Алексей Сальников: «Жизнь сама по себе — довольно пошлый текст» Автор «Петровы в гриппе и вокруг него» из Екатеринбурга — о том, как устроены его поэтические тексты и смешной быт

Алексей Сальников: «Жизнь сама по себе — довольно пошлый текст»

Несмотря на то, что Алексей Сальников аттестован критиками как значимый русский прозаик за «Петровы в гриппе и вокруг него» и другие романы, ему важен и поэтический текст. «Опосредованно», последний роман Алексея Сальникова, уподобляет чтение стихов наркотической зависимости, а сборник «Кот, лошадь, трамвай, медведь», вышедший месяц назад в Livebook, представляет его стихи за последние 15 лет.

В рамках рубрики «Диалоги» уральский публицист и переводчик Дмитрий Безуглов поговорил с Алексеем о том, как устроены его поэтические тексты и смешной быт. The Village благодарит книжный магазин «Республика*» за предоставленную площадку для разговора.

Текст

Дмитрий Безуглов

Фотографии

Сергей Потеряев

Дмитрий: Честно говоря, хотел начать с мета-вопроса. Каково это — давать чертову кучу интервью в такой сжатый промежуток времени? Я посмотрел по Яндекс.Новостям, сколько встреч с журналистами и читателями вы провели, и просто испугался.

Алексей: И где только мы с ними не беседовали! Нет, все абсолютно нормально. Кажется, это часть трудовой деятельности, и потому от нее сложно отмежевываться.

ДМИТРИЙ: А у вас уже появились самовоспроизводящиеся ответы, которые вы так — со стороны слушаете?

АЛЕКСЕЙ: Невольно, да, конечно же, само собой. Вопросы же повторяются.

ДМИТРИЙ: Надеюсь, удастся выйти на тему, которая вынудит нас обоих думать вслух, а не воспроизводить одно и то же. Хотел обратиться к вашему недавнему сборнику «Кот, лошадь, трамвай, медведь». Вроде бы он только вышел, но сборка охватывает добрые 15 лет.

АЛЕКСЕЙ: Да, да, да. Все, что собрал. Точнее, все, что в издательстве отобрали, то в сборник и пошло, они действовали на свой вкус.

ДМИТРИЙ: То есть, вы позволили им составить по-своему?

АЛЕКСЕЙ: Да-да. Я же еще живой, мне не надо полное собрание сочинений. Не нужно никакого «избранного» мной для будущей могилки. Я абсолютно толерантен.

ДМИТРИЙ: Простите мое невежество, хочу разузнать — как вы строите рабочий день.
То есть, есть ли фиксированное время, когда вы, скажем, с десяти утра до вечера неизбежно, с тоской смотрите в экран?

АЛЕКСЕЙ: Да-да, понял вопрос. Пока я придумываю текст, работа похожа на дуракаваляние. Я вот «Кунг-фу панду 3» посмотрел — скачал недавно, — какие-то компьютерные игры проходил, сейчас и вовсе Достоевского читаю, «Преступление и наказание», раньше его не читал.

ДМИТРИЙ: О, ничего себе! Мы вот вчера с другом обсуждали «Мальчика у Христа на елке» и ужасались тому, что этот рассказ попал в сборник «Достоевский детям».

АЛЕКСЕЙ: Крипи-паста от Федора Михайловича, да?

Если вернуться к вопросу — в общем, как идея сформируется, я пишу план и дальше уже по нему строго работаю.

Пока я придумываю текст, работа похожа на дуракаваляние. Я вот «Кунг-фу панду 3» посмотрел, какие-то компьютерные игры проходил, сейчас и вовсе Достоевского читаю

ДМИТРИЙ: С поэтическим текстом также?

АЛЕКСЕЙ: Нет, поэзия по-другому работает: строчка застревает и крутится в голове, вокруг нее и работаю. Но поэзия все-таки не настолько трудоемкий процесс, как проза. Проза требует усидчивости, а в случае поэзии целенаправленная работа не всегда дает результат. Можешь сидеть и не знать, что делать с текстом. Строчки прилетают обычно в совершенно дурацких, бытовых обстоятельствах.

ДМИТРИЙ: Работа с поэтическим текстом — как появление жемчужины? Песком заносит?

АЛЕКСЕЙ: Видимо, да, какая-то соринка попала в голову и давай крутиться.

ДМИТРИЙ: Хорошо. А когда вот текст начинает крутиться — вы его записываете? Или сначала проговариваете? В каком виде он вначале обретает жизнь?

АЛЕКСЕЙ: Проговариваю, повторяю-повторяю-повторяю до тех пор, пока текст не перестанет быть стихотворным текстом.

ДМИТРИЙ: То есть, повторяете, пока не износится?

АЛЕКСЕЙ: Да, до тех пор, пока фраза вообще перестанет выдавать принадлежность языку. Перестанет быть разумной. И вот потом как-то все складывается. Это сложно объяснить, голова же отдельно, сама по себе работает. Мы с вами за нашими головами просто наблюдаем. У человека нет особого выбора, что он напишет.

Точнее, мы можем представить ситуацию: вот какой-то писатель решил написать текст, вот он выбирает тему, и наконец принимается писать, и это все происходит в конкретный момент времени. И чем вся эта цепочка действий вызвана — непонятно. То есть, откуда вообще берется толчок к письму?

ДМИТРИЙ: А еще ведь есть какой-то голос, который говорит: «У тебя получается отстойный текст», «а вот сейчас нормально!». И откуда берется это «нормально», с какими критериями соотносится, — еще один вопрос. Возможно, глупый. Вы себе свое «нормально» как объясняете?

АЛЕКСЕЙ: Ну, да. Я называю это «режиссура»: ты как автор выбираешь правильный дубль. Говоришь — это не то, а это то!

Писатель решил написать текст, вот он выбирает тему, и наконец принимается писать, и это все происходит в конкретный момент времени. И чем вся эта цепочка действий вызвана — непонятно

ДМИТРИЙ: Ну вот я подхожу к этому исключительно ремесленнически. Я не работаю как автор, я — переводчик, моя задача не растрясти смысл, солгать по возможности незначительно. Я занимаюсь возгонкой фразы, но порой не могу ответить редактору, почему предложение должно звучать так, а не иначе. Хотя уверен в корректности предложенного варианта. Хочется понять, как у вас работает этот механизм.

АЛЕКСЕЙ: Так это тот же самый перевод. Перевод с русского на русский.

ДМИТРИЙ: С внутреннего русского?

АЛЕКСЕЙ: Да, видимо с какого-то. С того, который ощущается спинным мозгом. У этого мозга же нет прямых выходов в объективную реальность. Есть какая-то часть мозга, которая лишена доступа к слуху и зрению, она работает со вторичными данными и некоторым образом их трактует. А ты — ты просто это все переводишь в русский язык. Ну, это касается поэзии; если будем говорить о прозе, проще просто руками махнуть, — что там происходит, вообще непонятно. Есть какая-то воображаемая ситуация, и в ней появляется шутка, которую мозг пошутил сам для себя, но тебе, так получилось, тоже смешно.

ДМИТРИЙ: Хотел чуть отступить от темы и спросить, не хотели ли вы перейти в смежное медиа, отказаться от книги и, не знаю, написать пилот для сериала?

АЛЕКСЕЙ: Ну, мне недавно как раз предложили написать сценарий. У меня есть несколько героев, но пока нет искры, которая дает толчок к тому, чтобы писать текст.

ДМИТРИЙ: Позвольте уточнить вопрос; вот, к примеру, поэты просто двигаются между разными медиа — кто-то вживляет текст исключительно в ленту ФБ, кто-то делает «Технопоэзию», и так далее, — это скольжение между режимами высказывания.

АЛЕКСЕЙ: Я только приветствую такие вещи. Мне кажется, что я и посты в ФБ могу считать частью литературы. Ведь неизвестно, что останется после нас; может, это все и останется.

Есть какая-то часть мозга, которая лишена доступа к слуху и зрению, она работает со вторичными данными и некоторым образом их трактует. А ты — ты просто это все переводишь в русский язык

ДМИТРИЙ: Давайте отступим от ограничений, которые навязывают медиа, к самостоятельно установленным ограничениям. Я с удивлением узнал, что вы не видите поэтики в верлибре — для вас за ним кроется только фабула.

АЛЕКСЕЙ: Это просто моя слепота. Я с этим пытаюсь разобраться всю жизнь, но, видимо, как-то не могу. Это не вина верлибра; дело во мне.

ДМИТРИЙ: А есть ли кто-то, максимально далекий от вас в плане выбранных средств выразительности и поэтики, чьи работы вас радуют?

АЛЕКСЕЙ: Ну, вот Александр Петрушкин меня радует в этом плане. Я такого не могу. У него очень интересная история, подчас будто на грани непрофессионализма; при этом я знаю его и понимаю, что это — уровень невероятного профессионализма.

ДМИТРИЙ: Хорошо сконструированный наивизм?

АЛЕКСЕЙ: Да, да, да. И его упорство меня очень радует.

ДМИТРИЙ: Куда вы уходите искать чужие тексты?

АЛЕКСЕЙ: Я люблю шариться по торрент-трекерам. На том же Рутрекере много всего лежит. Я оттуда упер подборку «Мира приключений» от 60 какого-то по 80 какой-то. И там масса всякой социалистической приключенческости — и даже советский супергерой Человек-молния.

ДМИТРИЙ: Ничего себе. А какая у этого героя история?

АЛЕКСЕЙ: А я уже, честно говоря, не помню: я эту дичь просто пролистал, я не очень люблю супергероев. Ну, какой-то советский научный эксперимент сделал из человека Человека-молнию. Он разоружил капиталистические страны, чтобы они не угрожали.

ДМИТРИЙ: Даже не думал, что на трекерах может таиться столько прекрасного безумия.

АЛЕКСЕЙ: Вот, я просто шарюсь, скачиваю, если кого не знаю. Вот перед Достоевским читал Габриэль Витткоп, она меня в юности шокировала. Но сейчас перечитал, и понял, что после Сорокина она кажется чуть ли не детской писательницей. Такая, подделывается под как бы английскую даму или же французскую, начала XX века. Забавно это.

Я люблю шариться по торрент-трекерам. На том же Рутрекере много всего лежит. Я оттуда упер подборку «Мира приключений» от 60 какого-то по 80 какой-то

ДМИТРИЙ: Вернемся к Федору Михайловичу: то есть, «Карамазовых» вы читали, а «Преступление» — нет?

АЛЕКСЕЙ: Да, но читал давно.

ДМИТРИЙ: Завидую вам! Я нет.

АЛЕКСЕЙ: Ну, они смешнее «Преступления»; в «Братьях» он словно еще не разошелся. Сейчас наблюдаю, правда, как медленно, намеками, он вводит в текст Порфирия Петровича. Но это ладно. Меня вот больше поразило, что там никто не моется. Я даже не сдержался и в Фейсбуке об этом написал. Вот, например, Разумихин встречает сестру Раскольникова, она ему нравится, он решает привести себя в порядок. Получается, до этого он несколько дней, грубо говоря, бегает за этим Раскольниковым, всячески они друг друга обхаживают, он все время в пальто, где-то пьет, еще что-то делает. С утра, наконец, приводит себя в порядок, и… моет себе руки и лицо. Такой капец! Я просто не представляю, чем вообще пахнет в романе у Достоевского.

ДМИТРИЙ: Наверно, многим! Хотел отступить немного в сторону: в Старой Руссе был на доме-даче Достоевского; там были прекрасные дамы-экскурсоводы, которые вслух шумно любили Федора Михайловича. Они с придыханием нам говорили, что его любовь к жене не знала границ, и потому он следил за ее здоровьем и вынуждал каждый день ложиться в 23:00. Буквально — вот она поделала домашние дела, присела, думает: «Дай-ка попишу что-то для себя», Федор Михайлович заходит и говорит: «Душенька, ложись спать, ты мне утром очень сильно будешь нужна».
И наша группа стояла в оцепенении: нам подали историю душного тирана как доброй душеньки-муженька. Но это ладно. Про тексты вообще ни слова; мы узнали, что Достоевские любили есть, какую музыку слушали, — тексты вообще не упоминались.

АЛЕКСЕЙ: А тексты все же и так все знают, а быт, видимо, не совсем. Людям тоже интересно все-таки про быт узнать. Мне кажется, Мармеладовых он вообще вытянул из каких-то своих семейных скандалов. Высказал наболевшее.

ДМИТРИЙ: Ну, может быть. В момент встречи с экскурсоводами я не мог понять, как можно превратить жизнь в настолько дурной текст, да еще и любить его так искренне.

АЛЕКСЕЙ: Жизнь сама по себе дурной текст, и, если разобраться, довольно пошлый. Вот возьмем встречи, в литературе непредусмотренные. Есть встречи в жизни, которые не вставить в роман — они будут выглядеть невероятно нелепо. Помню, летел из Москвы, и на том же самолете была моя соседка по подъезду. Или вот в Иркутске встретил бригадира, который руководил ватагой, ремонтировавшей мою квартиру. Вроде миллионный город, столько людей, — небывалая встреча.

Нас отвращают от авторов в школе, в музеях, в хрестоматиях. Нас упорно пытают скучными рассказами о классиках, что оставляет в кругу их текстов только приверженцев.

ДМИТРИЙ: И что, вы крепко пожали друг другу руки?

АЛЕКСЕЙ: Да, да. Он сказал: «Что-то вы похудели». Я думаю — смолчал, правда, — но думаю вот: «С вами удивительно, что не поседел!». Там вообще адская была такая стройка. Честно говоря, думал, что времена хулиганских строителей, исчезающих на полнедели, закончились еще в начале нулевых. Это мне так казалось. Но нет, не прошли! Абсолютно то же раздолбайство. Электрик захватил ключи и ушел в туман. Проштробил несчастные стены и ушел в туман, чем парализовал штукатура, который не мог штукатурить из-за лежащих проводов.

ДМИТРИЙ: А как-то он нашел силы объясниться?

АЛЕКСЕЙ: Нет, он просто вернулся. В один прекрасный день я пришел домой: штукатурка стала появляться на стенах, электрик веселится, бегает, что-то прокладывает. Кстати, к концу ремонта он так и не доделал розетки. У нас с женой квартира небольшая, 28 квадратных метров, но они ремонтировали её два с половиной месяца.

ДМИТРИЙ: Простите, я вернусь к позапрошлой реплике: как-то в голове у меня застрял дом-музей. Я вот сейчас предположил, что вы им тоже обзаведетесь, и им будут заниматься пышнотелые и радостные женщины.

АЛЕКСЕЙ: Думаю, что до этого дело не дойдет. Ну вот сколько людей остается от одного века?

ДМИТРИЙ: Мало очень.

Алексей: Да, очень. Так что чисто статистически вероятность музея имени меня крайне мала, вообще, как бы, сводится к нулю.

ДМИТРИЙ: Мне просто больно, когда вокруг автора нарастает «светило и классик»; какая-то невероятная дистанция между оригинальными текстами, жизнью, которая была и вышла, — и оставшимся бронзовым уродцем.

АЛЕКСЕЙ: Мне кажется, эта позиция приводит к тому, что в литературе задерживаются только самые преданные поклонники. Нас отвращают от авторов в школе, в музеях, в хрестоматиях. Нас упорно пытают скучными рассказами о классиках, что оставляет в кругу их текстов только приверженцев.

ДМИТРИЙ: Как бы музей ни стремился тебя отвратить, все равно будешь читать?

АЛЕКСЕЙ: Ну, музей все равно остается инструментом познания. Есть же у нас музеи Мамина-Сибиряка или Бажова. Но в музее Бажова, конечно, меня больше всего потрясает, что он исхитрился пронести дом через всю свою жизнь. Вокруг расселение, уплотнение, коммуналки, а он в том же доме, что и до революции. Удивительно.

И вообще, если попробуем перевести его заслуги на наши возраст и время, выходит, что он совсем взрослым получил первую литературную публикацию. Он редактором работал, но текстов не публиковал. Просто писал, писал, писал. Я вот думаю — если бы меня публиковали не сейчас, а только двадцать лет спустя? Хватило бы меня? Не знаю.
Поразительное упорство Бажова, конечно.
Делать, потому что не можешь не делать.

ДМИТРИЙ: Ну, это сложная очень позиция.

АЛЕКСЕЙ: И внушающая уважение. Даже если человек просто канул в лету, все равно хорошо.

И даже это внушает больше уважения!

ДМИТРИЙ: Потому что нет других вариантов?

АЛЕКСЕЙ: Да, голова диктует, ты пишешь.

Физическая работа, если ты на нее способен, лучше копирайтинга. Она хотя бы оставляет время на раздумья: что-то тащишь, крутишь, но в голове думаешь

ДМИТРИЙ: Кстати, а как отличаются режимы письма — когда вы пишете историю и когда вы делаете копирайт. Насколько понимаю, вы копирайтингом много занимались.

АЛЕКСЕЙ: Ой, сильно отличались! Даже физическая работа, если ты на нее способен, лучше копирайтинга. Она хотя бы оставляет время на раздумья: что-то тащишь, крутишь, но в голове думаешь. А когда делаешь копирайт — голова забита этой дикостью.

ДМИТРИЙ: Ты носишь чужие мысли.

АЛЕКСЕЙ: Более того, ты должен вставлять часть чужих мыслей в какой-то текст! И нет гарантий, что клиентам это понравится. Они странные существа, непонятные. Был замечательный момент, когда сын в шестом классе решил на что-то накопить и подался в копирайтинг. Ему было тринадцать, он писал статьи в мужской журнал. И тогда подумал: было бы интересно проследить цепочку от реального заказчика, который платит кучу денег, ведущую к, грубо говоря, школьнику или алкоголику в трусах, который пыхтит и пишет статьи про некоторое предприятие.

ДМИТРИЙ: А вы тексты сына вычитывали?

АЛЕКСЕЙ: Нет, он все делал сам. У него сейчас две статьи в научных журналах уже, хотя он только на втором курсе. Занимается сравнительной лингвистикой.

ДМИТРИЙ: Ничего себе!

АЛЕКСЕЙ: Он абсолютно отмороженный в этом плане.

ДМИТРИЙ: Мне кажется, он выбрал лучшее время для сотрудничества с мужским журналом.
В 14 лет уже, конечно, не надо!

АЛЕКСЕЙ: Да, я помогал ему только с переводами — он тогда не очень хорошо знал английский, а мне хватало ума совместить свой словарный запас, гугл и мат. Вообще в экстремальных условиях включаются удивительные ресурсы!

ДМИТРИЙ: Да.

АЛЕКСЕЙ: Когда после прогулки по Лондону я вернулся в гостиничный номер и увидел уведомление о штрафе за курение, которым в номере я не занимался, — во мне внезапно проснулась способность к разговорному английскому языку.

ДМИТРИЙ: И, естественно, у вас просто вещи пахли сигаретами?

АЛЕКСЕЙ: Да, да. Я считал, что правила игры таковы: датчик звенит — ты попался; не звенит — значит, курения в номере не было. Но я и так не курю в номере, так как подозреваю, что с моим везением он и так сработает. Я не хочу испытывать судьбу.

Иногда не хватает коллеги, чтобы выйти в кухню с ним покурить, а потом вернуться и дальше писать

ДМИТРИЙ: В завершение хочу спросить: насколько понимаю, письмо — дело одинокое. Вот есть ты, и больше никого, и ты сидишь и пишешь. Конец.

АЛЕКСЕЙ: Да, да. Иногда не хватает коллеги, чтобы выйти в кухню с ним покурить, а потом вернуться и дальше писать.

ДМИТРИЙ: Я думал, что у вас такие отношения с редакторами.

АЛЕКСЕЙ: Это уже постфактум получается: они работают с уже написанным текстом.

ДМИТРИЙ: А друзья могут быть, не знаю, коллегами на час?

АЛЕКСЕЙ: Нет, такого нет. Такое, конечно, немножко отшельническое занятие. В основном оно меня устраивает. Бывают просто моменты, думаешь: «Да что ж такое-то? Почему?». Вот у журналистов в редакции, наверно, все время какое-то общение!

ДМИТРИЙ: Да, у тебя всегда есть шанс сказать коллеге: «Прочитай вот этот кусок, давай обсудим».

АЛЕКСЕЙ: Тут такого нет. Но, возможно, в этом и плюс. Ты просто неспособен вырваться из пространства, которое создаешь.

ДМИТРИЙ: И вынужден сам себе придумывать правила и ограничения. Но все равно обидно. Когда впервые переводил большую книгу, я понял, что со всеми ошибками заперт я сам. Удивительное чувство.

АЛЕКСЕЙ: Но оно неизбежно, но это плата за другой комфорт.
За комфорт временного необщения с людьми.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Как живут любимые герои The Village Екатеринбург
Как живут любимые герои The Village Екатеринбург Продолжение историй семи людей, трех ресторанов и двух общественных организаций
Как живут любимые герои The Village Екатеринбург

Как живут любимые герои The Village Екатеринбург
Продолжение историй семи людей, трех ресторанов и двух общественных организаций

Настольная игра: Сможете ли вы начать здоровый образ жизни и не навредить себе
СПЕЦПРОЕКТ
Настольная игра: Сможете ли вы начать здоровый образ жизни и не навредить себе Проверьте, станете ли вы зож-экспертом или запутаетесь в стереотипах о здоровье
Настольная игра: Сможете ли вы начать здоровый образ жизни и не навредить себе
СПЕЦПРОЕКТ

Настольная игра: Сможете ли вы начать здоровый образ жизни и не навредить себе
Проверьте, станете ли вы зож-экспертом или запутаетесь в стереотипах о здоровье

Свой среди чужих: Как можно и нельзя вести себя в коворкинге
СПЕЦПРОЕКТ
Свой среди чужих: Как можно и нельзя вести себя в коворкинге Объясняем на гифках, кому подойдет формат коворкинга, а кому не очень
Свой среди чужих: Как можно и нельзя вести себя в коворкинге
СПЕЦПРОЕКТ

Свой среди чужих: Как можно и нельзя вести себя в коворкинге
Объясняем на гифках, кому подойдет формат коворкинга, а кому не очень

«Был один студент из Китая, мне хватило». На что живут преподаватели русского языка для иностранцев
«Был один студент из Китая, мне хватило». На что живут преподаватели русского языка для иностранцев Учитель из Екатеринбурга — о том, зачем иностранцы едут жить на Урал и как им дается русский
«Был один студент из Китая, мне хватило». На что живут преподаватели русского языка для иностранцев

«Был один студент из Китая, мне хватило». На что живут преподаватели русского языка для иностранцев
Учитель из Екатеринбурга — о том, зачем иностранцы едут жить на Урал и как им дается русский

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

Первая полоса

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения» Смотрим сериал вместе с психологом
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
Смотрим сериал вместе с психологом

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса? И только недавно вновь вернулась к этому материалу
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
И только недавно вновь вернулась к этому материалу

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»
Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Кира Коваленко — О войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов И почему такие товары стоят дешевле аналогичных
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
И почему такие товары стоят дешевле аналогичных

Пивозавры

Пивозавры«В большом городе каждый третий — пивозавр»

Пивозавры

Пивозавры «В большом городе каждый третий — пивозавр»

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект
Важная встреча: Как устроить свидание с собой И какой аромат для этого выбрать
Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
И какой аромат для этого выбрать

«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские
«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские И что делать, если вас удерживают люди в штатском
«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские

«Есть подозрения, что вы торгуете наркотиками»: Как москвичке угрожали волгоградские полицейские
И что делать, если вас удерживают люди в штатском

Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской
Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской Лучшее открытие лета
Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской

Ресторан Mina: Италия и Ливан на Малой Никитской
Лучшее открытие лета

14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком
14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком
14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком

14 кафе и ресторанов, где можно спокойно поработать за ноутбуком

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Мой дом, мои правила:
Как осознанно обустроить свое жилье
Спецпроект
Мой дом, мои правила: Как осознанно обустроить свое жилье И стараться не вредить природе
Мой дом, мои правила:
Как осознанно обустроить свое жилье
Спецпроект

Мой дом, мои правила: Как осознанно обустроить свое жилье
И стараться не вредить природе

«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО
«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО
«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО

«Папа и Пингвин»: Сказки о внутренней свободе, написанные в минском СИЗО

Lil Nas X, 3HCompany, Sex Education 
и другие релизы недели
Lil Nas X, 3HCompany, Sex Education и другие релизы недели Что слушать, смотреть и читать прямо сейчас
Lil Nas X, 3HCompany, Sex Education 
и другие релизы недели

Lil Nas X, 3HCompany, Sex Education и другие релизы недели
Что слушать, смотреть и читать прямо сейчас

Подпишитесь на рассылку