Двухэтажный кирпичный дом по улице Хохрякова, 31 находится в самом центре Екатеринбурга, справа от пятой гимназии, но долгое время он не привлекал внимание горожан. В советские годы здесь были коммунальные квартиры, позже помещение заняли офисы. Последние пятнадцать лет здание арендовала домофонная компания «Факториал». Среди десятков маленьких кабинетов разглядеть историческую ценность было невозможно.

В 2018 году «Факториал» переехал, а собственник стал искать новых арендаторов и задался целью провести реконструкцию. Летом на втором этаже открылся магазин уличной одежды «Фактура» с бело-коралловыми стенами, а первый этаж занял салон красоты визажиста, дизайнера и художника Рады Русских «Гедонист». Рада решила оголить кирпичные стены и деревянный потолок, а помещение превратить в шанхайский будуар с элементами Франции и зимним садом во дворе. Строители снесли все лишние перегородки, в здании обнаружили винный погреб и кирпичи с клеймом времен царской России.

The Village пообщался с новыми арендаторами и рассказывает, как теперь выглядит усадьба мещанина Трусова и что в ней находится.

Свод памятников истории и культуры Свердловской области:

Жилой дом мещанина Г. Я. Трусова расположен по красной линии улицы Хохрякова (бывшей Тихвинской). На 1889 год на усадьбе находился деревянный одноэтажный дом, флигель, службы, баня и экипажное заведение. В конце XIX века (1890-е годы) дом заменен большим каменным двухэтажным зданием, расположенным на южной границе участка, вплотную примыкая к соседнему строению.

Дом имеет простой геометрический объем под четырехскатной кровлей с одинаковой композицией главного и бокового северного фасада. Приемы членения и убранства фасадов характерны для массовой разновидности «кирпичного» стиля. Окна украшены рельефными рамочными наличниками. Членения дома выделены междуэтажным поясом с подоконными филенками. Карнизы первого и второго этажей подчеркнуты мелкой фигурной кладкой кирпича. Углы дома оформлены лопатками с филенками.

Композиция главного фасада асимметрична из-за бокового расположения главного входа. Дом представляет собой образец жилой застройки Екатеринбурга конца XIX века в стилевых формах эклектики.

Рада Русских

владелец салона «Гедонист»


Идея

Идея создать «Гедонист» появилась у меня давно. Я хотела купить под салон свое помещение в историческом доме. Активно зарабатывала деньги. Полгода потратила, чтобы приобрести его в ипотеку, но в шести объектах мне отказали. Я находила потрясающие особняки, с резными потолками, с лепниной. Все они были старыми и не проходили по нормативам, поэтому в банке их не смогли одобрить. Вместе с тем помещения были дорогими, а накопить сорок миллионов было сложно.

Еще до этого у меня была лучшая подруга, с которой мы вместе хотели открыть такой салон в Москве. У нее было помещение в Сокольниках, которое мы уже начали отстраивать, но внезапно она трагично ушла из жизни. После случившегося я вернулась в Екатеринбург и стала работать в «Золотом яблоке» — пыталась самостоятельно с этим справиться, старалась не рассыпаться, оставаться в действии.


Я не понимаю, почему мой архитектурный вкус кажется всем странным. Считаю, что если человек нормальный, ему не должны нравиться новостройки


Многие знают меня по фотостудии в Городке чекистов, но сейчас я снова там живу. Тусуюсь одна, смотрю в окна и наполняюсь за счет самостоятельности и красоты — моя сила в интроверсии, устойчивости внутри. Я считаю, что сильный человек должен поддерживать себя самостоятельно. Сейчас я решила открыть бизнес посерьезнее — сосредоточиться на «Гедонисте» и работать с клиентами, мне нравится сам процесс.

Я не понимаю, почему мой архитектурный вкус кажется всем странным. Считаю, что если человек нормальный, ему не должны нравиться новостройки. Я с детства обожаю антиквариат, реставрацию, стройку, ремонт, рукоделие. Верю в то, что дети рождаются уже сформированными, с врожденными интересами и особенностями характера, а воспитание и окружение на них никак не влияет.

Ремонт

Первая встреча с помещением произошла в июне. Я решилась на аренду, хотя обожаю быть владельцем. Собственники хотели сделать в здании ремонт, на этом мы и сошлись — поделили обязанности и затеяли серьезную реконструкцию. Ребята хотели сделать удачный интерьер, чтобы хорошо сдать — я сказала, что я архитектурный маньяк, и восстанавливать нужно, как было исторически.

Сначала они над этим стебались: им было непонятно, зачем оголять кирпич, зачем сохранять гнилой потолок. Предлагали затянуть его, побелить откосы. А я кричала: «Не портите ничего». Каждое утро я заходила с восклицаниями: «Какой шикарный обшарпанный кирпич! Божественный гнилой потолок!» Парни сначала смеялись, а потом и сами заразились и прониклись.

Раньше оба этажа арендовала домофонная служба, было много маленьких кабинетов двенадцать комнат, обшитых сайдингом, ламинатом, линолеумом, армстронгом. Потолок был забит фанерой, везде был адский хлам. Мы все сносили, отскребали со стен кучу слоев покрытий. На метр выскребали фундамент, заливали новый. Пришлось отдалбливать штукатурку, восстанавливать балки, ставить затычки в некоторые места, чтобы с потолка ничего не сыпалось. Когда мы добрались до первички, не стали ее портить — не шлифовали кирпич, не тонировали потолок. Под полом обнаружили подвал — теперь у меня там винный погреб, спуститься вниз можно по лестнице.


Каждое утро я заходила с восклицаниями: «Какой шикарный обшарпанный кирпич! Божественный гнилой потолок!»


Во время ремонта стоимость проекта заметно выросла. Когда мы подписывали договор аренды, в нем была одна квадратура. Позже пришлось делать дополнительное соглашение, потому что мы сильно расширили площадь — вычистили заложенные ниши и увеличили потолок сантиметров на тридцать. Площадь стала больше метров на десять.

Сейчас мы делаем во дворе чилаут для гостей — с пальмами, баром и светом сквозь витражи, как в парижских кафешках. Делаем новую крышу и стеклим зимний сад. Двора изначально не было — он появился, когда между двумя зданиями сделали лестницу (сейчас она ведет в магазин уличной одежды «Фактура»), а окна закрыли.

В подсобке будет французское окно с витражом, который я буду делать сама. В пианино и под лестницей будет винный бар. У меня в подружках полгорода. Будем тусоваться и устраивать тайные встречи. Буду доводить помещение до совершенства столько, сколько захочу.

Интерьер и антиквариат

«Гедонист» — это китайщина, шинуазри (ветвь стиля рококо, для которого характерны излишество и экзотика, — прим. ред.). Я хочу сделать своего рода шанхайский будуар с элементами Франции.

Подобрать свет было сложно: приобрести нужные лампы удалось только с пятой попытки. Мы покупали их, ставили, смотрели световую схему, меняли — только на это ушло тысяч двадцать. Мне было важно подобрать уютное освещение. Я нашла очень редкие одноваттки. Для работы хватает их и дневного света. По вечерам здесь теперь так волшебно, что не хочется уходить.


Историю вещей я не знаю. Люди отдают их дорого, но документов у них, как правило, нет. Многое, что достается от бабушек, возможно, стояло во дворцах у знатных людей


Я коллекционер. Чтобы обставить салон, в день я выкупала по десять-пятнадцать лотов. Два месяца провела на «Авито» в поисках интересных лотов, каждый день ездила забирать посылки. Я скупала все, вплоть до шкатулок с хрусталем, в которые во время маникюра можно положить колечко. Подставка для помад покрыта золотом 24 карата. Подвески на люстры — из Тбилиси, богатого на антиквариат. Порно-гравюры в уборной — из Японии. Много вещей пришло из Калиниграда — оттуда мебель и светильники середины восемнадцатого века, которые даже старше этого дома.

Историю вещей я не знаю. Люди отдают их дорого, но документов у них, как правило, нет. Многое, что достается от бабушек, возможно, стояло во дворцах у знатных людей. Это риски: часть лотов до меня не дошла. Подлинность вещей видно по их состоянию, но нужен насмотренный глаз.

Чтобы найти шторы, я изучила весь рынок России — нужные сшили на заказ в Москве. Полотно таких параметров — ширины, цвета качества, — это редкость. Три красивых ковра купила в Екатеринбурге за пятнадцать тысяч рублей — их вручную вышивали нитками по мешковине.

Салон красоты для интровертов

«Гедонист» — это самобытный проект для интровертов. Я начала зарабатывать, чтобы делать то, что хочу. Когда нет ресурсов, ты ищешь аналоги, чтобы твой продукт «зашел». А богатые люди мыслят более свободно. Когда ты смотришь с такого ракурса, идеи появляются веселее. Наши клиенты — селф-мейд и бизнесмены. Они визуалы, для них важна картинка. Им важно, как видят они и как видят их. Состоявшиеся люди стремятся спрятаться. Несостоявшиеся кричат о себе, перетягивают одеяло.

Я интроверт, мне хорошо с собой. У меня нет потребности быть в толпе. Я знаю много людей таких — внутри они даже более полноценны, чем снаружи. Сейчас все стремятся к оупенспейсу, но мне стремно находиться в залитых светом местах, где все пялятся и пытаются понять, кто, с кем и зачем. Ниша локаций для закрытых людей сейчас пустая.

Мой подход к бизнесу — это удовольствие. В салон красоты люди не должны приходить, чтобы терпеть. Комфорт мы продумываем вплоть до нюансов: оставляем между мастерами необходимое расстояние, создаем завесы. Клиент может задернуть штору и оказаться в отдельной зоне, если хочет наглухо от всех спрятаться и отдохнуть. Или оставить штору открытой, чтобы поболтать с другими.


Здорово, когда можешь сделать татуировщиком носителя языка: он не напишет на спине клиента «Доширак»


Цены в «Гедонисте» примерно как и в других салонах красоты: маникюр с покрытием стоит 1 800 рублей, макияж с прической — 3 000 рублей. Мои ученицы за создание образа берут 1 500 рублей. Наша задача — найти не богатого клиента, а человека, который совпадает с нами по ритму. Мы аккуратно будем просеивать людей: нам не нужны гламурные истерички. Обслуживать будем только тех, кто нам нравится. Вывески не будет, дверь закрыта, вход по звонку. На двери небольшая наклейка.

Все сотрудники будут ходить в винтажных японских кимоно. Мы будем предлагать разные услуги: маникюр, педикюр, макияж, прически. Два мастера будут делать татуировки: Виталик и китаянка Фэй, которая сейчас проходит обучение. Она переводчик, знает каллиграфию. Здорово, когда можешь сделать татуировщиком носителя языка: он не напишет на спине клиента «Доширак».

Входное условие для всех сотрудников — изостудия, они должны уметь рисовать канонично. Виталик эскизирует, когда нет клиентов. Маникюрист Аня — моя одногруппница из Архитектурного. Мы можем фотокопию за сорок минут нарисовать, не то что ногти. Я отношусь к профессии серьезно, и это дает мне определенные бонусы и серьезных клиентов. Шесть лет я провела с косметологами, чтобы изучить биохимию тела, получила серьезное художественное образование,  у меня отличная фэшн-графика. Это сложная сфера, но сейчас ее упрощают. Я хорошо зарабатываю, потому что все остальные колхозники.

Человек должен понимать, что он делает. Ты не можешь работать визажистом, если не можешь нарисовать шарик, кубик. Я смотрю, как девочки работают, без образования — они неправильно распределяют материал, текстуру, блики. Они не знают, где у человека кости и мышцы. Думают, что макияж — это просто накрасить помадой. А лица несовершенны, их надо лепить. И чтобы работать с объемом, нужно иметь базовое образование.

Гедонизм

Я была грустным депрессивным подростком. Училась в ужасной школе, после которой благостно свалила в Архитектурный институт. Я стала ходить сразу к трем психотерапевтам и поняла, что страдать — не вариант, в этом нет удовольствия. Стала избегать страдальцев. Расширила горизонты, начала зарабатывать большие бабки. Когда ты живешь в бедной семье, то не понимаешь, как это делается. Чуть позже я узнала, что это называется гедонизмом.

Гедонизм — это моя утопия, вымышленная жизнь. Я живу в кино. Меня не интересует эта реальность, у меня есть красивый дом, есть любимая работа. Я езжу на такси, часто бываю за границей. В другом месте это было бы нормой, но в России быть гедонистом — это труд. Гедонизм связан с дзеном, который пропагандирует: «Будь здесь». Большинство людей не в моменте. Мне сложно не застрять в мыслях о будущем или о чем-то еще. Когда у меня много проектов, мозг разлетается в разные стороны. Гедонизм помогает замедлиться, чтобы потом ускориться.

Константин Дерягин, Алексей Щелконогов

создатели магазина уличной одежды «Фактура»


Концепция

Идея создать магазин появилась после Нового года. Все началось с названия. Мы хотели назвать магазин резким и броским словом «шмот», которое у многих находится в обиходе и могло бы стать хорошей рекламой. Но коллеги из Питера и Москвы нас отговорили — сказали, будет тяжело работать с поставщиками, с крупными брендами. Название «Фактура» появилось от английского слова, спрятанного в первых трех буквах, но оформить его на английском через звездочку мы не смогли из-за цензуры. Полгода ушло на разработку концепции и на подготовку. Когда мы связались с поставщиками, стали искать помещение. Несколько месяцев потратили на ремонт, в июле открылись.

«Фактура» — мультибрендовый магазин, который специализируется на уличной одежде высокого уровня качества по честным ценам. Изначально, как и многие наши конкуренты, мы завозили только русский стритвир — московский, питерский. Позже нам удалось привезти одежду американского бренда Champion, сшитую в Японии. Дистрибьюторов таких вещей в России найти сложно, но мы стараемся продавать и проверенную зарубежную одежду. В России культура уличной одежды набрала такие обороты, что мерч делают хорошего качества и по доступным ценам. Смысл покупать одежду по таким же ценам в масс-маркет, где все сшито непонятно как, пропадает. Мы сотрудничаем с брендами из Екатеринбурга. Например, у нас есть вещи молодого бренда «Уголь», который выпускает одежду очень качественными маленькими тиражами.

Ремонт

Изначально мы искали помещение гораздо меньшего размера, больше подходящее под питерскую культуру дворового андеграунда. Дом Трусова понравился нам еще снаружи. Когда попали внутрь, сразу же поняли, как круто можно все оформить — и загорелись. Много лет оба этажа здесь занимала домофонная служба «Факториал». Здесь была куча офисов совдеповского типа: узкий коридорчик, много маленьких кабинетов по бокам, все очень старое. Ремонта не было лет двадцать.

Мы снесли все кабинеты, вывезли четыре машины строительного мусора и стали делать все с нуля. Сложностей с тем, что дом имеет статус памятника архитектуры, у нас не возникло: в первоначальном варианте всех этих стен и перегородок не было. С каждой стены мы сняли сантиметров по тридцать отделочных материалов. Когда все убрали, осталась голая коробка. Электрику провели с нуля, заменили все водосточные трубы и прочие коммуникации. Поставили новые батареи. Мы обновили все — вплоть до электрического щитка. Помещение огромное, окон много. Фирменный цветовой код «Фактуры», который визуально увеличивает его — белый и кораллово-красный.

Тайны

Когда собственник первый раз показывал нам помещение, в нем еще были комнаты. Мы зашли в дальнюю угловую, и владелец здания нам сказал: «А вот здесь коммунисты этого мещанина и расстреляли». По его словам, он не хотел отдавать здание коммунистам — те церемониться не стали. Теперь ходят легенды, что в здании все еще живет его дух. Знакомые шутили, мол, вы кассу оттуда подальше отодвиньте, а то он ночью будет деньги подворовывать.

Говорят, что мещанин был связан с золотом, поэтому с балкона видно много выбитых кирпичей — в них пытались найти драгоценный металл. Еще собственник рассказывал нам, что изначально в доме были сделаны большие дверные проемы, через которые Трусов залетал на второй этаж прямо на лошади с повозкой.

Салон Рады на первом этаже открылся уже после нас. Ремонтом занимались те же строители, что и у нас, поэтому мы за ним наблюдали. Там были интересные находки: под слоями мусора находили сейф, пыльную бутылку алкоголя объемом 0,6 литров, плитку с царским клеймом.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: