Петербуржцу Игорю Ружанскому 29 лет, по образованию он инженер (окончил Лесотехнический университет), а по роду занятий — продакт-менеджер маркетплейса Beautify (мобильное приложение для бьюти-индустрии). Работая на фрилансе над мобильным приложением, Игорь решил, что в свободное время хочет заняться физическим трудом. Так в сентябре появился его проект по реставрации старых советских радиол «Ригонда» — похожих на винтажные тумбочки устройств с радиоприемником и проигрывателем пластинок. Игорь отреставрировал уже около 15 радиол — в большинство он вмонтировал Bluetooth-датчики, чтобы устройства с «теплым ламповым звуком» можно было использовать еще как колонки для прослушивания музыки, например, с айфона. Вероятно, в данном жанре петербуржец стал первопроходцем: ни мы, ни сам герой не нашли свидетельств того, что кто-либо занимался этим раньше.

Игорь работает в двухэтажном гараже в Приморском районе, там же находится музыкальная студия, в которой записывается его группа. О реставрации радиол герой рассказывает в инстаграме. Мы поговорили с Игорем о том, кто и почем покупает у него радиолы; почему на них хорошо слушать инди-рок, а современный рэпчик — нет; и каково это — когда в процессе реставрации тебя десятки раз било током.

Интервью

Юлия Галкина

Фотографии

Виктор Юльев

Первая радиола. Ткань. Склад

У нашей семьи есть дача в Ленобласти, на 60-м километре Мурманского шоссе. На втором этаже стояла радиола — наверное, первый аудиопроигрывающий прибор в моей жизни. Мне было пять или шесть лет, когда я начал слушать пластинки, которые покупал папа. В дождливые дни включал «Неизвестные песни» Виктора Цоя: не то чтобы это мой любимый альбом (хотя группу «Кино» я люблю) — просто пластинок было не очень много, и эту я слушал на репите. С радиолы началась моя любовь к музыке. С 18 лет я и сам на любительском уровне играю на разных инструментах. Радиола до сих пор стоит на даче, я планирую забрать ее домой.

За последние три года я пару раз видел выкинутые на помойку радиолы, и мне это казалось несправедливым. Когда я начал на фрилансе продюсировать мобильное приложение, у меня появилась навязчивая идея, что я должен чем-то занять руки — физически, а не только за компьютером. Я нашел на «Авито» старую радиолу, отреставрировал ее и выставил там же — ее почти сразу купили. Так все и началось.

Первую радиолу я отреставрировал в сентябре — с тех пор узнал много нового про старую технику. Технология внедрения Bluetooth в систему прошла 10 итераций: от самой неудобной, ручной, с лишними проводами — до полностью автоматической, невидимой и беспроводной. На восстановление одного аппарата в среднем уходит пять-семь дней — в зависимости от исходного состояния радиолы.

На мой взгляд, едва ли не самое ценное в радиоле — декоративная акустическая ткань. Если она испортилась, такую же найти невозможно. Именно поэтому я не подбирал радиолы, выброшенные на помойку: они стояли под дождем, в грязи — от ткани ничего не осталось.

Мне по-прежнему приходится брать радиолы на «Авито». Самый частый сюжет: люди купили или получили в наследство старую квартиру, в которой стоит ненужная им радиола. Они относятся к ней как к морально устаревшему деревянному ящику на ножках, который просто занимает место. Два продавца, впрочем, рассказали, что у них якобы есть доступ к складу радиол. Меня это заинтриговало. История пока не получила развития, но я очень надеюсь на этот канал. Я скупил почти все хорошие радиолы в Петербурге и сейчас вынужден переключиться на Ленобласть, но и там их не так много.

Рижский завод. Эстетика. Удары током

Я реставрирую только радиолы «Ригонда-101 Моно», которые собирали на заводе имени Попова в Риге (эту модификацию выпускали до 1972 года. — Прим. ред.) — именно такая стояла у меня на даче. У «Ригонды» было второе поколение („Ригонда-102“, которую выпускали в 1970-е. — Прим. ред.), но оно выглядело не так классно, им я не занимаюсь.

Чаще всего процесс реставрации выглядит так: я проверяю работоспособность всех узлов, меняю вышедшие из строя детали. Все смазываю, чищу и встраиваю Bluetooth датчик — так, чтобы он был незаметен. В том, как радиола выглядит изнутри, тоже есть своя эстетика: когда все эти радиолампы включены в сеть — они светятся, греют, жужжат, это кайфово. Я не хочу нарушать идиллию. Мой внутренний перфекционист говорит, что я должен оставить все максимально аутентичным.

Я постоянно мажу руки противовоспалительным кремом, потому что они в ожогах от паяльника. Меня десятки (если не сотни) раз било током. Когда это происходило первые несколько раз, я брал небольшую паузу, боясь подходить к радиоле. А потом при очередном ударе подумал: «О, нормально, как эспрессо выпил». К ударам тока привыкаешь и ничего страшного в этом не видишь.

Звук. Инди-рок. Канал про Иисуса Христа

У радиолы особенное звучание. Она, как машина времени, может перенести в 1960-е, потому что, во-первых, построена на ламповых усилителях, а во-вторых, в ней используются бумажные диффузоры. Современную музыку — например, модный рэпчик с перегруженными басами — на радиоле слушать не очень классно, потому что тембрально она не готова к такому. А вот старые песни, записанные до конца 1980-х, звучат просто шикарно: на мой взгляд, гораздо лучше, чем на любой современной колонке. Какой-нибудь инди-рок — например, Yo la tengo, Sonic youth, Radiohead — тоже неплохо звучит.

Помимо проигрывателя, в этой радиоле было шесть радиодиапазонов, из них остался только один рабочий — УКВ. Можно поймать классное радио «Орфей», а также оперу и канал про Иисуса Христа. Радио плохо ловит в домах в центре с толстыми стенами, а также в плохую погоду. Для стабильного приема на задней стенке есть специальное отверстие с надписью «Антенна»: в него можно вставить любой провод, а другой конец желательно расположить ближе к окну.

Покупатели. Врач. Цены

Когда я реставрировал самую первую радиолу, в голове держал интерьер небольшой современной кофейни — представлял, как хорошо она туда впишется. Я вообще очень люблю кофе, выпиваю по пять-шесть чашек в день, часто работаю в кофейнях. И вот недавно ко мне обратился хозяин одной новой кофейни на Васильевском острове, он захотел купить радиолу. Я пришел туда и открыл рот, потому что кофейня выглядела ровно так, как я изначально представлял себе идеальный интерьер для радиолы.

Радиол, которые находятся у меня в работе (сейчас их три), всегда на две-три меньше, чем потенциальных покупателей. Радиолы в основном покупают владельцы небольших заведений (например, магазина одежды) — они используют их как предмет интерьера, а также проигрывают музыку.

Некоторые покупают радиолы ради звука. Например, однажды ко мне обратился заведующий отделением кардиохирургии в больнице на юге Петербурга. Я ее привез, смотрю — а у него в кабинете еще штук пять разных радиол, в том числе немецкие и начала 1950-х. Он дико закотировал мою работу.

Цена каждой радиолы зависит от времени и усилий, потраченных на реставрацию. С каждой новой итерацией продукт становится более совершенным. Уместно провести параллель с работой над мобильным приложением: чтобы оно было максимально удобным, я постоянно должен что-то оптимизировать. Так и с радиолами: чувствую себя как инженер с рижского завода. Кстати, если у кого-то из тех, кто читает этот текст, есть родственники, которые работали на этом заводе, передайте им, пожалуйста, что я очень бы хотел поговорить с ними об их работе и процессе сборки (с Игорем можно связаться через инстаграм. — Прим. ред.). С каждым разом процесс реставрации усложняется, нужно покупать другие датчики, провода, тумблеры — соответственно, и цена растет. Первая радиола стоила около 9 тысяч рублей, сейчас — 16 тысяч.

Кофейня 8line
Шоу-рум Antonio Boutique

Bluetooth. Конкуренты

Задумывая реставрацию самой первой радиолы, я стал гуглить, каким образом можно вмонтировать в нее Bluetooth-датчик. Облазил весь ютьюб и радиотехнические форумы, прочитал все обсуждения начиная с 2008 года, узнал много нового про радиолы — но именно вопрос о Bluetooth почему-то никто не поднимал. Я понял, что придется все делать самому.

Сейчас в Петербурге есть пара человек, которые, наверное, считают себя моими конкурентами: кажется, их вдохновил мой опыт. Один, например, просто вытащил электрическую плату, покрасил радиолу в черный цвет, написал в объявлении «Радиола в стиле лофт» и запросил за нее 15 тысяч рублей. Он даже писал мне с вопросами: «А как там Bluetooth вставляется? А можешь продать запчасти?» Я ответил, что Bluetooth-датчик просто впаивается в цепь с колонками, это очень просто.

Бар Hotrodders

Гараж. Выступление в «Севкабеле». Будущее

Мастерская находится в гараже, он принадлежит отцу моего друга. Вообще, тут уже лет 15 музыкальная студия и репетиционная точка. Начиналось все с группы Major Tom, она была довольно известна в начале 2010-х, но сейчас не существует — я играю в другой группе, она называется Gluubzhe.

Как-то раз мы репетировали с басистом и вдруг поймали на радиоле какую-то волну: шла историческая передача, и мы начали играть под этот разговор. Получилось интересно. Мы позвонили друзьям из бара Hotrodders, который работает в пространстве «Севкабель Порт», они сказали: «Классная идея, поиграйте у нас». Мы так и сделали, всем понравилось. Ставили на радиоле диалоги из фильма «Курьер» и «Крестный отец», подкасты про Булгакова и современное искусство, а сами обыгрывали их на инструментах. Такой экспериментальный формат.

Мобильное приложение, которое я продюсирую, сейчас на стадии бета-тестирования в web-store, так что работы вскоре прибавится, а на радиолы останется меньше времени. Впрочем, я занимаюсь реставрацией не из коммерческих соображений, а потому что получаю удовольствие от процесса. Все эти электрические схемы, лампы — огромный новый для меня мир.