитировать участников. Вместо этого Кобринский в своем фейсбуке очень вольно пересказывал происходившее на заседаниях и манипулировал информацией. Он вел себя по-хамски со мной и моей представительницей Светланой Кузевановой, писал, что я якобы состою в сговоре с пригожинцами (издание Nation News, входящее в медиагруппу Евгения Пригожина «Патриот», первым опубликовало «непристойную переписку» Кобринского с неизвестной девушкой. — Прим. ред.). Поведение Кобринского убедило меня, что решение о публикации статьи было правильным. После суда я стала более решительной и злой.

Кобринский оспаривал в суде два самых жестких отрывка статьи, связанных с БДСМ. Мы знали, что девушки, рассказавшие нам об этих эпизодах, настолько боятся и не хотят снова видеть его, что не придут в суд. У нас были другие героини, которые были готовы дать показания или по крайней мере обещали рассмотреть такую возможность, но, поскольку их рассказы Кобринский не оспаривал, необходимости в этом не было. Мы предоставили в суд публичные заявления пострадавших и большинство писем про домогательства Кобринского от девушек, которые написали нам уже после выхода статьи. Мы приобщили даже решение Верховного суда по другому делу 2019 года журналистки Екатерины Федоровой, которая рассказала, что ее изнасиловал медиамагнат Алексей Мигунов. Тогда районный суд признал ложью заявления Федоровой, а потом Верховный суд отменил это решение, тем самым признав, что пострадавшая имеет право открыто говорить о своем травматичном опыте.

Я рассчитывала на штраф примерно в 100 тысяч рублей, но, когда услышала про сумму в 300 тысяч, немного опешила. О том, как мы будем выплачивать его, пока рано говорить — давайте подождем результатов апелляции.

Лично для меня этот суд стал поводом разочароваться во многих людях, которые полностью игнорируют слова девушек и продолжают защищать Кобринского до последнего вздоха. Особенно неприятно, что среди них есть женщины. Но главный итог для нас все же общественный — я надеюсь, что девушки, которые прочитали наш текст, осознали проблематику отношений между студентами и профессорами. Также хочется верить, что резонанс, который вызвала статья, повлияет на то, что коллеги начнут больше писать про харассмент, а героини, видя поддержку, — говорить неанонимно.

Обновление от 10 декабря

В пятницу, 10 декабря, Александр Кобринский подал еще один иск к журналу «Холод» (до этого судебное разбирательство велось только в отношении авторки статьи Софьи Вольяновой), а также против ВШЭ. «Холод» предполагает, что иск против ВШЭ, скорее всего, связан с фрагментом статьи «Блистательный профессор», в котором представители «Вышки» не рекомендуют посещать Летнюю литературную школу Кобринского.

Фотографии: обложка — Маша Твардовская, 1 — Семен Кац / «Холод»

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Растил как маленьких любовниц»: Учителя художественного лицея в Москве обвинили в сексуальном насилии над школьницами
«Растил как маленьких любовниц»: Учителя художественного лицея в Москве обвинили в сексуальном насилии над школьницами
«Растил как маленьких любовниц»: Учителя художественного лицея в Москве обвинили в сексуальном насилии над школьницами

«Растил как маленьких любовниц»: Учителя художественного лицея в Москве обвинили в сексуальном насилии над школьницами

«Цена поездки»: Как Настя Красильникова вывела на чистую воду корпорации в подкасте о сексуализированном насилии в такси
«Цена поездки»: Как Настя Красильникова вывела на чистую воду корпорации в подкасте о сексуализированном насилии в такси
«Цена поездки»: Как Настя Красильникова вывела на чистую воду корпорации в подкасте о сексуализированном насилии в такси

«Цена поездки»: Как Настя Красильникова вывела на чистую воду корпорации в подкасте о сексуализированном насилии в такси

Тэги

Сюжет

Люди

Бренды

Новое и лучшее

Хороший, плохой, русский

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

Первая полоса

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей В ответ обвинителя называют агентом спецслужб
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
В ответ обвинителя называют агентом спецслужб

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Хороший, плохой, русский
Хороший, плохой, русский Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта
Хороший, плохой, русский

Хороший, плохой, русский
Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой

Что известно о поджогах военкоматов после начала *****

И что об этом пишут в интернете

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги? И может ли налоговая узнать, где я нахожусь
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
И может ли налоговая узнать, где я нахожусь

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа» «ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
«ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

Что слушать про *****
Что слушать про ***** Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии
Что слушать про *****

Что слушать про *****
Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России «Важно не просто уехать, а что-то сделать»
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
«Важно не просто уехать, а что-то сделать»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена Почему сейчас?
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
Почему сейчас?

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться Объясняют психолог и психиатр
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Объясняют психолог и психиатр

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Подпишитесь на рассылку