Петербургский дуэт «Электрофорез» появился шесть лет назад — группа играет синти-поп с сюрреалистическими текстами («Еще одна невская лужа / От людей стала чуть красней»). Участники — Иван Курочкин и Виталий Талызин — вместе учились в школе на улице Тамбасова (сейчас им по 26 лет), оба коренные петербуржцы и патриоты Красносельского района города. 10 июня «Электрофорез» выступит на фестивале Stereoleto в петербургском «Артплее».

The Village прогулялся с Иваном и Виталием по парку Новознаменка и поговорил о противостоянии Юго-Запада города и Сосновой Поляны, юга и севера, Петербурга и Москвы.

Фотографии

Виктор Юльев

ЮЗы против Сосновой Поляны

Виталий: Южно-Приморский парк (бывший имени Ленина) — недооцененное городское пространство. Здесь много разных рекреационных зон: аттракционы, фонтаны, лес, залив, пляж, луг. Есть где выпить кофе. Для меня этот парк — ностальгическая история: я когда-то жил на Ветеранов, а бабушка — на юго-западе, и парк ассоциировался с поездками к ней. Потом я сам переехал на юго-запад и в этом парке часто бывал в течение своего взросления в конце 90-х и 2000-е.

Иван: Меня в детстве пугали этим местом, про него ходила дурная слава. Впрочем, я все равно там периодически гулял, в том числе с первой любовью. Другой местный парк, Новознаменка, более возвышенный. А вот парк Ленина — это такой enfant terrible Красносельского района. С ним было связано большое количество страшных историй. Например, там в начале 2010-х убили мужа коллеги моей сестры. Кроме того, там проходили достаточно странные мероприятия, где выступали группы а-ля «Коловрат». Такие вещи сбивали с толку.

Когда я пел в хоре в ДДиЮТ на улице Пограничника Гарькавого, у нас было разделение среди ребят: на Юго-Запад — те, кто жили на так называемых ЮЗах (это улица Доблести и все, что за Петергофским шоссе) — и на Сосновую Поляну (за проспектом Ветеранов и ближе к железной дороге).

Виталий: Я представляю ЮЗы, а Иван — Сосновую Поляну. И я не слышал о каких-то страшных историях в Южно-Приморском парке. Мне всегда казалась опасной та часть парка Новознаменка, что за аллеей Славы, ближе к проспекту Маршала Жукова (имеется в виду Полежаевский парк. — Прим. ред.).

Виталий Талызин и Иван Курочкин

Иван: Там же были «красные дворы»! Это молодежная группировка в квартале между Добровольцев и Партизана Германа. Названа по красному дому на углу Добровольцев и Ветеранов (жилой дом на проспекте Ветеранов, 142. — Прим. ред.). Это была районная сила, «красные дворы» обладали серьезным авторитетом. Не знаю, чем конкретно они занимались. Надеюсь, там не доходило до криминала.

Виталий: В Новознаменке есть маленький перешеек между улицей Тамбасова и остановкой трамвая: помню, у меня там раза три-четыре спрашивали, с ЮЗов ли я. Всегда отвечал, что я не с ЮЗов, и шел дальше. Не знаю, что было бы, если бы ответил по-другому.

Иван: Чем круче Новознаменка: там есть дом, в котором Александр Дюма останавливался по пути в Петергоф (в 1858 году; имеется в виду Воронцова дача на ул. Чекистов, 13В. — Прим. ред.).

Виталий: А я Новознаменку немного недолюбливаю, потому что года четыре назад, катаясь на ватрушке в тех местах, очень сильно упал на спину. Причем напротив университета МВД. Потом ходил в «травму».

Иван: А я там в детстве катался на тарзанке. Этой тарзанке уже лет 20 или больше. По сути, это просто шланг, видимо, украденный из какой-то пожарной части.

Не стать гетто

Иван: Я на данный момент живу в Красносельском районе. Виталий здесь часто бывает. В любом случае мы выросли в этом районе и следим за происходящим.

Политическая активность Красносельского района находится на довольно низком уровне. Здесь замечательная природа, нам и так хорошо. Есть другая, достаточно серьезная проблема — отсутствие метро. Этой проблемой не занимаются уже лет 20. Матвиенко пыталась что-то сделать, но воз и ныне там.

Виталий: Сроки строительства все время отодвигаются.

Иван: Вообще, мне кажется, что метро как таковое становится неактуальным. Можно было уже 100 раз проложить какую-нибудь наземную линию — например, скоростного трамвая. Непонятно, почему этого не делают. «Проспект Ветеранов» является самой перегруженной станцией метро.

Виталий: Причем в России!

Иван: Есть же простые решения. Например, существует электричка, которая ходит до Ораниенбаума, — она движется параллельно проспекту Народного Ополчения и Ветеранов, останавливаясь на станциях «Дачное», «Ульянка», «Лигово», «Сосновая Поляна». При нормальной урбанистической деятельности все эти станции можно было бы использовать как легкое метро. Сделать как МЦК в Москве. Но почему-то всем на это наплевать.

Виталий: То же самое можно сказать про трамвайный парк Красносельского и Кировского районов. У трамваев, которые идут от станции метро «Автово», —  №№ 36, 41, 60, 52, — по идее, отлично продуманные маршруты, есть выделенная полоса. Там постоянно ремонтируют полотно, но на качестве движения это никак не сказывается. Трамвай как ехал в конце 90-х со скоростью 10 километров в час, так и продолжает ехать. Сейчас закупили новые красивые трамваи. Но никакого толка от этого нет. Ты на трамвае без пробки будешь ехать столько же, сколько в пробке, потому что из-за некачественно положенных рельсов движение безумно медленное.

Иван: В Красносельском районе не так давно построили ЖК «Балтийская жемчужина». Из-за китайского инвестора его все почему-то воспринимали как Чайна-таун. Госпожа Матвиенко сделала, мне кажется, хорошую историю для района. Но, видимо, поскольку она не успела — не доделала транспортную составляющую. Там предполагался «Надземный экспресс».

Сейчас строят новые кварталы, количество населения увеличивается. Больше всего мы боимся, что Красносельский район превратится в Девяткино — место, где невозможно жить. Красносельский район раньше и так местами напоминал гетто (здесь давали квартиры не всегда благополучным персонажам, из-за чего в конце 90-х местами было стремно).

Виталий: И у жителей Красносельского района нет рупора, хотя сказать, как видите, есть о чем. Ситуация ухудшается не по дням, по часам.

Воронцова дача в парке Новознаменка

«Лето» в Кронштадте

Иван: Я люблю весь Петербург, исключая северные районы.

Виталий: Я вот очень не люблю Озерки.

Иван: А мне кажется, там прикольно. У моего покойного родственника был частный дом недалеко от метро.

Виталий: Это район, где умер Горшок? (Дом, в котором в 2013 году скончался солист группы «Король и Шут», находится на Озерковском проспекте, 5. — Прим. ред.)

Иван: Не знаю. Смысл в том, что там неплохо. Вот проспект Просвещения — не очень райончик. Он прям бесит. Когда мы уезжали с Просвета на съемки фильма «Лето», у меня было ощущение, что я в Москве на какой-то тупой станции типа «Водный стадион». Девяткино, Парнас, Рыбацкое — безликие истории.

В фильме «Лето» мы играли ноунейм-группу, которая выступает после Цоя. Съемки были в Кронштадте в прошлом августе, Серебренникова взяли сразу после этих съемок. Кронштадт, кстати, прикольное место, я там прям кайфанул.

Виталий: Только там есть негде.

Иван: Очень странный город. Может, из-за того, что долго был закрытым. Вроде бы ты в Петербурге — и в то же время нет.

Атмосфера на съемочной площадке была интересная. Сам господин Серебренников — супервежливый, интеллигентный. Всем говорил спасибо.

Виталий: Он говорил: «Отлично сыграли, отличный дубль, но давайте еще раз».

Иван: Насколько я понял, в кинематографе существует кастовое деление: сначала (ниже всех) идут актеры массовых сцен, потом — групповка, актеры эпизодов, камео, съемочная группа и, наконец, основной состав. Эта иерархия становится видна, когда накрывают на стол. Не дай бог встать перед оператором — будешь уничтожен, на тебя выльют столько желчи... Там чуть ли не до драки доходило. Мы не очень привыкли к таким раскладам.

Сенная площадь и Апраксин двор

Иван: Самое ужасное место в Петербурге — это Сенная площадь. У меня почему-то всегда было ощущение, что если в городе произойдет что-то очень плохое, то это будет как-то связано с Сенной. У нее отвратительная энергетика. И вот произошел террористический акт (взрыв в вагоне метро на перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт» 3 апреля 2017 года. — Прим. ред.).

Виталий: И там же козырек падал (10 июня 1999 года обрушился козырек станционного павильона, погибли семь человек. — Прим. ред.).

Иван: Приходя на Сенную, я не чувствую себя в центре Петербурга. Но сейчас люди, которые занимаются градоустройством, делают очень хорошие шаги, убирая эти ужасные ларьки с безвкусицей.

Виталий: Логично, что Сенная площадь становится более приличной, инвестиционно привлекательной.

Иван: Ну про инвестиционную привлекательность ты загнул. Но, по-моему, без ларьков стало лучше. Ничего не хочу говорить о том, что у торговцев на Сенной были договора и что их просто выгнали. Я оцениваю исключительно конечный результат.

Более того, существует такой замечательный анклав, как Апраксин двор. Треша на «Апрашке», мне кажется, хватит абсолютно на весь центр Петербурга. Апраксин двор постоянно хотят реконструировать, а мне кажется, что этого делать не нужно. Там настолько все раздолбано! Ничего не изменилось лет за 20: разруха-разруха. Ты не можешь себе даже представить, что сейчас 2018 год (только по подделкам футболок Supreme). Я там бываю в знаменитой чуфальне. И мне очень нравится водить туда москвичей, особенно восхищенных Петербургом, — когда хочется, чтобы они поскорее уехали. Ладно, это шутка.

Петербург и Москва

Иван: Вообще, мне кажется, что Петербург сейчас на безумном подъеме. Три главных бара-клуба России находятся в Петербурге: «1703», «Ионотека» и «Клуб». В Москве на данный момент, по моему мнению (может, они от нас что-то скрывают), нет таких культовых баров. Есть «Сосна и липа», но это просто жутко скучное место.

Петербург сейчас — прям луч света в темном царстве. У нас сложилась уникальная ситуация, когда сюда съезжаются люди со всей страны. Причем это люди, которые преследуют какие-то более интересные цели, нежели просто заработать денег. Они могут тратить гораздо меньше времени на скучную работу и больше — на какие-то веселые проекты. В Москве же можно много работать только на одну аренду.