The Village продолжает выяснять, как строится бюджет людей разных профессий. В новом выпуске — муниципальный депутат. Сентябрьские выборы запомнились неожиданным успехом оппозиции. В нескольких районах Москвы, где независимые кандидаты получили большой перевес, удалось избрать и новых глав округов. Депутат, который в сентябре возглавил один из центральных районов Москвы, анонимно рассказал, почему его сотрудники не здороваются с работниками управы, а также о зарплате и тратах.

Профессия

Глава муниципального округа

Зарплата

90 000 рублей + премии


Траты

40 000 рублей

продукты на семью из трех человек

50 000 рублей

траты на ребенка

10 000–20 000 рублей

кафе и рестораны

5 000– 40 000 рублей

развлечения

Как стать главой округа

У меня три высших образования: техническое, финансовое и Executive MBA. И больше 20 лет управленческого стажа на высших должностях в среднем бизнесе в нефтехимии, агросекторе, производстве. Последние пять лет у меня был собственный бизнес.

Но ситуация у нас в стране не дает возможности бизнесу нормально развиваться без преференций, которые нужно получать не совсем законными способами. Все это меня не сильно устраивало. Я хотел бы, чтобы страна была большой, сильной и ее уважали бы не за то, что у нас ракеты летают по всему миру, а за то, что мы что-то создаем и делаем.

Любой бизнес, который не заточен на взаимодействие с государством, в нашей стране, по сути, обречен. А все взаимодействие идет через коррумпированность. Как-то раз моя компания участвовала в конкурсе по автоматизации бюджетирования на Камчатке. Цена вопроса — 85 миллионов рублей. Чтобы выиграть тендер, мне предложили оставить себе 15 миллионов, а все остальное раздать посредникам. Для себя я понял, что других вариантов, кроме как идти и менять систему, нет.

Я обошел четыре тысячи квартир, но выпить мне предложили только в одном месте

Всю жизнь я был достаточно политизированным и участвовал в митингах еще с 90-х. Поэтому решение идти на муниципальные выборы не было ни для кого неожиданностью. Ничего другого, кроме как «иди, куда шел», близкие мне не сказали. Последнее, что я в жизни не попробовал, — это реализовать себя в политике и поменять современное устройство вещей. Тогда я не думал, что стану главой округа.

Моя предвыборная кампания была как у всех оппозиционных кандидатов: ноги в руки и по квартирам. Каждый день надо было обходить максимальное количество людей, рассказывая о себе и своих мыслях, спрашивая у людей, что им нужно и важно. Им было менее интересно, что я из себя представляю, им хотелось поделиться проблемами из жизни. Был один эпизод, почти как в «Джентльменах удачи», когда Леонов пришел к завязавшему уголовнику, а тот его спустил с лестницы. Я позвонил в дверь, услышал оттуда мат-перемат, потом вышел человек с оголенным торсом, полностью в наколках: «Я же говорил депутатам ко мне не приходить. Депутаты ко мне не ходят. Еще раз придешь — спущу с лестницы».

Все говорят, что у нас пьющая страна. Я обошел четыре тысячи квартир, но выпить мне предложили только в одном месте. И то я был со своей маленькой дочкой, поэтому человек вернулся не со стаканом, а с двумя стаканчиками мороженого. В остальном все было однотипно: «Здравствуйте. Как дела? Что вас волнует? Приходите голосовать. До свидания». Я ничего не обещал, потому что не очень понимал на тот момент, что мы можем сделать. Говорил, что люди будут услышанными, и, если меня изберут, я буду пытаться решать вопросы в пределах своих полномочий. Всей командой мы обещали вернуть прямую демократию.

До последнего я не верил в успех, хотя даже конкуренты-коммунисты предрекали нашей команде победу. На участке, где я следил за голосованием, мы проигрывали. Кандидат, с которым я был в команде, в какой-то момент сказал: «Ну, все понятно. Я пошел». Но в итоге мы выиграли и получили большинство в Совете депутатов округа. У нас только один депутат от «Единой России».

Когда после этого из числа депутатов надо было выбрать главу, у нас были очень тяжелые дебаты, но в итоге мне удалось убедить коллег, и они проголосовали за меня. Сначала было три претендента из нашей команды, мы провели несколько общих встреч, а на последней каждый должен быть представить презентацию. Я рассказывал про 23 шага, которые хочу сделать на посту главы. Один кандидат снялся до этого, а второй снялся после моей презентации. Вот и все: так как противников не осталось, главой стал я.

Полномочия и отношения с мэрией

Полномочий у депутатов мало. По сути, мы можем обращаться в разные органы власти с какими-то требованиями или просьбами. Я считаю, что это в большей степени просьбы: если их не исполнят, никто не будет наказан. Это касается, например, движения транспорта в районе.

Что реально могут делать депутаты? Мы наделены полномочиями по капитальному ремонту — без подписи депутата подрядчик денег не получит. И если депутат ответственно подходит к своим обязанностям, он заставит строителей сделать качественный ремонт. Депутаты утверждают небольшой бюджет, который выделяется, например, на социальную помощь. Если контролировать подрядчика, смету на ремонт невозможно завысить в шесть раз. Глава округа также является председателем призывной комиссии, что позволяет избежать какого-то произвола со стороны военкомата. Но я считаю, что наш район — приятный островок стабильности в этой стране, где законы сильно не нарушают. Остальная работа связана с обращениями людей. Тут все зависит от депутата. Он может вообще ничего не делать пять лет, а может погружаться в любые проблемы. Если совместить активность и хорошее образование, мы получим идеальный депутатский корпус. Необразованный и неактивный — наоборот, ужасный депутат. У нас есть все варианты.

Префектура и управа считают, что нас не существует. И появляются только в тот момент, когда им с нами надо что-то согласовать. Первое время сотрудникам управы было запрещено здороваться с коллегами из муниципалитета. Управа хотела, чтобы сотрудники муниципалитета написали заявления по собственному желанию, но они этого не сделали и попали в изгои. Я тоже никого не увольнял (хотя были такие предложения), только одна женщина ушла сама. Сейчас у меня трое подчиненных. У нас нереально большой документооборот — количество бумаг, которые мы отправляем в госорганы, превышает все разумные пределы. Причем я не очень понимаю, кто их читает. Специалисты занимаются документами, юридической поддержкой, запросами граждан и закупками.

Кстати, погрузившись в систему закупок, я понял, что это просто кладезь для коррупции. По сравнению с прошлым годом мы уже сэкономили примерно 20 %, причем ничего особо не делая. Просто цены изначально были раздуты, а в тендерах участвовали договорные компании.

Первое время сотрудникам управы было запрещено здороваться с коллегами из муниципалитета

За пять месяцев мы наработали кое-какие связи с властными структурами. Я бы сказал, очень плохие, потому что исполнительная власть решила, что нас не должно быть. Но все равно удается решать вопросы «по телефонному праву» — так как я знаю, например, главного инженера, то могу позвонить ему и о чем-то попросить. Но мелкие пакости все равно есть. Раньше Совет депутатов проводил встречи с жителями в помещении Совета ветеранов. Сейчас это помещение всегда оказывается занято, когда нам нужно провести встречу. Еще нам не дали нормально провести праздник Масленицы в школе. Никакого официального запрета не было, но на воротах школы висел амбарный замок, и праздник пришлось проводить в соседнем дворе.

Никакой связи с мэрией Москвы у меня нет. Скорее, я сам пытаюсь выйти на них, чтобы решить какие-то вопросы. И с полицией у нас тоже никаких отношений. После того как в наше районное ОВД после уличной акции привезли Навального и мы попытались попасть туда, нас стали игнорировать. Определенным людям, у которых в районе бизнес, нужно, чтобы мы вели себя как предыдущие депутаты — молча поддерживали все инициативы сверху и не выдвигали своих.

Все говорят, что политика — грязное дело. Но я не думаю, что это так. Это поведение отдельных людей. И оно не зависит, откуда они — из «Единой России» или из оппозиции. К единороссам у меня предубеждения нет. Я с любыми людьми могу иметь дело до того, пока они не сделали гадость. А на местном уровне политическая идеология несущественна. Да, «Единая Россия» продавливает свои решения, но при этом я уже лично знаю нескольких единороссов, которые для своего района делают много хорошего. Точно также могу сказать об оппозиционерах: есть отличные депутаты, а кто-то избрался и в следующий раз придет через пять лет. Рассуждать, плохой или хороший Сталин, можно, но это вряд ли повлияет на ремонт подъезда.

Рабочий день

В первый рабочий день я спросил у начальника отдела кадров, какой у меня рабочий график. И этим вопросом вверг ее в ступор. Она смотрела и не понимала: «В смысле?» Оказалось, что свой рабочий график я устанавливаю себе сам. Могу хоть вообще не ходить сюда, хотя тогда Совет депутатов меня снимет.

Сейчас большую часть рабочего дня я провожу в кабинете. Условный пенсионер привык, что надо прийти в присутственное место, чтобы найти того, кто сможет решить его проблему. Поэтому я здесь. Вся работа начинается вечером: собрания жителей проходят в 19–20 часов после рабочего дня. Я стараюсь на них присутствовать. Совет депутатов тоже проходит вечером, наш рекорд — пять часов заседаний.

Бывают пустые дни, когда я могу прийти на работу и заниматься только стратегическими задачами типа проработки законодательной базы. А иногда стоит очередь людей, и каждый приходит с наболевшим. Сначала мы удивлялись, что нам звонили, в том числе и потому, что в квартире не работает кран. Сейчас все более-менее упорядочилось. Обращаются с вопросами правонарушений, ЖКХ и благоустройства, шлагбаумами. Самое большое, что просили, — квартиру.

Условный пенсионер привык, что надо прийти в присутственное место, чтобы найти того, кто сможет решить его проблему

Жители и результаты

Конкретных результатов за полгода нет. Есть небольшие улучшения: где-то удалось вернуть остановку, где-то переставить дорожные знаки, где-то приблизить сроки ремонта, где-то шикарно отремонтировать подъезд. Серьезная борьба развернулась вокруг точечной застройки, но здесь похвастаться пока нечем — угрозы для застройщиков мы не представляем. У нас налажена работа по капитальному ремонту, но там, где собственники неактивны, больших результатов добиться нельзя. В районе много ночных клубов, жители страдают от шума — мы пытаемся эту проблему снять. Попытка провести референдум наткнулась на жесточайшее сопротивление исполнительной власти. Мы предлагали вынести на голосование три вопроса: про снос памятника Ленину, остановки и точечную застройку.

За полгода работы появилось разочарование сторонников, которые говорят: «Мы вас избрали, чтобы наша жизнь менялась». Есть, наоборот, те, кто был раньше негативно настроен, а теперь поддерживает. Небольшая часть людей просто перетекает из одного состояния в другое. Активисты исчисляются сотнями, притом что в районе живут десятки тысяч.

Среди жителей есть инициативные, которые хотят решить проблемы. Есть те, которые просто бескорыстно нам помогают. Есть группа лиц, которая ходит на все наши заседания, устраивает крики и оскорбления, но непонятно, зачем это делает. Есть люди, которые на нас пиарятся, например, бывшие депутаты, которые снимают ролики про то, что «бандеровцы, либералы и агенты Госдепа заняли район». Но меня пугают не они, а большинство, которое полностью пассивно. Для себя я ставлю одну из задач — как-то расшевелить людей. Сейчас им ничего не интересно, жизнь за дверью квартиры как будто бы от них не зависит.

Зарплата

10 % московских районных депутатов могут получать зарплату. В нашем случае это глава округа. Остальные получают около 20 тысяч рублей в месяц за исполнение полномочий по капитальному ремонту. Хотя я считаю, что все депутаты должны получать зарплату. Как бы грубо это ни звучало, но как платите, так люди и работают. Если платите плохо — будут работать плохо, если платите хорошо — сможете за это спросить. Поэтому, когда мне начинают рассказывать, что депутат — это призвание, он должен много делать и ничего за это не получать, я отношусь к этому негативно.

Зарплата главы округа — 90 тысяч рублей. Если депутаты считают нужным, они могут выплачивать себе премии. Ее размер не ограничен ничем, кроме решения Совета депутатов. Мы договорились, что раз в квартал анализируем поступления в бюджет: если есть запас денег, то это источник для выплаты премии. Если денег нет, то и рассуждать нечего. Первый раз мы распределили премии в декабре: шум был, но небольшой. Всегда найдутся люди, которые скажут, что независимые депутаты пилят бюджет.

Когда я принимал решение, чтобы оставить дела и прийти работать сюда, о денежных условиях знал очень приблизительно. Но подумал, что два года для меня не должны иметь большого значения. Это хороший срок, чтобы попробовать что-то изменить и оценить, получилось или нет.

Из других льгот у депутатов есть проездной. Для главы предусмотрена оплата медицинской страховки и какие-то преференции, связанные с отдыхом, но в отпуске я еще не был.

Я не могу занимать другие должности и владеть компаниями. Так что, когда я стал главой района, бизнес оставил партнерам. Из других ограничений — запрет на иностранные счета, но с этим вообще все сложно. Скоро мы будем подавать первую декларацию о доходах, тогда и станет понятно, что мы могли иметь, а что не могли.

У муниципалитета есть своя машина. Нам приходится возить много документов, и я использую ее, когда мне нужно куда-то съездить. Заявлений о том, что лучше отказаться от машины и сэкономить, я вообще не понимаю. Она обходится в 850 тысяч рублей в год, или в 70 тысяч в месяц.

Я не могу занимать другие должности и владеть компаниями. Так что, когда я стал главой района, бизнес оставил партнерам

Траты

Сейчас я, по сути, трачу те деньги, которые заработал раньше. Но по сравнению с предыдущим периодом мои затраты на жизнь упали раза в три.

У меня своя квартира, на еду для семьи из трех человек уходит около 40 тысяч рублей. Я всю жизнь работал там, где была столовая или много хороших ресторанов поблизости. Здесь нет ни того, ни другого. Поэтому я ем дома, а работаю без обеда. Иногда могу пойти в какой-нибудь ресторанчик. На общепит уходит 10–20 тысяч рублей в месяц.

На кружки, одежду и образование ребенка тратим 50–60 тысяч рублей в месяц. Из развлечений — лыжи, хоккей, музеи, театры, но последние сейчас редко. На это могу потратить очень по-разному: иногда 5 тысяч рублей, а иногда 40–50 тысяч.

Иногда хочется куда-то уехать, но для этого нужен другой источник дохода. Раньше я ездил на машине по Европе, но сейчас не могу себе этого позволить. Про летний отпуск пока не думал. Наверное, надо ребенка куда-то вывезти, но непонятно, что будет с деньгами. Дочка, кстати, на вопрос, где я работаю, отвечает: «Папа у меня мини-мэр».