Юрий Болотов

автор телеграм-канала Luxury Problems, бывший главный редактор The Village


Московская урбанистическая революция закончилась.

Она закончилась не вчера. Не когда мэрия решила обнести трехметровым забором «Яму». Не когда Росгвардия и полиция били простых людей у Bambule и стояли живой стеной у KM20. Не весной, когда закрылся «Симачев». Не зимой, когда открылось «Депо». Не осенью, когда наконец-то появился COS. Не прошлым летом, когда тысячи футбольных фанатов со всего мира устроили карнавал на Никольской улице. Не в сентябре 2017-го, когда всех пустили в «Зарядье». И не за год до того, когда поехали «Ласточки» по МЦК, а на Тверской снова высадили деревья. Не когда разогнали Outline, не когда снесли Таганскую АТС, не когда Даниловский стал приятным рынком, не когда Рем Колхас достроил «Гараж», не когда ушел в отставку Сергей Капков, не когда открыли Крымскую набережную, не когда Сергей Собянин победил Алексея Навального в первом туре выборов мэра, едва-едва набрав 51 % голосов. Нет, она заканчивалась очень долго.

Давным-давно модно было мечтать, что Москва станет удобным для жизни глобальным мегаполисом, и каждый второй называл себя урбанистом. А потом эта мечта истончалась, истлевала, и к лету 2019 года от нее почти ничего не осталось — а то, что осталось, было со страшным треском разбито за последний месяц. Это теперь уже позапрошлая жизнь.

Формально горожане и правда получили то, что хотели. За 2010-е центр Москвы стал тем самым удобным для жизни городом. В Москве стало можно делать то, ради чего постиндустриальный город и существует: гулять, фланировать, ходить в кафе, развлекаться, отдыхать и общаться.

В Москве современный транспорт, недорогое такси, каршеринг, велопрокат, всевозможные доставки еды и продуктов. Здесь хороший кофе, необычное пиво и много вкусной еды, одна масштабная выставка сменяет другую. Каждую неделю летом случается очередной музыкальный фестиваль, рейв и городской маркет, а осенью нас по традиции ждут новые общественные пространства и музеи на ВДНХ, парки в спальных районах, новые километры метро, еще более удобные маршруты электробусов — или что там еще придумает мэрия.

В Москве можно делать то, ради чего постиндустриальный город и существует: гулять, фланировать, ходить в кафе, развлекаться, отдыхать и общаться

Только некоторые регионы могут похвастаться разнообразной событийной повесткой, а в Москве постоянно что-то происходит — и постоянно появляется что-то новое и классное. Российские города страдают от отсутствия современной среды, а в Москве комфортная улица — это масштабируемый продукт. Городская повестка демократизировалась, стала массовой и рутинной; это давно не элитарная вещь для узкой прослойки людей: никто больше не хочет становиться урбанистом, но у всех найдется мнение о происходящем в городе.

Впрочем, куда более важное следствие произошедших преобразований — не городская инфраструктура, а изменения в самих горожанах. Москва стала глобальным мегаполисом, и странно отрицать, что мы все глубже вживаемся в общемировую культурную повестку. А именно в глобальных городах формируется современная локальная идентичность как реакция на глобализацию.

На наших глазах на месте идеологического вакуума, оставшегося после развала СССР и заполненного химерами вроде государственного культа Победы, наконец-то нарождается новая этика — не просоветская, не антисоветская, а попросту несоветская. Феминизм, проблемы сексуального и домашнего насилия, экология, благотворительность, выстраивание сообществ и горизонтальных связей, общественная борьба с коррупцией и полицейским произволом и так далее — все эти темы параллельны и давно нерелевантны советскому опыту.

Наконец, постиндустриальный город порождает новых граждан, для которых государственный аппарат — не злой карающий бог, не заботливый родитель, а лишь наемный работник, который за очень высокие налоги делает жизнь интереснее и веселее. И если у этого работника выходит не слишком зажигательно, то это повод горожанам с него строго спросить.

На месте идеологического вакуума, оставшегося после развала СССР, нарождается новая этика —

не просоветская, не антисоветская, а попросту несоветская

В противовес этому все десятилетие московская власть так и оставалась региональной автократией, в которой ни жители, ни эксперты не могли толком влиять на ситуацию в городе. И все внешние успехи и позитивные преобразования не отменяли директивной сути режима. Более того, Москва была обречена на урбанистическую революцию вне зависимости от фигуры мэра: сперва новой администрации нужно было отделить себя от негативного образа Юрия Лужкова, а затем — снять лишнее напряжение после протестной волны 2011–2012 годов, воспользовавшись международным опытом

Мэрия играла в просвещенный абсолютизм: это Лужков был самодуром с плохим вкусом, а мы не такие, смотрите, специально для вас создаем современный город, и с нами сотрудничают классные ребята; это в остальной России все плохо, это федеральная власть карает, а у нас тепличные условия, живите в Москве как в Барселоне и Копенгагене, делайте свои малые дела и модные проекты, только не лезьте в политику, мы сами лучше знаем, как привести вас в светлое будущее. Отсюда и традиционный акт дарения, который случается каждый сентябрь в День города: мэр-господин великодушно поощряет своих горожан за то, что они хорошо вели себя в уходящем году.

Конечно, все это обман. Как бы Сергей Собянин не выводил себя за скобки политики, называясь крепким хозяйственником, не бывает отдельной городской, урбанистической и политической повесток — все политика. Нет никакой отдельной просвещенной московской власти, и нет никакой другой России — Москва и есть концентрированная Россия, а у остальных регионов просто меньше денег. Нет никаких подарков от просвещенного монарха — все оплачено нашими налогами. Но до поры до времени можно было закрывать глаза на ошибки или противоречивые методы мэрии на фоне быстрых позитивных изменений и общей гуманизации городской жизни; но до поры до времени бывшие нашисты при молчаливой поддержке полиции не приходили в модные общественные пространства избивать отдыхающую молодежь.

Да, пару лет назад сезонные уличные фестивали выглядели дурновкусно — помните то славное время, когда главным городским скандалом были неудачные цветочные фигуры? Но ведь это были честные праздники и ярмарки для всех москвичей. Мэрия свирепо и без предупреждения за одну ночь снесла все ларьки в центре? Да, чтобы расчистить место для удобных и красивых общественных пространств. Реновация районов хрущевок хотя бы на словах предполагала, что на их месте появятся кварталы условной Захи Хадид.

Нет никаких подарков от просвещенного монарха — все оплачено нашими налогами

Прежде жесткие действия мэрии формально укладывались в логику прогресса и превращения Москвы в современный мегаполис. Центр, разрезанный на части километрами заборов и оцеплениями из тысяч неопознаваемых людей в масках, прямо ей противоречит.

Власть годами создавала живой и свободный город, а когда он стал слишком живым и свободным — не придумала ничего лучше, как наступить на горло свой песне. Мы строили пешеходные зоны, а теперь по ним запретим ходить. Мы нечаянно помогли сформировать класс современных горожан, а теперь не дадим им говорить. Мы обещали комфортную и безопасную жизнь, а теперь заполним город людьми в форме. Пытаясь навести мнимый порядок, мэрия этот самый порядок нарушила: сотня солдат в броне на тихой улице не вызывает чувства спокойствия и безопасности — она вызывает страх и унижает самим фактом своего существования.

В 2011 году «Афиша» выпустила номер о молодых профессионалах с горящими глазами, которые пошли работать в московское правительство, потому что верили, что так можно изменить мир. В 2019 году сотрудничать с мэрией стыдно, все репутационные завоевания городской администрации за годы позитивных преобразований перечеркнуты.

Мэрия научилась сезон за сезоном на автопилоте воспроизводить устоявшуюся эстетику, но она ничем не может ответить на новые этические запросы горожан — не потому ли так бесят фейковые фестивали в парке Горького? У московской власти больше нет содержательной повестки — есть только цепи бойцов Росгвардии, прочесывающие аккуратные скверы и широкие тротуары, да будущий трехметровый забор вокруг слишком популярного уличного амфитеатра.

У московской власти больше нет содержательной повестки — есть только цепи бойцов Росгвардии

Но можно раз за разом перекрывать подходы к Тверской, можно снова и снова задерживать тысячи человек, можно в очередной раз успешно спасать мэрию или администрацию президента от вымышленного захвата — а в итоге все сильнее закапывать себя в этической войне, чтобы в один прекрасный момент просто проиграть в ней.

Урбанистическая революция закончилась, но городские изменения стали обыденным и необратимым процессом, и даже в самой худшей ситуации этой инерции хватит на годы вперед. Несложно представить, как когда-нибудь в светлом будущем в очередной День города новая мэр Москвы откроет горожанам пешеходную Тверскую улицу. На работу она будет ездить в электричке по энной линии Московских центральных диаметров, выслушивая в утренних новостях критику от оппозиционных депутатов Мосгордумы. На Лубянской площади можно будет собираться без согласования властей, и мэр, конечно же, заглянет туда на традиционный московский гей-прайд. Она никогда не назовет себя аполитичным крепким хозяйственником. Когда-нибудь все так и случится — этика победит эстетику.


Обложка: Валерий Шарифулин/ТАСС