В Америке в индустрии рестлинга давно крутятся большие деньги — шоу показывают по телевизору, оно собирает стадионы, по его мотивам создают видеоигры. В России же рестлинг не так популярен. В стране три организации по рестлингу, у самой крупной 25 тысяч подписчиков во «ВКонтакте». The Village пообщался с рестлерами из Москвы и узнал, кем им приходится подрабатывать, чтобы выжить, и как много рестлеров умирает на ринге.

Фото- и видеосъемка

Сергей Иванютин

Ярослав «Учитель» Шубин

23 года

Друзья считают меня клоуном, актером и циркачом. Я пытался объяснить, в чем кайф рестлинга, но их сложно переубедить. Хотя иногда по приглашению они приходят на мои матчи. Когда я занимался на любительском уровне, родители нормально относились к моему увлечению, а сейчас они против, потому что я могу получить травму. Но я никого не слушаю, мне не интересно ничье мнение, потому что рестлинг — это смысл моей жизни.

В среднем один матч длится минут десять. Мой лучший бой — первый. Я тогда харкнул противнику в лицо, что, конечно, очень понравилось зрителям. Кстати, этот прием мне посоветовал оппонент. После плевка он разозлился, провел свой коронный прием и победил. Еще помню, как-то раз на ринге рестлера облили бензином и подожгли — у него горело все лицо. Иногда мы используем стулья, столы, палки. Конечно, это больно, но в рестлинге все больно. Постоянно жестить не стоит, потому что хороший рестлер должен заинтересовать зрителя все-таки своей игрой, а не насилием.

Самый больной прием — это чоп — удар со всего размаху ладонью по груди. Он похож на шлепок и бьется в полную силу. Такой удар нельзя сыграть, от него ведь должен оставаться смачный звук. На груди после чопа остаются следы — у меня вот уже две недели держатся. Да, порой случаются конфликты из-за того, что кто-то не рассчитал силу, но специально в рестлинге тебя никто ломать не будет.

На следующий день после матча я не выхожу из дома и просто лежу на кровати, потому что у меня отбиты легкие и ладони. Самая распространенная травма в рестлинге — это порванные связки. Вообще, всегда нужно быть готовым умереть на ринге, потому что это совсем не сложно. В России я таких случаев не помню, но в мире каждый год умирает два-три рестлера.

Из чего состоит бой

В Америке и Японии сюжет шоу придумывают сценаристы, а в России организаторы соревнований только говорят нам, кто победит в матче, а мы сами решаем, чем матч будет наполнен. Сценарий боя я придумываю вместе с оппонентом — мы встаем на ринг, и понеслась: «давай ты мне это сделаешь, я тебе это» и так далее. Обычно мы начинаем готовиться за две недели, хотя недавно меня в последний момент позвали принять участие в показательном матче, и мы с соперником подготовили пятиминутный бой буквально за десять минут.

Я грязный отрицательный персонаж, поэтому мои коронные приемы — это удары в глаза и пах, болевые, удушающие. Любой матч в рестлинге строится на том, что хилл, то есть плохой парень, доминирует над фейсом — хорошим парнем. А в конце боя фейс одерживает или не одерживает победу над злом. Большую часть матча хилл месит фейса ногами, душит или, пока судья не видит, использует запрещенные приемы. Чтобы судья не видел, надо его отвлечь, например показать пальцем на что-нибудь.


Я хотел быть антихристом российского рестлинга. В итоге организаторы НФР предложили мне образ школьного учителя Ярослава Державина, и я согласился


Я всегда хотел играть отрицательного персонажа. Хороший персонаж ведь должен заслуживать любовь публики, а плохого должны все ненавидеть — им быть проще. Я обычно говорю зрителям, что они тупые и недостойны смотреть на такого умного человека, как я. На меня хорошо реагируют, кричат мне что-то в ответ. На ютьюбе в комментариях всякие школьники пишут про меня гадости. Хотя иногда вижу, как какой-нибудь взрослый мужик пишет: «Вот крыса, со спины напал».

Раньше у меня не было конкретного образа на сцене. Сперва я был Ивилсом — злым парнем в порванной рубашке, потом Зингардом. В НФР (Независимая федерация рестлинга. — Прим. ред.) я пытался самостоятельно придумать яркий образ для своего персонажа, но у меня были слишком наполеоновские планы для новичка. Я хотел быть антихристом российского рестлинга. В итоге организаторы НФР предложили мне образ школьного учителя Ярослава Державина, и я согласился. Я выхожу на ринг под оду «К радости» Бетховена, в очках и пиджаке, иногда еще рисую на школьной доске. Мой герой постоянно поучает соперников и считает, что он самый умный рестлер России.

Что касается костюма, то я просто купил красные мужские лосины фирмы Umbro и заказал рестлерские ботинки из США, которые в России даже не продаются. Они выглядят как берцы, но только они не тяжелые, а мягкие. Я выступаю с голым торсом, потому что мне лень надевать что-то сверху. Я скептически отношусь к людям, которые покупают костюмы чуть ли не за 20 тысяч рублей. Если бы можно было, я бы вообще выступал в трусах. Я бы не сказал, что у меня красивое телосложение, но тело и лицо — это важная составляющая любого рестлера. Зрители хотят видеть на сцене атлетов, и если ты раскачанный или просто здоровый толстый мужик, то у тебя больше шансов понравиться публике.

Важная часть боя — это промо, то есть видео, предваряющее матч. В промо может быть только монолог или диалог, а может быть и потасовка. Говорить нужно недолго — примерно минуту, но меня порой распирает минуты на три. Звучит это примерно так: «Здравствуйте, уважаемые зрители НФР, меня зовут Ярослав Державин, сегодня я научу вас уважать себя. Я, Ярослав Державин, самый умный рестлер НФР, сегодня буду биться против Ивана „Локомотива“ Маркова. Он, конечно, силен и красив, но туповат». Обычно промо размещают во «ВКонтакте», а на самом матче рестлеры не общаются — разве что в Америке, где шоу проходят не раз в месяц, а каждый день. А если мы будем еще и трещать, на нас вообще никто ходить не будет, потому что все хотят рестлинга.

Среди ярких образов русских рестлеров могу выделить ребят с разрисованными лицами как у сатанистов, которые называют себя «Культ боли». Или клубных ребят-танцоров, которые выходят под зажигательную музычку. Ну и конечно, стоит отметить цифрового мессию, у которого голос как у робота и лазеры на весь зал из кулаков. В Петербурге еще выступает человек-шаман, который общается на непонятном языке. А на Западе, кстати, у многих рестлеров нет ярких образов, они просто играют самих себя.

В детстве я смотрел рестлинг по телевизору, а в 14 лет во «ВКонтакте» наткнулся на секцию рестлинга. Тренировки проводили два парня, один из которых раньше выступал в НФР, а второй, по-моему, нигде и не выступал. Сперва меня учили безопасно падать и делать кувырки, а уже через месяц я участвовал в детских боях, записи которых выкладывали в интернет. Занимались там в основном мои одногодки, а одно занятие стоило 2 тысячи рублей. Параллельно с рестлингом я занимался борьбой: по выходным — рестлинг, а по будням — айкидо.

Когда мне исполнилось 18, я пришел в НФР и еще год учился рестлингу там. Одна из моих проблем во время обучения заключалась в том, что я не чувствую момент, когда мне нужно упасть. Когда соперник бьет меня несильно по груди, я падаю невпопад или неестественно медленно. Другой прием, который мне тяжело давался, — это влет в угол ринга. Противник толкает тебя, а ты должен в полете развернуться и встать в угол спиной. Это не так просто — нужно повернуться только на последнем шаге, правильно поставить ноги и правильно положить руки на канаты. А если развернешься раньше времени — ударишься головой. Тренируя этот элемент, я все время отбивал себе лопатки — мне кажется, из-за этого у меня появилась травма плеча.

Перед тем как выйти на ринг перед зрителями, любой рестлер должен пройти экзамен в НФР. Чтобы его сдать, нужно полностью выстроить бой: придумать начало, все приемы и конец. Любому рестлеру необходим талант. Некоторые ребята учатся по три года и все равно не могут сдать экзамен. Они либо недостаточно харизматичные и не могут сыграть боль, либо деревянные и не чувствуют свое тело. Кстати, актерской игре нас учат довольно мало — раз в неделю этому посвящается порядка 20 минут.

«Моя работа — это ад»

Матч по рестлингу — это красиво и интересно. Мне нравится смотреть матчи легковесов, потому что они совершают фантастические акробатические приемы. Прыгать за ринг головой вниз — это не только очень страшно, но опасно. Иногда я смотрю бокс и ММА (смешанные боевые искусства, Mixed Martial Arts. — Прим. ред.), чтобы перенять оттуда удары или захваты, но я не приемлю физическое насилие вне ринга. Моего знакомого зарезали на улице, поэтому я стараюсь не доводить дело до физического конфликта.

В среднем на наше шоу приходит 100–150 зрителей, но раз в год мы проводим крупное шоу, куда приглашаем зарубежных звезд, и в зал набивается порядка 800 человек. Мы хотим, чтобы рестлинг официально стал профессиональным видом спорта в России, но пока подвижек в этом направлении нет. По сути, мы занимаемся спортивным развлечением. Рестлинг приносит минимальный доход — зарабатывать им на жизнь не получится. Моя прибыль — это закрытая информация, но могу сказать, что на эти деньги можно купить месячный абонемент в спортзал.

Я подрабатываю на складе в ресторане — слежу за сроками годности и таскаю коробки. Работаю пять дней в неделю с восьми утра и до пяти вечера. Моя работа — это ад. Она очень тяжелая и не прибыльная. При этом я еще четыре раза в неделю тренируюсь и пытаюсь ходить в спортзал. Я не верю, что в России можно будет нормально зарабатывать рестлингом, поэтому в будущем хочу уехать из России и выступать за границей, например в Японии. Это цель моей жизни.

Александр «Вертиго» Клапцов

32 года

Первый вопрос, который задают дилетанты: «А у вас все не по-настоящему?» Я всегда отвечаю, что у нас все по-настоящему. По-настоящему рвутся связки. По-настоящему мне недавно пилили ногу в больнице. По-настоящему я восстанавливался больше полугода. По-настоящему людям выбивают челюсти, и у них настоящие сотрясения мозга. Все удары в рестлинге приближены к реальности. Бить надо плотно, но безопасно.

Мы же не кричим актерам в театре: «А вы репетировали заранее!» Или на концерте музыкантам: «Вы же уже репетировали эту песню, зачем я ее слушаю?» А сколько мы видим постановочных матчей в боксе или футболе? Реслинг — это спортивное шоу. Он включает в себя и театральность, и высокий атлетизм, и мыльную оперу. В нем все перемешано — это спорт будущего.

Часто зрители не видят, что боец получил травму, потому что в шоу не должно быть пауз и провисаний. Организаторы матчей всегда стараются оседлать любую ситуацию и использовать ее в качестве шоу. Поэтому никогда нельзя точно сказать, что произошло по-настоящему, а что нет.

Я не буду приводить примеры из своей практики, но расскажу про «монреальский облом». Перед последним матчем известного канадского рестлера Брета Харта ему сказали, что он должен проиграть бой и отдать чемпионский пояс. Но Брет Харт не был согласен. В итоге в определенный момент матча судья подыграл его оппоненту и засчитал ему победу, хотя Харт не сдавался. Он отказался принимать поражение, плюнул в лицо президенту ассоциации, по-настоящему его ударил и ушел. Был огромный скандал, об этом случае сняли много документальных фильмов, но мне кажется, что все было подстроено — просто их федерация очень хорошо рассказывает истории. Сейчас, кстати, отношения федерации и рестлера потеплели, и он скоро вернется на ринг.

Цифровой мессия

У меня образ цифрового мессии. Мой персонаж видит будущее без людей и только в киберпространстве, где он будет править потоками цифровых копий людского сознания. Не все понимают мои речи, потому что я говорю высокопарно и часто делаю отсылки к современной культуре. Например, я упоминаю образ Чужих, у которых общее сознание — как улей. У меня такое же сознание.

Мой коронный прием называется киберпространство — это перелом шеи противника о плечо. Я разворачиваю человека спиной к себе, падаю на копчик и тяну соперника назад. Этот прием — отсылка к роману Гибсона «Нейромант», в котором впервые и появился термин «киберпространство». Герои романа входили в киберпространство с помощью специальных шлемов, у которых сзади были разъемы для проводов. Я же на ринге резко бью соперника по затылку, и он как будто входит в киберпространство.

Большинство рестлеров выходит на ринг под метал — звук такой, будто картошка посыпалась. Мне это порядком надоело, поэтому я выхожу под ретровейв. Также я использую лазеры из рук и из глаз. Все рестлеры носят яркие вызывающие костюмы, чтобы зритель не соотносил себя с бойцами на ринге. Рестлер всегда должен быть круче обывателя — за него должны хотеть болеть.


У нас все по-настоящему. По-настоящему рвутся связки. По-настоящему мне пилили ногу в больнице


В обычной жизни я офисный сотрудник, работаю в конструкторском бюро — проверяю компьютеры после сборки. О рестлинге я узнал в детстве по телевизору, а в 2011 году начал тренироваться. Да почти все начинают увлекаться рестлингом в юном возрасте: кто-то прыгает с другом на снегу или в сене в деревне, а кто-то на даче обтягивает деревья шлангом.

В свободное время я играю дэт-метал — моей основной группе десять лет. Рестлинг — это быстрые углеводы, а музыка — более философское занятие. Моя супруга — вокалистка в группе, скоро мы будем записывать четвертый альбом. Она поддерживает мое увлечение рестлингом, до появления ребенка не пропускала ни одного моего выступления. А вот мама не воспринимает это хобби — сразу закрывает лицо руками, говорит, что не может смотреть. Она медик и знает, что падение с двухметровой высоты на спину или на голову — это реально больно.

Тренер

После двух лет выступлений меня попросили поработать помощником тренера, и с тех пор я тренирую ребят, которые хотят выступать в НФР. База приемов в рестлинге небольшая, но вокруг нее океан движений. Для некоторых учеников перепрыгнуть через канат — это большая проблема, а ведь еще нужно уметь запрыгнуть или перелететь через него сальто. Тренировки провожу раз в неделю, и мне за них платят, но это символические деньги. Раньше на ринге выступали просто фанаты рестлинга, сейчас же уровень подготовки сильно вырос.

Чтобы достичь высокого уровня, нужно пойти на большие жертвы. Я все-таки не только рестлер, но и музыкант и отец — мне трудно с головой уйти в индустрию, которая в России никому не нужна и в которой невозможно заработать. А на мировом уровне запредельная конкуренция.

Плюс многие рестлеры ломаются. Да даже в России из 50 человек набора на ринге дебютирует лишь один. У нас еще нет ветеранов в индустрии, мы, по сути, подростки, которые выросли на телевизоре и сами стали драться.

Иногда я смотрю ММА, но там бои проходят быстро и не очень красиво: один удар, и все закончилось. А я все-таки воспитан на фильмах с Ван Даммом, где драка — это в первую очередь красиво. Вот в Мексике рестлинг — это сплошная акробатика и вау-эффект, как в цирке. У них, кстати, все бойцы выступают в масках, поэтому особенно популярны бои «маска против волос» или «маска против маски», когда проигравший отрезает волосы или снимает перед зрителями маску. А для мексиканского рестлера снять маску значит лишиться карьеры. Еще из интересных форматов боя могу выделить «мани ин зе банк», когда рестлеры дерутся не за титул, а за чемодан с деньгами или за право подписать контракт с федерацией.

За рубежом рестлинг популярнее, чем в России, особенно в Азии. Я выступал в Сингапуре, и там на шоу приходит не меньше тысячи зрителей. Недавно наши девушки ездили в Непал, так туда вообще пришло 2,5 тысячи. Им даже министр спорта вручал медали за продвижение рестлинга в Непале.

Будут деньги в российском рестлинге — будут дорогие камеры и хороший монтаж видео, и рестлинг станет популярнее. Сейчас всем нужно визуалити, а мы сидим в андеграунде и все делаем сами. Порой приходят новые амбициозные люди и предлагают что-то новое, но сталкиваются со старыми проблемами, и у них опускаются руки.

Полина «Мефисто» Никитина

28 лет

Мной ломали стол, меня били стулом по спине, я падала с двухметровой высоты за ринг. С девушками в рестлинге не обращаются бережнее, чем с мужчинами, — все удары наносят в ту же силу. На ринге неважно, какой у тебя пол, никто не боится жертвовать своим телом и здоровьем, чтобы показать хороший матч. Но девушкам больнее даются падения, потому что у нас меньше площадь тела.

Благодаря большей выносливости мужчины часто показывают более красивые матчи, хотя мы тоже стараемся. Недавно, например, у нас состоялся первый женский матч с лестницами. Участвовали четыре девушки. Выигрывает та, которая залезет на лестницу и сорвет чемпионский пояс. Также я участвовала в матче с цепями. На мне и на моей оппонентке был надеты ошейники, между которыми натянута тяжелая плотная цепь. Мы душили друг друга цепью, наматывали ее на руки и на ноги, чтобы ударить, и просто лупили по спине.

Но это все не так жестоко, как то, что происходит в ультравайленс-матчах, которые у нас не практикуются. В таких хардкорных боях все удары настоящие, и часто один рестлер по-настоящему протыкает другому ухо степлером или обязывает колючей проволокой. Или, например, включают газонокосилку и прикладывают ее к телу. Я не осуждаю ребят, которые в этом участвуют, но не считаю это рестлингом.


У меня был образ избалованной девочки, этакой любительницы айфонов. Но после поездки в Индию я вернулась более просветленным человеком, стала положительным героем и теперь играю саму себя


Если рестлер получает на ринге травму, он может остановить матч. Я видела, когда в самом начале боя спортсмен, прыгая за ринг, случайно задел ограждение и сломал ногу. Несмотря на сильную хромоту, он довел 20-минутный бой до конца, а потом выбыл на три или четыре месяца. Бывало, что я выходила на матч с температурой под 39, хотя могла бы спокойно отказаться, потому что бой — это большая нагрузка на сердце. Конечно, мне было страшно за свое здоровье, но на ринге мне помог адреналин.

Важная часть рестлинга — это доверие. Когда я борюсь против Рамоны, высокой спортивной девушки, я спокойна — я знаю, что она меня не травмирует. Я не боюсь выйти на ринг с Кейси, которая невысокого роста, но хорошо владеет карате. Я знаю, что я огребу от нее, но огребу без травм. А вот с другой плотненькой девочкой, которая не ходит в тренажерный зал и не часто появляется на тренировках, мне бы не хотелось проводить бой, потому что она может меня уронить или сделать небрежно какой-нибудь прием.

Истоки

Мой старший брат всегда увлекался драками и единоборствами, поэтому я росла пацанкой: бегала на каблуках, все ломала и прыгала в юбке с гаражей. С 1995 года моя главная страсть — это Mortal Combat. Началось все с фильма, а потом я стала играть на «Денди» и «Сеге». Мой любимый персонаж — all-time favorite — это Лю Кан, а из девушек — Милина и Синдел. Я, кстати, до сих пор слежу за новыми версиями «Комбата» и играю в них в телефоне. Поэтому неудивительно, что, когда в 2002 году я переключала каналы и наткнулась на рестлинг, он меня захватил.

В данный момент в России выступают семь девушек-рестлерш: четыре в Санкт-Петербурге, две — в Москве и одна в Нижнем Новгороде. Я не сталкивалась в России с мнением, что рестлинг — это не девичье занятие, обычно люди перестают так говорить сразу после первого просмотренного матча.

Изначально я смотрела только бои девушек, и мне очень нравились их яркие образы. Одна была «девушкой с севера», другая — в образе голливудской звезды. Рестлинг был для меня своеобразным сериалом.

Когда я пришла в рестлинг, у меня был образ избалованной девочки, которая вышла замуж за генерального менеджера НФР (он действительно мой муж) и считает, что ей все позволено. Этакая любительница айфонов, которая много говорит, а на самом деле ничего собой не представляет. Но после поездки в Индию я вернулась более просветленным человеком, стала положительным героем и теперь играю саму себя.

Последние девять лет я работаю менеджером по продажам в интернет-магазине. Работаю до шести, после чего обычно еду на тренировку — по рестлингу или в зал. Домой приезжаю не раньше десяти вечера, и я уже привыкла к такому режиму. В свободное время смотрю записи матчей либо сериалы.

Я считаю, что рестлинг появился в России на рубеже XIX и XX веков в виде цирковой борьбы — ей занимался еще Поддубный. А репутацию современному российскому рестлингу в свое время подпортили трансляции на ТНТ с юмористическими комментариями Фоменко. Он создал у зрителей представление, что рестлинг — это подстава, и комментировал его как комедию. Сейчас же на «2х2» рестлинг освещают более качественно.