30 июня, четверг
Москва
Войти

Куратор Ларс Ниттве — о том, как сделать музей современного искусства популярным The Village поговорил с бывшим директором Tate Modern, Moderna Museet и музея M+

Куратор Ларс Ниттве — о том, как сделать музей современного искусства популярным

Ларс Ниттве — шведский директор музеев, куратор и арт-критик, который был директором таких знаковых для мира современного искусства институций, как Tate Modern в Лондоне, Moderna Museet в Стокгольме и музея современного искусства Louisiana близ Копенгагена. До недавнего времени он работал исполнительным директором гонконгского музея M+, который должен открыться в 2019 году и стать важной точкой на карте искусства Азии. Работа на Востоке позволила Ниттве приобрести важный опыт взаимодействия с неевропейским контекстом, понять который со стороны сложно. Некоторые детали восточного контекста можно применить и к ситуации в России. По просьбе The Village критик Саша Шестакова встретилась с Ниттве в Москве, куда он приехал читать лекцию для магистерской программы Политехнического музея и Высшей школы экономики «Прикладная культурология».


О неевропейской оптике

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Гонконг — единственное не националистичное место в Азии, кроме, пожалуй Японии. Когда ты приходишь в восточные музеи, ты можешь узнать только о местном искусстве, но не можешь, скажем, узнать об отношениях между корейским и китайским искусством. Благодаря отсутствию национализма в Гонконге мы можем показывать диалог между различными азиатскими странами и вписывать азиатские истории в глобальные. Мы стараемся посмотреть на мир с другого угла.

Существуют связи между искусством Китая, Японии, Кореи и так далее, но азиатские художники также связаны и с западной культурой. Связи гораздо сложнее, чем просто влияние и реакция на него. Это больше похоже на то, как выглядит интернет-система. История всех этих отношений и связей всегда писалась лишь с одной точки зрения — в Лондоне, Нью-Йорке, Стокгольме и так далее. В коллекции Tate Modern представлены всего два художника из Гонконга.

Вообще сам конструкт «искусства» очень западный. Он не был особо воспринят в Азии до последнего времени. Сейчас он стал глобальным, однако этого не было каких-то 30 лет назад. В Азии многие люди могут одновременно работать дизайнерами и быть художниками; свободно переключаться между различными ролями, не теряя уважения из-за того, что они делают рекламу или фильмы одновременно с искусством. Когда я общался с некоторыми японскими художниками, работающими дизайнерами, они говорили: «Мы знаем, что у нас две роли одновременно, но мы очень стыдимся этого». Они думают, что делают что-то не то. Мы (в музее M+. — Прим. ред.) в каком-то смысле освобождаем их. Мы также знаем, что сейчас во всём мире происходит размывание этих границ.

О гонконгском искусстве

Мы находимся в непростой постколониальной ситуации: гонконгцы во многом чувствуют, что они были освобождены от одного колониалиста (Великобритании) и тут же были колонизированы другим (Китаем). Существует некоторое подозрение как к европейцам, так и к китайцам. Мы постоянно должны были находить политический баланс в этой ситуации.

Развитие арт-сцены в Гонконге очень похоже на развитие арт-сцены в Лос-Анджелесе в конце 1970-х — начале 1980-х. Для обоих художественных ситуаций характерно, что если ты решил стать художником пять лет назад в Гонконге или 25 лет назад в Лос-Анджелесе, ты знал, что всем будет плевать на то, что ты делаешь, у тебя не будет поддерживающих институций. И ты будешь постоянно в тени: в случае Гонконга — это тень континентального Китая, а в случае Лос-Анджелеса — Нью-Йорка. Если ты становишься известным, то ты считаешься китайским или нью-йоркским художником.

Гонконгское искусство очень сильно отличается от китайского искусства. Одна из его основных характеристик — в том, что его нельзя никак охарактеризовать. Гонконгцы никогда не думали о рынке и коллекционерах и никогда не пытались создать тренды или тенденции. Они просто всегда что-то делали. Эта ситуация даёт художников, чьи работы совмещают в себе различные стратегии. При этом эти работы глубоко личностные, что крайне привлекательно в наши дни, потому что сейчас мы не очень заинтересованы в трендах.

Если ты художник и работаешь в Гонконге, на тебя влияет завышенная арендная плата. Работы часто бывают небольшими и концептуальными, потому что найти студию или пространство для работы просто невозможно.

Об арт-критике

Я считаю, что роль арт-критики постепенно меняется с развитием социальных сетей. Раньше возможность говорить и быть услышанными была лишь у немногих, теперь она есть у всех. Был интересный момент, когда во множестве мест работали очень образованные и очень влиятельные арт-критики, которые писали в крупнейшие газеты. У них было большое влияние на успех выставки и художника. Сейчас каждый может быть арт-критиком в социальных сетях, и профессиональная критика уже больше не имеет такого сильного влияния. При этом исчезла возможность учиться через арт-критику.

Когда я был арт-критиком в начале 80-х — сначала в одной из крупных стокгольмских газет, а позднее в журнале Artforum, — я делал несколько вещей. Конечно, я давал некое ценностное суждение о выставке, но вместе с этим я и предоставлял читателю информацию и потенциальные направления мысли о произведениях искусства. Критик также мог дать дополнительный контекст к работам, представить публике зарубежного или просто малоизвестного художника. Ситуация в Гонконге такова, что в местных изданиях не остаётся мест для арт-критики. Нет медийной платформы, где можно было бы обсуждать искусство.

В M+ мы совместно с местным союзом журналистов основали приз для авторов, пишущих о культуре. Дело в том, что в крупных медиа журналисты, которые пишут о культуре, чаще всего очень молоды и не особо пользуются уважением коллег в газете. Присуждая им приз, мы стараемся показать, что они на самом деле важны. Как будущая крупная институция, мы должны быть очень аккуратны в общении с журналистами, потому что может показаться, что мы пытаемся их подкупить, а пишущие об искусстве люди должны быть независимыми.

О публике

В Гонконге очень немногие люди интересуются искусством, потому что у них не было шанса о нём что-то узнать. В английских колониях почти никогда не было выставочных пространств или музеев, потому что выставка всегда может стать массовым феноменом. Англичане поддерживали классический балет и музыку, то есть то, чем могла наслаждаться небольшая элитарная группа.

Каждый раз, когда мы что-то делаем, мы стараемся вести себя по отношению к публике максимально демократично, давая людям ощущение, что они имеют право находиться в этом пространстве, что всё это сделано для них, а не для кого-то другого. При этом мы не допускаем компромиссов в отношении содержания. Люди с радостью приходят. Мне кажется, им любопытно.

Гонконгская ярмарка Art Basel, по статистике, самая популярная из всех международных арт-ярмарок — многие люди платят огромные деньги просто чтобы прийти туда и посмотреть на искусство, хотя они ничего не покупают. Демократический подход касается множества вещей: от архитектуры здания до людей, которых встречает посетитель на входе, и того, как они выглядят. Когда ты работаешь в музее, ты создаёшь место встречи искусства и публики. Тебе нужно сделать так, чтобы художники почувствовали осознанность своего видения. Важно то, как мы показываем работы, в каком контексте, как мы говорим о них и так далее. С другой стороны, зритель должен чувствовать, что с ним не говорят на языке art-lingo, а действительно пытаются общаться.

У Tate Modern во время моей работы там было в два раза больше посетителей, чем ожидали эксперты. Когда мы изучили, кто приходил в музей, мы выяснили, что многие из пришедших никогда не были до этого в музее. Они узнали о Tate Modern не через медиа, а благодаря сарафанному радио. Успех музея связан с тем, что посетители чувствуют себя желанными.

О России

Илья Кабаков — мой хороший друг. Я помогал ему делать его проект в Швеции, один из самых крупных проектов того периода, когда он уже уехал из СССР, но ещё не переехал в Америку. Я знаю Павла Пепперштейна, я знаю работы Виктора Пивоварова и так далее. Я очень люблю русский авангард и сделал много для того, чтобы увеличить коллекцию авангарда в стокгольмском Moderna Museet. До того как я приехал в Москву, я знал только некоторые музеи по их репутации. Оставим в стороне «Гараж», потому что это отличный, но всё же очень особый случай. У вас прекрасные музеи с прекрасными коллекциями. Они сейчас находятся в интересном переходном периоде, когда надо освободиться от старых способов работы и постараться заново осознать себя со всех точек зрения.


фотографии: обложка, 1 — Polytechnic Museum/ Flickr.com

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Виктор Пивоваров в «Гараже»: Что нужно знать о творчестве московского соцартиста
Виктор Пивоваров в «Гараже»: Что нужно знать о творчестве московского соцартиста Детское, мистическое и чувственное — на выставке «След улитки»
Виктор Пивоваров в «Гараже»: Что нужно знать о творчестве московского соцартиста

Виктор Пивоваров в «Гараже»: Что нужно знать о творчестве московского соцартиста
Детское, мистическое и чувственное — на выставке «След улитки»

«Стыд, позор, абсурд, нелепость»: Граффитчики комментируют работы группы «Сеть»
«Стыд, позор, абсурд, нелепость»: Граффитчики комментируют работы группы «Сеть» Московские стрит-артисты оценивают патриотические граффити с точки зрения искусства
«Стыд, позор, абсурд, нелепость»: Граффитчики комментируют работы группы «Сеть»

«Стыд, позор, абсурд, нелепость»: Граффитчики комментируют работы группы «Сеть»
Московские стрит-артисты оценивают патриотические граффити с точки зрения искусства

Как я из генетика стал художником
Как я из генетика стал художником The Village поговорил с художником Ильёй Федотовым-Фёдоровым о том, как прийти к искусству из науки и журналистики
Как я из генетика стал художником

Как я из генетика стал художником
The Village поговорил с художником Ильёй Федотовым-Фёдоровым о том, как прийти к искусству из науки и журналистики

Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом
Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом The Village пообщался с авторами тотальной инсталляции Atopos
Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом

Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом
The Village пообщался с авторами тотальной инсталляции Atopos

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

6 причин, почему разваливаются отношения

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

6 причин, почему разваливаются отношения
6 причин, почему разваливаются отношения Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»
6 причин, почему разваливаются отношения

6 причин, почему разваливаются отношения
Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей В нем участвуют рестораны из пяти городов России
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
В нем участвуют рестораны из пяти городов России

Подпишитесь на рассылку