Вишневый ад: Зачем идти на оперу-комикс по Мамлееву и Чехову Виктор Вилисов — о значении «Прозы» Раннева для усредненного москвича

Текст: Виктор Вилисов

20 ноября в «Электротеатре Станиславский» состоялась премьера «Прозы» — оперы Владимира Раннева по Мамлееву и Чехову. Виктор Вилисов сходил на видеокомикс и размышляет, что такое опера для современного москвича и зачем ему стоит потратиться на следующий сеанс.

Спроси усредненного москвича о том, что такое опера, и поплывут нестройным рядом картины: Гергиев на развалинах Сирии, парики-румяна, Хворостовский умер, мужик поет непонятное пятнадцать минут с ножом в горле, Гитлер любил Вагнера, кислота в Большом театре, «Борис Годунов», телеканал «Культура», дамы в брюликах, фуршет, Анна Нетребко. Вспомнят и Волочкову с Ролдугиным, но это уже будет, что называется, мимо кассы. Ну то есть все самое отвратительное приходит на ум усредненному москвичу, спроси его вдруг про оперу. Но напрасно обижается москвич, читая это и чувствуя, что его попрекают: это не его проблема, а оперы. Спроси у москвича, что такое современная опера, и он с большой вероятностью воспримет это как оксюморон. Будь у усредненного москвича еще немного времени, можно было бы ему рассказать, что есть в Москве вот такое дело: опера-комикс на два текста Чехова и Мамлеева, сходив на которую, неизбежно заразишься интересом к современному театру. Москвич, конечно, не поверит, — а зря.

Композитор Владимир Раннев живет в Петербурге и занимается тем, что принято называть неустойчивым выражением — современная академическая музыка. Это, — назидательно поясняем мы москвичу, — такого рода музыка, в которой все удивительно и страшно, которую чтобы действительно услышать, нужно прочитать много книжек. Не одно лайфстайл-издание публиковало тексты, призванные помочь читателю разобраться в современной академической музыке, но такие попытки обычно не увенчиваются успехом. Как следует понимать, жанр оперы — естественно, сильно трансформировавшись, — вполне себе благополучно существует в этой самой современной академической музыке. И вот — композитор Раннев сочинил оперу и даже приехал из Петербурга в Москву, чтобы самолично ее поставить.

Как сам Раннев говорил в интервью, единственным условием, с которым «Электротеатр Станиславский» эту работу ему заказывал, было отсутствие музыкальных инструментов: музыкантов нужно кормить, а кому такое интересно? Ограничились вокалом: одиннадцать солистов а капелла без единого перерыва почти полтора часа плетут голосами музыкальную ткань оперы. Также получилось сэкономить на режиссере: композитор «Прозы» сам выступил в этом качестве. Такой синтез до сих пор для современного театра явление редкое, тем более в России. Сам Раннев уже имел опыт режиссуры собственной партитуры: в Петербурге он поставил оперу «Два акта». Он рассказывал, что поначалу худрук «Электротеатра» Борис Юхананов скептически отнесся к предложению Раннева самому поставить спектакль, однако, как только ему показали макет сценического решения, было получено согласие.

Именно сценическое решение спектакля — это то, что поражает в первую очередь. Идея сценографии и вообще вся работа по художнической части принадлежит Марине Алексеевой, петербургской современной художнице, которая (несмотря на то, что занимается еще и живописью) наиболее известна своим видеоартом и объектным искусством в кубических лайтбоксах. Достаточно даже поверхностного взгляда на работы Алексеевой, чтобы понять, что они имманентно спектакулярные. Микродекорации в черных коробочках с использованием видеопроекции — это, в сущности, почти то, чем занимаются при макетировании сценографы. Воспроизведение абсурдного быта в деталях у Алексеевой происходит буквально в сценических коробках, в некоторых работах она даже непосредственно обращается к стереотипно-театральной фактуре типа зрительских залов, сцены, занавеса. В лайтбоксах Алексеевой некоторую роль играет визуальная иллюзия, и это именно то, на чем построена выдающаяся сценография к «Прозе».

До начала спектакля сцена от зрителя перекрыта стеной. Стена устроена почти как футуристические ангарные ворота, только с глухой стенкой во всю длину не только сверху, но и снизу. Вертикально по центру — собственно, ворота; они расположены за стенкой — и с началом спектакля поднимаются вверх, образуя щель зрительского обзора, как будто коллективные очки виртуальной реальности. Зритель видит две стеклянные поверхности во всю длину сцены, снизу опертые на одну линию, а сверху наклоненные треугольником — одна к зрителям, другая к заднику. Перед тем стеклом, что наклонено к зрителю, лежат в яме четыре солистки — их видно только тогда, когда их лица высвечивают прожектора и они сказочно отражаются в стекле над ними. Задник сцены завешан старомодными подушками и одеялами. На стеклянную поверхность перед ним разворачивается самое важное — линейное видео с текстом Мамлеева, оформленным как комикс.

В строгом смысле это, конечно, не видео, а скорее анимационный ролик на полтора часа. Он состоит из выплывающих комиксовых пузырей с текстом и разного рода изображений, по коллажному типу вклеенных вокруг текста. Самое эффектное, конечно, в том, что анимация эта сделана с прозрачным фоном и проецируется на стеклянный экран, а та часть исполнителей, которые находятся на сцене, время от времени занимают определенные позиции, как бы сливаясь с анимацией. Видеомэппингом в 2017 году поди кого-нибудь удиви, однако ключевая черта сценографии в «Прозе» — прозрачность — в таком ее изводе является почти радикальной новацией.

В европейском театре изощрения с видеопроекцией — рутина, однако все они сводятся так или иначе к работе с непрозрачными плоскостями. Один из самых выдающихся таких примеров последнего времени — постановка оперы «Волшебная флейта» немецким режиссером Барри Коски, которую, к слову, совсем недавно привозили в Россию. Там вся сцена представляет собой одну белую стену с дверным проемом наверху, а собственно спектакль разворачивается в анимационном видео, которое проецируется на стену и в которое вписаны перформеры. Но художники в «Прозе» идут дальше: и из двухмерной анимации с помощью прозрачности и нескольких планов создают реальность объемную, в которой видео приобретает эффект почти голографический. В интервью Раннев называет это «специальной технологией», но, судя по всему, это сделано просто при помощи обратной проекции на стекло с прозрачной проекционной пленкой.

 Спроси у москвича, что такое современная опера, и он с большой вероятностью воспримет это как оксюморон. Будь у усредненного москвича еще немного времени, можно было бы ему рассказать, что есть в Москве вот такое дело: опера-комикс на два текста Чехова и Мамлеева, сходив на которую, неизбежно заразишься интересом к современному театру. Москвич, конечно, не поверит, — а зря

Текст оперы основан на двух прозаических текстах, написанных с разницей почти в сто лет — «Степь» Антона Чехова и «Жених» Юрия Мамлеева. Впрочем, непонятно, как говорить правильнее: текст оперы или спектакля; дело в том, что рассказ Мамлеева в музыкальной части произведения вообще не звучит, он реализуется комиксом на видео. Из интервью Раннева можно проследить его отношение к этому дуализму: ему кажется, что Чехов и Мамлеев в принципе очень похожи по писательскому типу, что они два самых жестоких писателя русской прозы; Раннев говорит о том, что для него чеховский Егорушка планомерно перетекает в мамлеевского Ивана. Также ему казалось важным поместить текст Мамлеева в контекст чеховской «Степи», чтобы высветить и актуализировать те параллели, которые композитор видит в современности.

Нужно сказать, что на «Прозу» по-хорошему нужно идти два раза: один как обычно, второй — с завязанными глазами. Физически невозможно улавливать два текстовых потока одновременно, тем более что чеховская «Степь» распевается в очень быстром темпе. Вероятно, нужно с самого начала настраивать себя на то, что музыка призвана только создавать ощущение, в котором раскрывается текст Мамлеева. На программке к спектаклю полностью напечатано либретто музыкальной части, скроенное из фрагментов, и для современного глаза этот чеховский текст похож на белый шум: Егорушка едет по степи, вокруг него разворачивается в сложной жизни природа, и больше ничего не происходит.

У исполнителей в этом спектакле предельно сложная задача. Мало того, что 7 из 11 исполняют партитуру наизусть, мало того, что им, по слухам, пришлось разучивать ее почти год, так им еще и приходится петь один текст, а играть другой. Конечно, слово «играть» здесь очень условно, способ существования исполнителей в спектакле предельно формальный (и к этому формализму добавляет искусственности то, что на солистах радиомикрофоны, вокал дается в подзвучке), — они просто занимают позиции под видео сообразно изображаемому. Вообще, сложность — это то, что Раннев этим спектаклем манифестирует. Не говорим даже о литературных смыслах, которые вычерпают критики за сорок, — здесь хватает одной только сложности формы, как театральной, так и музыкальной.

Допустим, что у усредненного москвича, которого мы упоминали в начале, нашлось время, и он все это прочитал. «Что мне с того? — спросит москвич, — зачем деньги тратить?» Ответ довольно простой: чтобы почувствовать себя сложно и странно. Именно для этого, кажется, и существует современный театр в прогрессивном его изводе, к которому, конечно, «Проза» Владимира Раннева относится в полной мере.


Фотографии: Олимпия Орлова/Электротеатр Станиславский

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

КВН вместо демократии: Что не так с русской версией «Кандидата»
КВН вместо демократии: Что не так с русской версией «Кандидата» Спектакль о выборе и европейских ценностях не пережил адаптацию
КВН вместо демократии: Что не так с русской версией «Кандидата»

КВН вместо демократии: Что не так с русской версией «Кандидата»
Спектакль о выборе и европейских ценностях не пережил адаптацию

На косе повеситься: Как «Родина» Андрея Стадникова изменит российский театр
На косе повеситься: Как «Родина» Андрея Стадникова изменит российский театр Четырехчасовой спектакль мучает зрителя эпическим разговором об отечестве
На косе повеситься: Как «Родина» Андрея Стадникова изменит российский театр

На косе повеситься: Как «Родина» Андрея Стадникова изменит российский театр
Четырехчасовой спектакль мучает зрителя эпическим разговором об отечестве

30 фильмов этой зимы
30 фильмов этой зимы Новые «Звездные войны», «Смерть Сталина» и та самая лента, из которой вырезали Кевина Спейси
30 фильмов этой зимы

30 фильмов этой зимы
Новые «Звездные войны», «Смерть Сталина» и та самая лента, из которой вырезали Кевина Спейси

24 концерта зимы
24 концерта зимы От вечеринки в «Бутырке» и «Пошлой Молли» — до Bones и Kraftwerk
24 концерта зимы

24 концерта зимы
От вечеринки в «Бутырке» и «Пошлой Молли» — до Bones и Kraftwerk

Тэги

Прочее

Новое и лучшее

«Работа в госучреждениях — это активизм»

20 фильмов зимы

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

10 лучших ресторанов осени в Петербурге

Первая полоса

«Работа в госучреждениях — это активизм»
«Работа в госучреждениях — это активизм» Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии
«Работа в госучреждениях — это активизм»

«Работа в госучреждениях — это активизм»
Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии

20 фильмов зимы

20 фильмов зимыОт возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

20 фильмов зимы

20 фильмов зимы От возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года? Первые мысли после прослушивания пластинки
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Первые мысли после прослушивания пластинки

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
10 лучших ресторанов осени в Петербурге Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol
10 лучших ресторанов осени в Петербурге

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

Как провести первую неделю зимы в Москве
Как провести первую неделю зимы в Москве День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room
Как провести первую неделю зимы в Москве

Как провести первую неделю зимы в Москве
День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Что покупать и куда идти на non/fiction№23? Главные книги и события московской книжной ярмарки
Что покупать и куда идти на non/fiction№23?

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Главные книги и события московской книжной ярмарки

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Кто такие слэш-люди
Спецпроект
Кто такие слэш-люди Певица Ella и блогер Лиза Гусевская — о том, как они совмещают несколько профессий
Кто такие слэш-люди
Спецпроект

Кто такие слэш-люди
Певица Ella и блогер Лиза Гусевская — о том, как они совмещают несколько профессий

Люди, которые победили депрессию

Люди, которые победили депрессию

Люди, которые победили депрессию

Люди, которые победили депрессию

Деловой квартал на Неве: Что нужно знать о «Невской Ратуше»
Промо
Деловой квартал на Неве: Что нужно знать о «Невской Ратуше»
Деловой квартал на Неве: Что нужно знать о «Невской Ратуше»
Промо

Деловой квартал на Неве: Что нужно знать о «Невской Ратуше»

9 новых и лучших ресторанов, кафе и баров этой осени
9 новых и лучших ресторанов, кафе и баров этой осени
9 новых и лучших ресторанов, кафе и баров этой осени

9 новых и лучших ресторанов, кафе и баров этой осени

Автомобильный дзен
Промо
Автомобильный дзен Как онлайн-подписка на автомобили решает проблемы современных водителей
Автомобильный дзен
Промо

Автомобильный дзен
Как онлайн-подписка на автомобили решает проблемы современных водителей

По-честному: Почему бренды все чаще отказываются от скидок и распродаж в «черную пятницу»?
По-честному: Почему бренды все чаще отказываются от скидок и распродаж в «черную пятницу»?
По-честному: Почему бренды все чаще отказываются от скидок и распродаж в «черную пятницу»?

По-честному: Почему бренды все чаще отказываются от скидок и распродаж в «черную пятницу»?

«Прошлой ночью в Сохо» — остроумный триллер Эдгара Райта
«Прошлой ночью в Сохо» — остроумный триллер Эдгара Райта Свингующий Лондон, зловещие сны и слишком близкое прошлое
«Прошлой ночью в Сохо» — остроумный триллер Эдгара Райта

«Прошлой ночью в Сохо» — остроумный триллер Эдгара Райта
Свингующий Лондон, зловещие сны и слишком близкое прошлое

Архитектор, дизайнер, диджей: Кем был Вирджил Абло и как он изменил индустрию моды
Архитектор, дизайнер, диджей: Кем был Вирджил Абло и как он изменил индустрию моды 28 ноября не стало дизайнера Off-White и креативного директора Louis Vuitton
Архитектор, дизайнер, диджей: Кем был Вирджил Абло и как он изменил индустрию моды

Архитектор, дизайнер, диджей: Кем был Вирджил Абло и как он изменил индустрию моды
28 ноября не стало дизайнера Off-White и креативного директора Louis Vuitton

Что делать, если работодатели вас считают «оверквалифайд»?
Что делать, если работодатели вас считают «оверквалифайд»? И как таким людям удается найти работу
Что делать, если работодатели вас считают «оверквалифайд»?

Что делать, если работодатели вас считают «оверквалифайд»?
И как таким людям удается найти работу

«На близком расстоянии» — редкий пример удачного фильма о локдауне. Мы поговорили с его режиссером Григорием Добрыгиным
«На близком расстоянии» — редкий пример удачного фильма о локдауне. Мы поговорили с его режиссером Григорием Добрыгиным
«На близком расстоянии» — редкий пример удачного фильма о локдауне. Мы поговорили с его режиссером Григорием Добрыгиным

«На близком расстоянии» — редкий пример удачного фильма о локдауне. Мы поговорили с его режиссером Григорием Добрыгиным

Подпишитесь на рассылку