26 июля на московском фестивале Chess& Jazz выступит трио из Манчестера GoGo Penguin. Одни из главных инноваторов на мировой джазовой сцене впервые приезжают в Россию в рамках Года музыки Великобритании и России. Втроем Роб Тернер, Крис Иллингворт и Ник Блэка умудряются добиваться такого вариативного и полнотелого звучания, что иной раз задаешься вопросом, а действительно ли их трое? Впрочем, достаточно сходить на живое выступление, чтобы все сомнения рассеялись. The Village пообщался с контрабасистом GoGo Penguin Ником Блэка о любви к Тому Йорку и Cinematic Orchestra, роли политики в джазе и о том, как заставить бас звучать ярко и не теряться на фоне других инструментов.

Текст: Павел Яблонский

Текст

ПаВЕЛ Яблонский

— Начнем с предсказуемого вопроса — вы когда-нибудь были в России?

— Нет, никто из нас сюда не приезжал. В прошлом году наш менеджер спросил, куда мы хотим отправиться в следующем году, — мы попросили организовать концерты в тех местах, где до этого не выступали. Разумеется, Россия была в их числе.

— У вас есть какие-либо ожидания насчет концерта в Москве?

— Я бы не сказал, что мы чего-то ждем, но мы знаем, что у нас есть много фанатов в России. К нам много раз подходили люди после концертов в Европе и говорили, что приехали на наше выступление из Москвы или Петербурга. Впрочем, это всего лишь несколько человек, так, может, нас никто и не ждет в России. (Смеется.)

— Многие музыкальные критики пишут, что в ваших композициях четко прослеживается влияние классической музыки, в том числе и из России.

— Наш пианист Крис и барабанщик Роб изучали классическую музыку в Royal College of Music в Манчестере. Они оба очень любят пятую симфонию Шостаковича, так, что даже я в какой-то момент ей проникся, несмотря на мой джазовый бэкграунд. В целом на наших альбомах много элементов академической музыки — Криса я бы вообще назвал скорее классическим пианистом, нежели джазовым.

— В последние годы Великобританию накрыла волна нового джаза. Ребята вроде Шабаки Хатчингса и Мозеса Бойда стали популярными среди молодежи. Как думаете, в чем причина?

— Я бы не сказал, что джаз вообще куда-либо уходил, однако соглашусь, что в последнее время этот жанр получает куда больше внимания, чем обычно.

— Вы чувствуете себя частью это волны?

— Боюсь, что нет: мы всегда стояли немного особняком. Все те музыканты, которых вы только что упомянули, живут в Лондоне — они постоянно играют друг с другом, у них своя особая сцена. У нас же в Манчестере все немного по-другому… Мы вообще не относили себя ни к одной из существующих сцен, просто собрали группу, и все пошло-поехало. Нет, конечно, есть манчестерский лейбл Gondwana Records, на котором выходили и наши альбомы (в 2016 году GoGo Penguin перешли на знаменитый джазовый лейбл Blue Note. — Прим. ред.), однако его нельзя назвать сценой в полноценном смысле. Ребятам из Лондона я могу только пожелать удачи — они молодцы, не боятся переходить границы между жанрами, работают в разных направлениях.

— Как сильно на GoGo Penguin повлияли Red Snapper, Hidden Orchestra, Cinematic Orchestra — музыканты, которые смешивали джаз и электронику 10–15 лет назад?

— Очень сильно! Я сам впервые начал играть на контрабасе примерно в то время, когда эти группы были на пике популярности. Многие из них работали на стыке трип-хопа и драм-н-бэйс, добавляя в свои композиции акустический бас. Слушая их, понимаешь, откуда берутся сэмплы, да и в целом начинаешь интересоваться джазом больше. Мы часто ходили на их концерты.

Ну а про Cinematic Orchestra и говорить нечего — многие из них живут в Манчестере, так что они часто играли в манчестерских джазовых клубах прямо на неделе. Первые две пластинки — «Motion» и «Every Day» — я заслушивал до дыр.

— Пару месяцев назад я ходил на концерт The Necks (джазовое трио из Австралии. — Прим. ред.) — как и обычно, все выступление было построено вокруг импровизации. Было классно, но при всем уважении, у меня сложилось впечатление, что контрабас частенько заглушали другие участники группы. Вы когда-нибудь сталкивались с такой проблемой в GoGo Penguin?

— Хм, интересно, об этом меня еще никто раньше не спрашивал. Мне кажется, одна из наших главных идей состоит в том, что у нас нет ярко выраженного лидера — все являются полноправными участниками группы. На альбоме «V2.0» у нас есть композиция «Murmuration» (стая скворцов — с англ.) — мы назвали ее так не только потому, что нам нравится, как звучит само слово, но и чтобы показать, что наша музыка похожа на стаю скворцов — никогда не знаешь, в какую сторону она полетит и какая из птиц вырвется вперед. Так и с GoGo Penguin — каждый из нас может то солировать, то, наоборот, уходить в тень. По крайней мере, к этому мы стремимся — насколько у нас это получается, уже другой вопрос.

— Как вы добиваетесь того, что контрабас в ваших песнях звучит так громко и отчетливо? Его слышно, даже если слушать вашу музыку через колонки ноутбука!

— Мы потратили на это кучу времени с нашим звукоинженером Джозефом Райзером — четвертым, неофициальным участником группы. Джо ездит с нами на все концерты, участвует в репетициях и написании песен — он великолепен! Так вот, с самого начала перед нами стояла задача — сделать так, чтобы контрабас было слышно. Мы ведь не играем традиционный джаз, а давайте будем честны — на девяти из десяти джазовых концертов вы вообще не услышите бас, только верхний регистр пианино. И это очень распространенная проблема. Так что мы много экспериментировали, пробовали разные схемы и настройки и в конце концов нашли способ заставить бас звучать «жирно» и «ворсисто». Для этого мы используем отдельный педалборд, два звукоснимателя и микрофон — прямо сейчас мы весьма довольны результатом.

— Возвращаясь к The Necks — их выступления почти полностью состоят из импровизаций, а что насчет вас? GoGo Penguin часто импровизируют на сцене?

— Про нас почему-то часто пишут, что мы якобы выступаем без импровизаций, но очевидно, что те, кто так говорит, просто не разбирается или не слушал нашу музыку. Конечно, все зависит от того, что вы имеете в виду под импровизацией: мне кажется, многие воспринимают это только в ключе старого джаза — вот все затихают, и барабанщик или контрабасист выходят на передний план со своими соло. Такое у нас тоже попадается — например, в середине композиции «Strid» с нашего последнего альбома есть длиннющее соло на контрабасе, и это все тоже полная импровизация. Но все же чаще мы импровизируем коллективно — на каждом концерте немного по-разному взаимодействуем друг с другом, так, что та же самая композиция может зазвучать иначе.

— Вы когда-нибудь задумывались о коллаборациях? Хотели бы записать что-нибудь вместе с певцом или певицей?

— Вы знаете, нет. Мы не против этой идеи, но мы до сих пор чувствуем себя сплоченной единицей — нам есть что сказать и втроем. Если же нам пришлось бы работать с певцом… У нас есть приятель — Дауди Мацико, который нас разогревал на нескольких турах. Нам очень нравится его музыка, если мы и решим записать что-то с вокалом, то сначала позовем его. Но, повторюсь, пока мы даже ни разу не обсуждали это всерьез. Если же кто-то из наших кумиров вдруг предложит записать что-то вместе, например Том Йорк, то мы не будем долго думать.

— Кстати, вы уже слушали его последний альбом? Как вам?

— Еще нет. Как раз собирался его послушать в нашем туре. Но я уже посмотрел фильм Пола Томаса Андерсона на Netflix — очень классно. А что вы думаете про его альбом?

— Мне показалось, что он намного более целостный, чем его предыдущие работы. Звучит немного тревожно, но все же не настолько, как, например, последний альбом «Xiu Xiu». В общем, классная пластинка.

— Мне вообще очень нравятся сольные вещи Тома Йорка. На них всегда больше электроники и экспериментов. Конечно, у него есть как сильные, так и слабые треки, но в целом я очень люблю звук, который создает Том Йорк.

— У вас нет задачи запечатлеть в композициях отдельное событие, политическое или социальное? Повлиял ли на вас, например, Брексит?

— Мы стараемся не быть слишком политизированными. Скорее, нам хочется быть неким противоядием в мире, где столько желчи и яда. Нам хочется дать людям возможность прочувствовать эмоцию, желательно светлую, а лезть в политику, где все так запутанно и напряжно — явно не наш удел. Конечно, мы знаем о Брексите, но нас больше интересует музыка.

— Все участники GoGo Penguin обладают разным музыкальным бэкграундом. Что вас объединяет сейчас? Нет ли у вас чувства, что с годами грань между вашими музыкальными предпочтениями размылась — ведь вы наверняка прослушали вместе огромное количество музыки?

— Ну, во-первых, есть электроника — музыка, которая объединяет всех нас. А так — мы все слушаем разную музыку. Я, например, все еще слушаю много инди-рока, тех же The Smiths — понятно, что Крису такое не понравится. А сам Крис и наш звукоинженер Джо периодически слушают метал — жанр, который я никогда не понимал.

— Пару лет назад вы написали еще один саундтрек к фильму Годфри Реджио — «Кояанискатси» (оригинальную музыку писал Филип Гласс в 1982 году. — Прим. ред). Вы не задумывались о том, чтобы написать саундтрек к какому-нибудь новому фильму?

— Вообще, да, было бы интересно однажды этим заняться. «Кояанискатси» был очень важным маркером для нас самих — полтора часа играть такую интенсивную музыку, почти без остановок. Это было классным достижением, мы до сих пор очень им гордимся.

Если бы у вас была возможность выбрать режиссера для совместной работы — кого бы вы позвали?

— Хороший вопрос! Было бы классно что-нибудь сделать с Дэвидом Линчем… Или с Дэнни Бойлом. Мне очень нравится Стэнли Кубрик, но, к сожалению, он уже давно не с нами.

Ну, пока мы можем просто посмотреть один из его фильмов под вашу музыку! Увидимся в Москве!

— Да-да, мы очень ждем концерта в России!


Фотографии: обложка, 1, 3 – Emily Dennison & Manox / Blue Note Records, 2 – United Talent Agency