Пять лет назад дизайнер интерьеров Юля Плеханова не могла придумать подарок подруге с очень специфическим вкусом и решила нарисовать на тарелке ее собаку. Купив в художественном магазине детские краски для посуды, она стала рисовать. После еще нескольких чашек и тарелок ей захотелось делать посуду под роспись самой. В Уральском центре народных промыслов и ремесел она обнаружила мастер-классы по лепке из красной глины. Спустя некоторое время Юля попала на курс по керамике в Чехии, а когда узнала, что вместо глины целую неделю будет заниматься литьем из фарфора, то расстроилась. Процесс показался ей очень скучным: нужно было заливать форму шликером — фарфором в жидком виде — и двадцать минут ждать, пока он схватится.

Когда Юля достала из печи свою первую фарфоровую тарелку, по всему ее телу пробежали мурашки: материал был таким царским и изящным, что она не могла поверить, что сделала тарелку сама. Возвращаться к глине после этого ей уже не хотелось, но в Екатеринбурге трудно было найти даже ее. Кроме того, для обжига фарфора нужна была высокоградусная печь, поэтому в домашних условиях создавать такую посуду было невозможно. Но Юля решила не сдаваться и через несколько лет создала единственный на Урале бренд фарфоровой посуды, сделанной вручную — Project Zero.

Project Zero

бренд фарфоровой посуды


ГОД СОЗДАНИЯ: 2015

АССОРТИМЕНТ: вазы, стаканы и тарелки

МАТЕРИАЛЫ: костяной фарфор, прозрачная глазурь, пигменты, ангобы, пастель

ЦЕНОВАЯ КАТЕГОРИЯ: 1 000 — 4 000 рублей

ТОЧКИ ПРОДАЖ: Ювелирный магазин Avgvst, ул. Малышева, 21/4

О производстве

Я занимаюсь производством посуды в своей маленькой мастерской. Шликер — мягкую фарфоровую массу, состоящую из каолина, кварца и полевого шпата, я заказываю уже готовым из московских магазинов. Есть несколько гипсовых форм, в которые я заливаю шликер — гипс быстро впитывает влагу, и через 3-5 минут на внутренних поверхностях формы оседает равномерный глинистый слой, который и образует стенки будущего изделия. Чем дольше шликер находится в форме, тем толще получаются стенки. Первый обжиг — утильный — обычно совершают на невысокой температуре, около 900 градусов. Следующий обжиг — уже покрытого глазурью изделия — делают при более высокой температуре, около 1 260 градусов.

Костяной фарфор я покрываю прозрачной глазурью — стеклом в жидком виде с различными примесями. Как правило, мои изделия напоминают белый холст с тонкими украшениями: костяной фарфор красивый сам по себе, поэтому небольшая цветная капелька смотрится на нем эффектнее, чем равномерное цветное покрытие. Сначала мне больше всего нравилось сочетание белого и синего, теперь я прихожу в художественный магазин и выбираю цвета исходя из ассортимента, который есть в наличии. Так, однажды совершенно случайно мне попался красный, и я стала работать с ним постоянно — все говорят, что он похож на кровь, а для меня это варенье.

О творчестве

Я не стремлюсь к тому, чтобы делать свою посуду идеальной — скорее, я следую концепции несовершенного совершенства. Я ограничена в ресурсах и формах, поэтому стараюсь вносить креативность на разных уровнях: сохраняю историю создания вещи и не замываю технические швы. Фарфор обладает очень хорошей памятью, поэтому если неаккуратно достать его из формы, его структура изменится, и выровнять материал окончательно уже не получится. Костяной фарфор очень тонкий, белоснежный и прозрачный, поэтому изделия при обжиге часто теряют форму. Материал живет своей жизнью: когда ты занимаешься ремеслом, первые три года оно само диктует тебе что делать, ты только слушаешь и учишься у него. Только спустя время ты можешь самостоятельно воплотить то, что задумал изначально.

Я подстраиваюсь под материал и декорирую свои изделия исходя из того, как их повело и что с ними можно сделать. Бывает, что после обжига изделие мне совсем не нравится, но потом я добавляю какую-то деталь, и оно становится намного интереснее. Например, недавно уже собиралась выкинуть одну чашку, но потом красиво заглазуровала, и она стала моей любимой. Поэтому важно взять за правило доводить до конца любую задумку. Около семидесяти процентов изделий после обжига мне не нравится, но с большей частью я продолжаю работать и с помощью цветовых акцентов превращаю во что-то интересное.

Мое творчество — один большой эксперимент. Иногда я могу взять изделие грязными руками или неудачно махнуть кистью — капля попадает на кружку, и получается красиво. Многие пигменты и глазури до обжига выглядят совершенно иначе, и не всегда можно предположить, что выйдет в итоге. Как-то я случайно перепутала синий с черным и создала серию ваз «Авокадо» с красивыми серо-зелеными разводами — к такому сочетанию я никогда бы не пришла сознательно, но вышло очень круто.

О реализации

Впервые я стала продавать свои изделия два года назад, на летнем фестивале «Sandarina». Я выставлялась за стендом с моими друзьями, которые занимаются деревянными спилами и регулярно участвуют в подобных мероприятиях. Позже я дважды пыталась поучаствовать в фестивале самостоятельно, но все подготовить получилось только к «Благомаркету» в этом году. Мне было бы интересно выйти на московский рынок и поучаствовать в фестивале «Ламбада-маркет», но после «Благомаркета» я поняла, что это не мой формат. На маркеты люди приходят за небольшими и недорогими товарами, а мои изделия — это не импульсивная покупка, их нужно увидеть, полюбить и захотеть купить.

Полтора года назад Наталья Брянцева позвала меня выставляться у нее в корнере украшений Avgvst — сейчас это основная точка продаж моей посуды. Самой большой проблемой для меня тогда стало то, что я не знала, какую цену назначать за свои изделия. Еще одной площадкой продаж моей посуды стал Instagram, но до создания отдельного аккаунта и в целом видения собственного бренда я доросла только недавно.

Сейчас моя посуда продается по цене в диапазоне от тысячи рублей до четырех. Это дорого, но люди приходят ко мне за чем-то большим — за визуальной составляющей. Те, кому просто нужна новая кружка, не станут покупать ее у меня. С ценами я веду себя достаточно смело, потому что понимаю, сколько сил и работы вкладываю в каждое изделие, и не хочу обесценивать свой труд. Я смотрю на изделие и думаю, за сколько бы лично я его купила. Бывает, что два стакана выполнены в одной технике, но один я не купила бы ни за что, а за другой отдала бы любые деньги.

Мне сложно сказать, кто именно покупает мою посуду. Сейчас все так размазалось, что люди могут жить на съемных квартирах вдесятером и при этом ходить с десятым айфоном. Возрастной разбег моей аудитории большой. У меня есть взрослая клиентка, которая постоянно что-то у меня покупает. Мне нравится, что у нее есть потребность радовать глаз, потому что такая посуда — не про финансы, а про эстетику.

Я принципиально не делаю посуду на заказ. Иногда мне присылают картинки кружек и просят нарисовать такую же. Или просят сделать чашку, а потом говорят — а напишите на ней слово «любовь». Тогда я объясняю, что не занимаюсь таким и перенаправляю к другим изготовителям, потому что кого-то копировать мне не интересно.

Ручное производство фарфоровой посуды у нас практически не развито. В Екатеринбурге с фарфором в таком формате не работает никто, кроме меня. В Москве мне нравятся Агами Керамика и Ксения Шигаева, но они тоже работают в другой плоскости. Мои вещи красивые, но, как говорится, носить их нельзя — мне нравятся плоские сервировочные тарелки, которые даже со стола-то поднять сложно, а другие делают что-то практичное.

О планах

Сейчас я пытаюсь подружиться с керамической фирмой ELK Keramika, которая занимается производством посуды для ресторанов. Заведения переходят на крафтовую посуду, а рынок компаний-производителей очень узкий, поэтому потребность в этом есть. Это очень интересный опыт: я привыкла творить что хочу, а здесь мне приходится общаться с шеф-поварами и думать о том, как блюдо будет ложиться на эту тарелку. Для меня это определенный челлендж — идеальной посудой я считаю белую, но шеф-повара привыкли обыгрывать цвета исходя из того, как, к примеру, болотный сочетается и пюре из зеленого горошка.

Кроме посуды для ресторанов, в ближайшее время я хочу начать выпускать фарфоровые абажуры для люстр. Иногда в белой комнате можно повесить крутую лампу и больше вообще ничего не делать, но найти такую лампу сегодня довольно сложно, поэтому ниша на этом рынке тоже есть.


Фотографии: Project Zero