22 июня у Катя Шилоносовой (NV) вышел второй сольный альбом «Для FOR» — сборник эмбиентных песен, частично придуманный во время концертов-импровизаций. Шилоносова прямо сейчас одна из самых востребованных на Западе российских музыкантов: в разработке у нее еще два сольных альбома, а летом она выступит на фестивале Sónar с новым проектом «Decisive Pink», которым она занимается вместе с Эйнджел Дерадуриан из группы Dirty Projectors. The Village попросил журналиста Артема Макарского связаться с Катей и узнать, что повлияло на ее новый альбом, чем заняться в летней Москве и как же ей все-таки удается все это успевать.

Текст

Артем Макарский

Кап, кап. «Скайп» в ожидании звонка звучит как китайская пытка водой — и ожидаемо не приносит ответа. Технологии в этот вечер против всего, поэтому я не удивляюсь, когда звонок по FaceTime обрывается, но при этом собеседник успевает сказать: «Алло?» — и складывается ощущение, что с тобой говорит твой компьютер. Разговор с Катей Шилоносовой происходит вопреки всему. То же самое произошло и с ее новым альбомом «Для FOR», который она сама называет своей самой нежной работой.

«Он, правда, случился вопреки всему, сам по себе», — говорит Шилоносова. «Если бы я планировала, то сделала бы все совершенно по-другому. Я бы выпустила сначала альбом вроде «Binasu», только с бóльшим количеством поп-песен. Потом бы выпустила какой-нибудь неадекватный альбом, с веселым, дерганым эмбиентом. Потом бы только села за такой. Но в итоге получилось все иначе. Просто естественным образом эти треки у меня получались быстрее, и я решила, что препятствовать этому нет никакого смысла. Как бы ты что ни планировал, я всегда готова уступить место внезапности».


Я даже не помню, как я пришла к идее трех букв — по-моему, случайно заметила, что одно слово на английский язык переводилось и состояло тоже из такого же количества букв


«Binasu», первый полноформатный сольный альбом Шилоносовой, привлек к ней много внимания: вышедший через три года после первого ЕР «Pink Jungle», он показывал, что с Шилоносовой за это время произошло очень многое. Если мини-альбом был ближе к буйной электронике тех лет, то альбом не походил ни на что современное. Наоборот, он прямо цитировал японскую поп-электронику 80-х, напоминал о том, что в то же время делали в Нью-Йорке, и при этом был глотком свежего воздуха. Конечно, NV говорила о том, что альбом был вдохновлен московским летом и снимала клип в электричке, но в ней изначально было что-то, что выбивало из контекста, не помещало его толком никуда, было нездешним и в то же время родным.

Тот самый клип в электричке на одну из песен с «Binasu»

«Для FOR» поначалу сбивает с толку — это десять минималистичных зарисовок, у каждой из которых название из трех букв, на русском и английском. «На мысль сделать названия песен на двух языках меня подтолкнуло то, что я одно время много слушала альбом Хироши Ишимуры „Green“, и там в каждом треке в названии были буквы „ee“. Это классная концепция, ассоциация художника, но при этом он еще тщательно подбирал слова. Я даже не помню, как я пришла к идее трех букв — по-моему, случайно заметила, что одно слово на английский язык переводилось и состояло тоже из такого же количества букв. Подумала: „Интересно, много ли таких слов“ — и выписала список. Маленький такой челлендж. „Звездный час“ сама себе устроила! Набралось довольно много. И я подумала: „Вау! Здорово назвать так альбом!“»

По словам Шилоносовой, «„Для FOR“ — это идеальное название для пластинки, потому что оно обобщающее и при этом интимное». «Но мое любимое название — это „Зря SEE“, это тоже шутка. В английском нет таких словообразующих деепричастных, естественно, а в русском есть. Поэтому „зря“ — еще и другое слово, но шутку поймут только русские, если вообще поймут, что это шутка». Хорошо, а что насчет минимализма?


Есть еще один огромный синтезатор, и я его почти никогда не достаю, он весит как вся моя жизнь. Его невозможно даже на стол поставить. Нужна помощь. Но я вот подкачаюсь и, наверное, смогу им пользоваться


«По большому счету там только один синтезатор. Я совсем обленилась. У меня на самом деле довольно много синтов, но есть два одинаковых: один большой, другой поменьше. И при этом у них немножко разные функции. Их я и использовала. Есть еще один огромный, и я его почти никогда не достаю, он весит как вся моя жизнь. Его невозможно даже на стол поставить. Нужна помощь. Но я вот подкачаюсь и, наверное, смогу им пользоваться. Пока что я не могу его даже с пола поднять. Называется Alpha Juno. Можно играть и на полу, но долго ноги затекают, неудобно. А вообще, там очень-очень много посторонних звуков: всякого стекла, флексатон есть, есть звенелки, ключи, стаканы, колокольчики. Ну и, естественно, маримба живая, настоящая».

А что такое флексатон? «Это такая железная хрень с двумя маллетами по бокам. Ты берешь эту штучку, хвост, кладешь в руку и большим пальцем прижимаешь пластину, начинаешь его трясти, пластину прижимаешь или отпускаешь, получается при натяжении металла разный тон, выше или ниже, звук специфический. Когда ее нагибаешь к железке, звук высокий, если отпустила, то низкий. Вот такой вот плавающий звук». (Катя достает флексатон и показывает принцип его работы, запись имеется в распоряжении редакции.)

«ГШ» — основная группа Шилоносовой. Изначально играла альтернативный рок в стиле 90-х на английском, потом перешла на русский и зазвучала как советский нью-вейв

Шилоносова говорит так, что мелкие детали, возникающие во время разговора, кажутся самыми важными — при редактировании потом будто бы пропадает весь ее характер, реплики, лишаясь иронии, становятся серьезнее, напряженнее. Разговор выходит расслабленным, словно это и не интервью вовсе: дело даже не в шапочном знакомстве с человеком, а в особом расположении. Впрочем, так везет не всем: журналисты часто задают ей одни и те же раздражающие вопросы. Чаще всего спрашивают, конечно, следующее: как ей удается играть в «ГШ», делать сольную музыку и работать над новым проектом с Эйнджел Дерадуриан («Ну как-как? Вот так!»), раньше работавшей с Dirty Projectors. Он будет называться как картина Кандинского, «Decisive Pink». С русским авангардистом, кстати, связана еще одна шутка на «Для FOR»: трек, в котором Катя поет текст Василия Васильевича, называется «Вас YOU» («Как Вася практически»). О чем спрашивают еще? О российской музыкальной сцене, о коллективе Scratch Orchestra, в котором она со многими другими участниками играла академическую музыку, о том, насколько на нее влияет родная Казань. Москва влияет все-таки побольше.

«Первые пять треков писались этой весной, быстро. Тогда была классная весна, март и апрель, помню, что было солнечно и какое-то у меня было хорошее настроение постоянно. Вообще, люблю Москву, весеннюю и летнюю. Просто обожаю! Тепло, классно, красивые закаты, небо и вообще все. Все же на альбоме написано в моей комнате: я люблю свою комнату и район, в котором живу. У меня окна выходят на офисы и на „Роскосмос“, а я адская сова и иногда ложусь спать в шесть утра. Туда уже приходит уборщица, включает свет и начинает убираться. Мне нравится это настроение, нравится, что у меня окна выходят на работающих людей, потому что я себя чувствую защищенной уютом, из-за того, что я знаю, что люди делом занимаются за окном. Одно дело, когда у тебя за окном все время сидят на лавочке и пьют, а другое дело, когда у тебя люди реально работают. Это приятно. Мне даже нравится, что они все выходят покурить вниз или ходят во „ВкусВилл“, покупают себе лимонадик, что-то еще».

В «ГШ» про Москву тоже не забывают

«А вообще, я люблю кататься по Москве летом на велосипеде. Это, может, банально прозвучит, но мне нравятся переулки, которые идут от Нового Арбата в сторону Патриарших. Мерзляковский, например. Там классное швейцарское посольство, одно из моих любимых зданий в Москве, обожаю его. Когда ты спускаешься вниз, к Новому Арбату, там тоже классно, всегда безлюдно, а когда ты его пересекаешь и едешь в сторону Пречистенки, там тоже прекрасно. Много баскетбольных площадок и можно везде петлять. Могу ходить там бесконечно, потому что даже дома, которые я пять тысяч раз видела и знаю их адреса, каждый раз на них смотрю и думаю: „Блин, какой же классный дом!“ Особенно классно в четыре-пять утра летом, когда уже светло, сумерки и нет людей».

Ничего в нашем разговоре с Шилоносовой не выдает в ней человека, который за последнее время дал больше интервью на английском языке, чем на родном (она жалуется, что произношение ее фамилии превращается в испытание для иностранных журналистов), у которого скоро будет тур по Японии, который недавно записывался с Николя Годеном из группы Air (на его сольном альбоме, возможно, теперь будет песня на русском), который делает премьеру нового проекта на фестивале Sónar (тот самый «Desicive Pink» с Эйнджел Дерадуриан) и только что прокатился в туре с Джоном Маусом. Наконец, и альбом вышел на нью-йоркском лейбле RVNG Intl., а его винил уже планируют отпечатывать повторно... Можно продолжать бесконечно. Конечно, не обойтись без вопроса: как к ней относятся на Западе?


Представляю себе бассейн «Чайка». Синий, красивый. Группа внизу, а люди наверху — при этом понимаю, что ничего не будет слышно, и в этом большая проблема. Но сама идея, что на музыкантов все сверху смотрят, мне кажется смешной. С другой стороны, может, начнут плеваться


«Всем все равно, откуда я. Обычно как бывает, ты с кем-нибудь разговариваешь, потом тебя вдруг спрашивают: „А ты откуда?“ — „Я из Москвы“. И у всех челюсть отпадает: „Что?! Из Москвы?!“ При этом все хотят в России побывать. После чемпионата начнут кататься к нам еще больше. Многие иностранные музыканты, почти все мои знакомые, мечтают сыграть в Москве, попасть в Россию в целом, потому что всем интересно, все думают, что это суперкрутая страна. Нет никакого предвзятого отношения или плохого отношения. Всем, наоборот, интересно, все прекрасно все понимают, что вокруг просто есть пропаганда и другие трали-вали. Люди же везде люди. Все похожи. Особой разницы нет, просто говоришь на другом языке, и все».

Ракушки и песок в клипе на одну из песен с «Для FOR»

29-летняя Катя — нетипичный русский музыкант. Из всего прочего в музыке она больше всего ценит мелодию, ей важно напеть свой трек, даже если это эмбиент, как на «Для FOR»: если не бывает песен без слов, то почему бы их не написать? У нее в работе еще два альбома, Шилоносова закончила третий — а за этот взялась, потому что песенный и инструментальный немного застопорились. Два своих самых популярных трека она записала из-за дедлайна от лейбла. Часть альбома появилась благодаря многочисленным импровизациям, в которых Катя участвовала и каждую из которых старательно перезаписала, отметив, впрочем, что это было «самым тупым занятием на свете». Она хочет сыграть концерт в бассейне — и, наверное, рано или поздно это произойдет: если в жизни происходит столько всего, то почему бы и не случиться концерту в бассейне?

«Представляю себе „Чайку“. Синюю, красивую. Группа внизу, а люди наверху — при этом понимаю, что будет ничего не слышно, и в этом большая проблема. Но сама идея, что на музыкантов все сверху смотрят, мне кажется смешной. С другой стороны, может, начнут плеваться. Я когда каталась в тур с Джоном Маусом, первый концерт был в Париже. Французы — милые чуваки, но в какой-то момент им некуда стало выливать свою энергию, они, так скажем, не хило отлетели, стали швырять стаканы с пивом на сцену. Они этим сильно задели чувства Джона, я не шучу, он был очень зол и даже не вышел на бис из-за этого. Поэтому по поводу плевков в музыкантов… Как говорил Канье Уэст, единственные два слова, которые вы можете сказать артисту, это „Thank you“. Пожалуй, все должны это запомнить».

Спасибо, Катя.

Во вторник, 10 июля, на основе пяти треков с альбома «Для FOR» выйдет короткометражный фильм режиссера Саши Кулака.


Обложка: Женя Филатова