В середине июля в Москве произошел беспрецедентный дипломатический скандал: посольство Франции закрыло свое торговое представительство — государственное агентство Business France — обвинив российские власти в создании препятствий для его работы. Как следовало из коммюнике посольства, в последние месяцы условия для работы Business France ухудшились «в связи с незаконными арестами, наложенными на его банковский счет, несмотря на то, что он защищен Венской Конвенцией, а также с выдворением его директора, обладающего дипломатическим паспортом».

Через два дня российский МИД в ответном заявлении раскрыл подробности, о которых не сообщили французы. Так, оказалось, что у Business France не было дипломатического иммунитета. Это подтвердилось в процессе судебного разбирательства по искам двух сотрудниц торгпредства, которые доказали, что были незаконно уволены. Фактически их борьба в суде за восстановление на месте работы привела к тому, что этого места работы больше не существует.

The Village поговорил с одной из этих женщин, Ольгой Тарасовой, которая рассказала, почему решила бороться в суде с французским торгпредством, как ей удалось его победить и довольна ли она результатами своей борьбы.


Ольга Тарасова

руководитель департамента потребительских товаров и здравоохранения агентства Business France

По первому образованию я преподаватель химии и французского языка. Второе образование получала в известной парижской бизнес-школе HEC (École des Hautes Études Commerciales) по специальности «Предпринимательство». До того как уехать в Париж, я работала в Санкт-Петербурге в компании «БоссФор», которая представляла в России французские люксовые бренды товаров для дома, такие как Yves Delorme и Philippe Deshoulieres. А из Парижа вернулась в Москву, получив приглашение на работу в компанию «Christian Dior Parfums &Cosmetiques» — ООО «Селдико».

В 2012 году из Business France (представительства по торговле и инвестициям Посольства Франции в РФ, которое до 1 января 2015 года называлось Ubifrance — Торговая миссия при Посольстве Франции в РФ), где уже работала моя знакомая из Санкт-Петербурга, поступило предложение возглавить департамент потребительских товаров и здравоохранения. Там у меня был небольшой коллектив — четыре человека в Москве и по одному в Петербурге и Екатеринбурге, а также стажеры: дружная команда. Мы продавали консалтинговые услуги французским компаниям и их российским филиалам, чтобы помочь им найти партнеров или расширить рынок сбыта в России — делали много мероприятий в резиденции посла Франции в Москве на Якиманке, в том числе — при поддержке супруги предыдущего посла Яэль Блик-Рипер (ужин Cartier, прием Belouga-Lalique), проводили серии встреч французских производителей и их дочерних российских компаний с российскими дистрибьюторами и агентами в разных городах, от Сочи до Владивостока.

Как происходило увольнение

В феврале 2017 года я взяла отпуск на 3 недели. Генеральный директор Business France в России (теперь уже бывший) Пьеррик Боннар лично провожал меня с улыбкой и пожимая руку. Он всегда хвалил меня, никаких претензий к работе не предъявлял — напротив, говорил, что надо продолжать в том же духе, поскольку результаты моего департамента эффективны. Когда же я вышла на работу утром 20 марта 2017, он подошел ко мне и сказал, что прямо сейчас у нас пройдет ежегодное собеседование. Я удивилась, потому что на ежегодное собеседование сотрудников обязаны вызывать минимум за неделю, но он настойчиво позвал меня к себе в кабинет со словами: «Это очень важно и надо сделать прямо сейчас».

Там уже сидела главный бухгалтер Business France в России Натали Шмитт (она же отвечала за кадровую политику), менеджер по коммуникациям Анатолий Мирюк (он почему-то выглядел очень довольным и загадочно улыбался) и главный юрисконсульт компании «Инпредкадры» Ирина Маневич (эта организация вела и хранила трудовые книжки сотрудников Business France). Боннар объявил мне, что я уволена и должна в течение 15 минут собрать свои вещи.

До сих пор у меня остался неизгладимый осадок на душе в связи с моим увольнением — ведь я проработала в Business France пять лет не то что без нареканий, а с многочисленными похвалами и благодарностями от коллег из центрального офиса и от клиентов, с регулярными премиями за достигнутые результаты (за объемы продажи услуг — наш департамент обслуживал от 80 до 150 компаний в год). Для меня это был шок, и я спросила у Боннара, почему вдруг возникла такая ситуация. «Ты сама знаешь, за что мы тебя увольняем», — ответил он. Но я не знала и минут 40 пыталась выяснить у собравшихся, какова причина моего увольнения. В ответ Боннар и Шмитт не менее семи раз предложили мне написать заявление об увольнении по собственному желанию: они говорили, что предоставляют мне возможность элегантно уволиться по собственному желанию, и что в таком случае у меня не будет никаких проблем. В противном случае они обещали уволить меня с формулировкой «за разглашение коммерческой тайны», написать на меня некою жалобу в МИД и испортить карьеру.


Боннар и Шмитт не ответили на просьбы The Village о комментарии. Мирюк сообщил, что не может давать комментарии относительно закрытия бюро и ситуации с увольнением сотрудников, так как при завершении контракта с посольством подписал приложение о неразглашении на 5 лет.  В парижском бюро Business France также не ответили на вопросы The Village.

Позже я вспомнила, что в декабре 2016 года, накануне Рождества директор одной крупной фармацевтической компании спросил, какие у меня проблемы с Боннаром. Я очень удивилась и сказала, что мне о таковых ничего неизвестно. На следующий день я подошла к Боннару и спросила, есть ли между нами какие-то проблемы и, если есть, то какие именно. На что он ответил: «Il n y’a pas de nuage!» (Ни облачка!), похвалил мою работу, но несколько раз спрашивал, кто мне сказал о проблемах между нами — я не стала ему говорить. Возможно, мне следовало обратить на эту ситуацию больше внимания, но я же была увлечена работой и поверила Боннару, удивилась внутри себя, почему уважаемый директор фармкомпании говорит какие-то глупости. А ведь время показало, что он оказался прав и по причине своего ко мне хорошего отношения хотел предупредить меня.

После того как я отказалась написать заявление об увольнении по собственному желанию, я пошла в свой кабинет под конвоем Боннара и Шмитт. Они даже не дали собрать мне все свои вещи. Затем Боннар самолично довел меня до выхода, и я оказалась в буквальном смысле за дверью и без работы. Во время моего конвоирования от кабинета до выхода из посольства Боннар, оставшись со мной наедине на краткий промежуток времени, тихо, но четко сказал мне: «Ваша безопасность больше не гарантирована».

Вскоре мне начали звонить мои сотрудницы и говорить, что их запугивают: заставляют написать негативную информацию обо мне, угрожая принятием дисциплинарных мер. Впоследствии я узнала, что две сотрудницы из моего департамента получили выговоры.

Боннар самолично довел меня до выхода, и я оказалась в буквальном смысле за дверью и без работы.

В состоянии стресса я заболела, у меня поднялась температура. С трудом дошла до поликлиники. Врач, осмотрев меня, предложил экстренную госпитализацию, но я отказалась. 24 марта мне в поликлинике сказали, что мое состояние немного улучшилось, и закрыли больничный лист. После чего я пошла в офис получать свою трудовую книжку, ведь в день моего увольнения мне не выдали никаких документов.

Сразу же после того, как мне стало легче, я решила идти в суд. Встретилась с адвокатом, рассказала эту историю — он сказал, что мои права нарушены. Порекомендовал написать исковое заявление о восстановлении моих трудовых прав, компенсации морального вреда и вынужденного прогула. 27 марта 2017 года мы подали иск в Замоскворецкий районный суд Москвы, который 19 октября 2017 постановил восстановить меня в занимаемой должности: начальника департамента и обязал Business France выплатить мне компенсацию за вынужденный прогул и за причиненный моральный вред.


Как следует из решения по делу № 2-3089/17, опубликованному на сайте Мосгорсуда, Замоскворецкий суд постановил взыскать с Представительства по торговле и инвестициям Посольства Франции в Российской Федерации — Структурного подразделения на территории РФ Государственного коммерческого и промышленного предприятия «Бизнес Франс» — в пользу Тарасовой Ольги Сергеевны заработную плату за время вынужденного прогула с 24 марта 2017 года по 19 октября 2017 года в размере 2 306 272,94 рубля; в счет компенсации морального вреда 50 000,00 рублей; расходы на представителя в размере 45 000 рублей 00 копеек, расходы на отправку корреспонденции, нотариальное заверение документов для суда, расходы на переводы с французского языка на русский, заверение переводов, печать и копирование документов для представления в суд, ответчику, 3-му лицу в размере 70 911,32 рублей. Представители ответчика на судебные заседания по делу Тарасовой не явились, хотя были извещены должным образом и получили повестки в суд.

Поскольку Business France не стало добровольно выплачивать мне компенсации по решению суда, в Управлении по исполнению особо важных исполнительных производств ФССП РФ было возбуждено исполнительное производство в отношении должника.

В январе 2018 года я предъявила исполнительный лист, выданный Замоскворецким судом Москвы, в АО Райффазенбанк, где находились счета моего работодателя. Банк исполнил решение суда в принудительном порядке — то есть списал с расчетного счета Business France денежные средства, которые Business France мне было должно. Таким образом, я в принудительном порядке получила сумму, причитающуюся мне за вынужденный прогул по 19 октября 2017 включительно. Насколько мне известно, после этого свой исполнительный лист к принудительному взысканию предъявила и моя коллега Марина Дорош: ей не удалось взыскать всю сумму долга, но ее исполнительный лист был поставлен на картотеку в Райффайзенбанке — это значит, что поступавшие на счет Business France денежные средства должны были списываться в ее пользу в принудительном порядке. Но Business France прекратило операции поступления на свои счета в Райффайзенбанке и стало осуществлять платежи по текущей деятельности и выплачивать зарплаты сотрудникам с банковского счета в Казахстане, — как я предполагаю, чтобы не исполнять решения Замоскворецкого  суда в отношении Дорош.


Во время исполнительного производства по делу Тарасовой против Business France Федеральная служба судебных приставов обратилась в МИД РФ с запросом о наличии дипломатического иммунитета у данной организации. Как сказано в ответном письме замминистра иностранных дел Александра Грушко, «изучив уставные документы агентства «Бизнес Франс», а также те реалии, в которых функционирует его бюро в России <…> пришли к выводу, что данная структура на сегодняшний день работает в нашей стране без правовых оснований, дипломатическим иммунитетом не обладает» (копия письма есть в редакции. — Прим. The Village).

Безусловно, я вместе со всем коллективом переживаю, что французская сторона приняла решение закрыть Business France в России. В этом нет ничего хорошего ни для меня, ни для сотрудников, которых по факту выставили на улицу, пусть и с хорошей компенсацией. Но надо отметить, что Business France никто не заставлял закрываться. МИД РФ уже выпустил официальное коммюнике о том, что неоднократно предлагал Business France привести свой статус в соответствие с российским законодательством, и эта ситуация неоднократно обсуждалась на уровне министров иностранных дел двух государств, начиная с сентября 2017 года. Однако в Business France решили не делать ни того, ни другого.


Генеральный директор российского офиса Пьеррик Боннар был объявлен МИД РФ персоной нон грата и покинул Россию еще в апреле 2018 года (Боннар не ответил на просьбу о комментарии от The Village).

Почему не соблюдались российские законы

Я не знаю, почему в Business France ни в какую не хотели легализоваться. Могу только предположить, что без регистрации юридического лица в России можно было заниматься коммерческой деятельностью — продавать услуги французским и российским предприятиям — и при этом не платить налог на прибыль. Более того, под видом отдела посольства коммерческое агентство Business France многие годы получало возмещение НДС из бюджета Российской Федерации — я ответственно об это говорю со слов бухгалтера Натали Шмитт, которая гордилась дополнительным заработком. Хотя сотрудник финансового отдела центрального офиса Business France Мишель Пешеро всегда высказывал свои опасения на счет сомнительности подобных возмещений и не приветствовал их.

Видимо, они не хотели терять необоснованные преференции. Платежи за услуги, оказываемые на территории России, уходили на счета Business Franсe во Франции, российский бюджет налогов за оказанные на территории России услуги не получал. Причем это были не дешевые услуги: мы продавали их по цене от 3000 до 20 000 евро.

То, что Business France не соблюдало российское законодательство и в итоге закрыло свой офис в России, этой организации в глобальном масштабе может повредить: ведь подобным же образом (без регистрации юрлица) они работают во многих странах мира. Слышала, что Норвегия давно не согласилась на то, чтобы Business France работала на территории страны под дипломатическим статусом, будучи на самом деле государственным предприятием коммерческого и промышленного характера (согласно выписке из Парижского реестра коммерции и предприятий от 29 ноября 2017 года, копия которой есть в распоряжении редакции. — Прим. The Village). Думаю, после истории в России в других странах к Business France тоже могут возникнуть вопросы по поводу правовых оснований деятельности этого агентства, по поводу налогов.

Видимо, они не хотели терять необоснованные преференции.

Мой случай незаконного увольнения — не единственный. Больше меня пострадала Марина Дорош, которую уволили в 2013 году без какого-либо объяснения причин: после увольнения она на нервной почве пережила три операции на глазах, и ей даже была оформлена инвалидность вплоть до восстановления зрения. Более того, моя предшественница Кира Озани, как я узнала впоследствии, тоже была уволена со скандалом — и она, будучи французской гражданкой, подавала в суд во Франции. Но в конечном счете к закрытию российского офиса Business France привели не незаконные увольнения, а нежелание руководства Business France вести свою деятельность в России по законам нашей страны.


Александр Захаров

партнер Paragon Advice Group

Похоже, что Business France либо не проконсультировали, либо ввели в заблуждение. Они могли все законно сделать и месяц назад:

 Зарегистрировать филиал;

 Зарегистрировать ООО со 100 % участием французской организации, уверен, что такое право у неё закреплено в учредительных документах

 Договориться через МИД Франции с МИД России об особом (приравненным к дипломатическому) статусе такой иностранной организации и ее загранпредставительствах по аналогу регулирования во Франции. Россия не обязана признавать действие французского закона автоматически в этой связи.

Думаю, это упущение руководства этого представительства, их нужно призывать к ответственности во Франции.


Ольга Тарасова

руководитель департамента потребительских товаров и здравоохранения агентства Business France

Какие еще последствия вызвало увольнение

Безусловно, эта история очень повредила моей карьере. По решению суда, которое было вынесено до закрытия офиса Business France в России, меня должны были восстановить на работе. Конечно же, я прикладывала большие усилия, чтобы это произошло. В том числе, три дня простояла под дверью посольства с решением суда, вступившим в силу, каждый раз с двумя свидетелями — но Боннар дал личное распоряжение охране посольства меня не пускать: и это при том, что руководство Business France само подписало со мной трудовой контракт по трудовому праву РФ.

Не пустив меня на работу, Боннар совершил действия, имеющие признаки правонарушения, описанного статьей 315 Уголовного кодекса РФ: «Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта». Проходящие мимо меня во время этого стояния сотрудники Business France и посольства выражали слова поддержки, что конечно, морально очень мне помогало, но не заставило Пьеррика Боннара исполнить решение суда. Я слала ему телеграммы, писала письма с требованием исполнить решение суда, звонила ему на мобильный и рабочий телефоны — он просто не брал трубку, скрывался от меня.

Более того, я много раз писала генеральному директору Business France в Париже с просьбой принять меры для решения моего вопроса, мой адвокат официально обращался к министрам, курирующим Business France, я даже написала президенту Франции Эммануэлю Макрону. Никто мне не ответил, мое приглашение к диалогу повисло в воздухе.

Даже люди, которые хорошо меня знают, говорят: «Оль, ну как мы тебя возьмем на работу с такой записью, даже при наличии решения суда?

Конечно, я изучала вакансии на рынке труда, встречалась со своими знакомыми генеральными директорами французских компаний в России. Но запись в трудовой книжке об «однократном грубом нарушении трудовой дисциплины — разглашении коммерческой тайны», которую я не разглашала (что подтвердил суд), конечно же, все портит. Даже люди, которые хорошо меня знают, говорят: «Оль, ну как мы тебя возьмем на работу с такой записью, даже при наличии решения суда? Мы же должны будем объяснять это головной компании во Франции. А при наличии других кандидатов понятно, кого они предпочтут». Открывать свой бизнес не думала — на это у меня нет денежных средств. Поэтому сейчас, поскольку исполнительное производство продолжается, а в офисе Business France работает Натали Шмитт, я буду продолжать предпринимать меры к исполнению решения суда совместно с ФССП РФ.

Когда я начинала судебный процесс против Business France, люди говорили: «Ты время потеряешь, бороться со структурой, которая в посольстве сидит — это нулевые шансы на победу». Но все оказалось иначе. Государственные органы Российской Федерации активно встали на мою защиту от произвола и от противоправных действий, связанных с грубейшими нарушениями моих трудовых прав.

Должна отметить, что коллеги из Business France тоже помогали, в том числе московские. Они выражали моральную поддержку, сочувствие. Так что в будущее все же смотрю с оптимизмом и буду бороться за свои права до полного восстановления справедливости. Закрытие офиса Business France в России не снимает с этой организации обязанности по исполнению решения суда в части моего восстановления в занимаемой должности и исправления неправомерной записи об увольнении по виновной статье в моей трудовой книжке. Ведь их центральный офис в Париже  пока еще не закрылся. Также я еще до закрытия Business France в РФ подала новый иск о взыскании компенсации за моральный ущерб и зарплаты за вынужденный прогул с того момента, когда я была восстановлена в должности по решению суда.



Обложка: LEMeZza / Wikimedia / (CC BY-SA 3.0)