Один из основателей исследовательского агентства Data Insight Борис Овчинников рассказал, что статистика по коронавирусу в России, вероятно, фальсифицируется на федеральном и региональном уровнях. Аналитик объяснил это с помощью математических вычислений.

Почему цифры властей подозрительны

Овчинников проанализировал количество заболевших с 30 апреля до 24 мая. Он заметил, что за 25 дней официальные цифры по суточному приросту зараженных в России целых четыре раза заканчивалась на «99». Это в 16 раз выше математического ожидания — 1 случай на 9 350 попыток. Вероятность подобного совпадения крайне мала, хоть и не исключена, написал аналитик.

Помимо «99» лишь четыре двухзначных числа выпадали более одного раза, если считать с 20 апреля. И одно из этих четырех чисел — дважды выпавшее «98», как раз по соседству с «99». «Для сравнения — из других возможных пар соседних чисел только одна, 33 и 34, встречалась трижды (в 2 раза реже), а остальные — и вовсе от 0 до 2 раз», — пишет Овчинников. А вот число, кратное пяти, встречалось на конце в официальных цифрах лишь раз, что делает их еще подозрительнее.

По словам аналитика, такое совпадение может быть невероятной случайностью. Однако «красивую» статистику может объяснять и то, что количество заразившихся определяется сверху.


борис Овчинников

аналитик

[Это может быть] в формате указания [федерального центра регионам] типа «покажите прирост около 8 600». Дальше перед публикацией эта цифра дезокругляется — часто просто вычитанием единицы или двойки, что требует дальше корректировки цифр по регионам или даже их рисования с нуля.

Возможно, что маскировка круглости федеральных цифр делается уже на финальном этапе, когда спущенная сверху еще круглая федеральная сумма расписана по регионам, и тогда понятно обилие 99 и 98: поменять на конце федерального числа два нолика на 99 или 98 сильно проще, чем, скажем, на 73 или любое другое число — меньше надо корректировать уже утвержденные цифры по регионам.


Как работает фальсификация

Как пояснил Овчинников в разговоре с The Bell, красивые цифры в статистике власти используют часто — например, на выборах.


Борис овчинников

аналитик

Власти задают нужный процент результатов на выборах, а дальше абсолютное количество голосов считается не суммированием данных по отдельным территориям (как должно быть), а умножением этого придуманного процента на общее количество избирателей. Ну и дальше результат округляется до ближайшего целого избирателя.

В результате получаются результаты типа 96,002 % или, наоборот, 95,99 %. Подобное фиксировалось на референдуме в Севастополе, на голосованиях в ДНР и ЛНР, на выборах Башара Асада в Сирии, на президентских выборах в Узбекистане и в Казахстане.


Овчинников также отметил, что «по законам психологии человек склонен к тому, чтобы чаще придумывать числа с какой-то симпатичной цифрой или даже парой цифр на конце». «Проще всего придумать круглое число, однако, понимая подозрительность таких чисел, их меняют на близкие некруглые, например 99 или 98», — пояснил аналитик.

Что говорят врачи и демографы

Подобное исследование о манипулировании статистикой ранее провела «Медуза». По словам авторов, первыми нестыковки в количестве смертей заметили врачи. Например, один из московских хирургов отметил, что у него перестали сходиться цифры по смертности: в его больнице каждый день умирали 10–20 человек, но в статистику эти данные, по впечатлению врача, не попадали.

«Расхождение с официальными цифрами я увидел через три недели после того, как мы начали прием больных с COVID-19. В среднем за одно дежурство умирает полтора пациента моего отделения. Если у меня умирает один, то по всей стране должны быть сотни», — рассказал другой врач московской больницы. Кроме того, родственники умерших от коронавируса подтвердили изданию, что диагноз в свидетельство о смерти просто не ставят.

На несоответствие цифр обратили внимание и демографы. В Москве за апрель зарегистрировали 11 846 смертей — почти на 20 % больше среднего для этого месяца показателя. Демографы указали, что «избыточная смертность» — следствие эпидемии. При этом по сравнению с апрелем прошлого года смертность выросла более чем на 1 800 человек, а официально от коронавируса за месяц умерли только 658 человек, то есть почти втрое меньше.


Дарья Халтурина

демограф

Вы же понимаете, что у нас не может быть летальность в шесть раз ниже, чем у всех остальных [стран]? Мы же не считаем, что в России какое-то особое генетическое великолепие? Судя по массовой гибели медицинских работников, Москва сейчас — это „новый Ухань“, а общая смертность должна быть уже достаточно приличной.


Особенно заметны странные совпадения в Санкт-Петербурге — в городе пять дней подряд, по данным властей, умирали три человека. «Я смотрю на циферки — там день за днем тройки — так не бывает! Вероятность этого — меньше 1 %», — прокомментировал независимый демограф Алексей Ракша.

Как скандал вышел на международный уровень и что отвечают чиновники

В начале мая американская газета The New York Times также обратила внимание на слишком маленькое количество смертей от коронавируса в России. Журналисты 11 мая со ссылкой на демографа Алексея Ракшу написали, что 70 % случаев смерти заболевших в Москве и 80 % в других регионах России не попадают в официальную статистику из-за особенностей фиксации летальных случаев.

На следующий день подобную статью опубликовало британское издание Financial Times. Оно также утверждало, что реальная смертность от коронавируса в России на 70 % выше официальной. Оба издания ссылались в том числе на данные московской мэрии, согласно которым смертность в городе в апреле оказалась самой высокой за последние десять лет для этого месяца.

Власти сразу отреагировали на публикации: российский МИД потребовал от изданий опровергнуть публикации, однако представители The New York Times уже ответили, что «уверены в точности» своего материала о смертности в России. Бывший главный санврач Геннадий Онищенко назвал материал «просто непрофессиональным хайпом», а профильный вице-премьер Татьяна Голикова заявила, что Россия никогда не манипулировала статистикой. После этого проверкой материалов занялись Генпрокуратура и Роскомнадзор. Ознакомиться с позицией московского Депздрава на тему публикаций можно здесь.