19 мая, четверг
Москва
Войти

Гуляем вокруг «Белорусской» с Moa Pillar и Ушко Говорим о секретном парке, электронной музыке и сексе

Гуляем вокруг «Белорусской» с Moa Pillar и Ушко

The Village и Spotify продолжают проект «Музыка районов». Для него мы попросили музыкантов, актеров, стендаперов и блогеров показать свои любимые маршруты в Москве. Внутри каждого текста вас ждет карта и плейлист — с ними вы можете повторить маршрут наших героев под их любимые треки.

Автор

Юлия Рузманова

«Я первый начал сидеть в тиктоке, так что непонятно, кто из нас больше бумер», — говорит Федя Переверзев, он же электронный музыкант Moa Pillar. Технически Федя миллениал — ему скоро 30, а зумер в их паре Даша Короткова, она же певица Ушко. Однако Даше кажется, что в ней нет ничего зумерского. Те, кто слушает музыку Ушко, тоже уверены, что она росла на поп-музыке 90-х, но ей сейчас всего 21.

Откуда у Даши такой необычный визуальный и музыкальный стиль, она затрудняется ответить и рассказывает, что недавно читала книгу о генетической памяти. Так вот, бабушка Даши была творческой — пела и плела ковры, а папа слушал классный хаус и евро-поп, но вообще «он мудак».

Откуда Moa Pillar взял свой стиль, тоже непонятно: ему настолько была неинтересна музыка в детстве, что мама волновалась. Однако сегодня музыкальный язык Moa Pillar можно узнать в треках Rapid Antics, Uncia и еще нескольких артистов лейбла «Пир». На нем и издаются ученики Переверзева.

Сейчас Moa Pillar помогает с новым альбомом Ушко, которая до этого выпускала (на лейбле «Домашняя работа», к слову) лоу-файные треки. Однако Даша признается, что отстаивает свое право на то, чтобы ее музыка и сейчас иногда звучала «неправильно».

Творческий союз Ушко и Moa Pillar начался во время пандемии, когда ребята гуляли по «мертвой» Москве и ставили друг другу любимые треки с телефона. Тогда Даша обожала байле-фанк. Через несколько месяцев у них вышла «Газолина» — грязный байле-фанк по-русски. А потом — совместная линия одежды. А потом музыканты стали жить вместе в районе «Белорусской».

Отсюда мы и начали свою прогулку. Идя в сторону Тишинки, мы обсуждаем, что для Феди значит Анфиса Чехова и как он пришел к концерту с кумиром детства, философом Владимиром Мартыновым, а Даша рассказывает, почему не любит мир гаражного рока, чем Измалово ей ближе центра и доходит до истории об изнасиловании.

О родных районах и «Сексе в большом городе»

Белая площадь

Даша Ушко: Белая площадь — ужасное место, меня оно бесит, но так получилось, что я живу тут с Федей с осени. Я жила в ВАО, и мне странно от местного вайба: люди тут ходят мажорные, на дорогих машинах ездят, рестораны работают круглосуточно, «Азбуки вкуса». Я не центровая, вообще, я росла в Измайлове, оно мне ближе. Там столько мест, прикольных домов, остров и лес, я его обожаю!

Федя Moa Pillar: Я люблю Белую площадь с детства. Для меня, подростка из Бескудникова, здесь была точка выхода в ту Москву, которая мне нравится. У меня с этим местом многое связано. В позапрошлом году у нас сюда переехала студия, и я понял своего брата, который раньше жил на Тверской, но съехал из-за шума. В детстве казалось, что это лучшее место на Земле. Но тут действительно ужасно шумно, и я не понимаю, как можно жить на Тверской.

Кстати, в этом доме живет (или жила) Анфиса Чехова. Когда я был маленький, мама смотрела «Секс с Анфисой Чеховой». Поэтому у меня с ней связаны определенные воспоминания. Мама с отцом развелись, когда мне было семь лет, и я каждую неделю уезжал к отцу, но большую часть времени проводил с мамой. Я вырос на «Сексе в большом городе». Когда я оказался в Нью-Йорке, первое место, куда я пошел, была квартира Кэри из «Секса в большом городе». Для меня в детстве этот сериал был сказкой про правильную жизнь.

Мне кажется, это сильно повлияло на меня в хорошую сторону, как минимум способствовало терпимости и открытости ко всему. Мне кажется абсолютной нормой то, что считают не нормой люди с жестким маскулинным воспитанием. Да, во мне есть феминность.

О начале карьеры

Двор с лавочкой (4-я Тверская-Ямская улица, 4 с2)

Федя: Вот в этом самом доме в подвале была моя первая студия: 9 квадратных метров, без окон и без дверей. В соседней комнате женщины шили шубы. У нас был общий туалет, в котором все постоянно курили, прямо у нашей комнаты. В общем, полный ужас. Был, наверное, 14 год, я писал свой альбом «Humanity», после работы. Каждую ночь оставался в этом подвале, сидел до шести часов утра, спал на кушетке. Засыпал на пару часов, просыпался весь мокрый и холодный.

И потом, как змеюка подколодная, выползал оттуда на эту лавочку, ловил солнышко, грелся. Мы вскоре поняли, что нам надо съезжать из этой студии любыми способами — брать кредит, все что угодно. Иначе мы уедем с плесенью в легких.

Это тупая история, но это важная для меня лавка напротив мусорки.

Об экстриме, наркотической эстетике и музыкальном языке

Делегатский парк

Даша: Тебе нужно попробовать сейчас прокатиться! Ко мне приехали весной подруги из Питера. Они были в Москве впервые. Я отвела их на эти качели. И они мне тогда сказали: это лучшее, что мы испытывали в Москве.

Делегатский парк — парк будущего. Люблю здесь аттракционы, американские горки обожаю. Я вообще люблю экстрим, но спорт нет.

 Мне резко стало пофиг на вечеринки. Если я выбираюсь куда-то, то только на природу

Меня не интересуют наркотики, но мне нравится визуальная составляющая вокруг этого. Я ни разу не пробовала опиаты (у Ушко недавно вышел клип на песню «Опиаты». — Прим. ред.). Я и так по максимуму испытываю кайф от жизни, мне не нужны средства эскапизма. Последний раз, когда я «дула», мне было так плохо, оттого что я не могла думать как обычно.

Мне резко стало пофиг на вечеринки. Если я выбираюсь куда-то, то только на природу. А когда прихожу на техно-вечеринки, думаю: как скучно. Ну, типа, танцевать под такое? Но когда мы организовываем вечеринки с ребятами с лейбла Феди, мне нравится.

Федя: Плейлист, который мы собрали (для этого текста), — это музыка, под которую мы гуляли в определенный момент, ставя друг другу треки с телефона. По приколу фоном музыку я не слушаю. Потому что музыка — моя работа, я занимаюсь ей постоянно. Когда мне было 16, было классно под нее гулять: надел наушники и ушел в мир фантазий. А сейчас редко возникает такое желание — не важно, кайфово или некайфово в реальности.

Когда мне было лет семь, мама начала переживать и спрашивать: «Федь, а ты какую музыку слушаешь?» Я такой: «В смысле? Никакую». Потом у меня даже комплекс был, что я никакую музыку не слушаю. И когда я где-то услышал «Большие города», «Полковнику никто не пишет», я решил: «О, вот это музыка, которую я слушаю!» И стал покупать первые кассеты: «Би-2», потом был Rammstein, «Король и Шут» и «Многоточие».

Я вообще музыкой не интересовался, стал заниматься ей максимально ведомо. Однажды мой товарищ Дима сказал: «Федь, давай сделаем группу», — и показал клип группы Blink 182. И я такой: «Блин, прикольные ребята, неплохо быть таким же прикольным».

Когда я начал играть на барабанах, у меня вообще не было чувства ритма. Чтобы сделать переход в нужный момент, я считал каждый удар. Я просто запоминал, что в нашей песне на 538-м ударе я должен ударить по тарелке. Сидел и считал. Понятно, что так играть невозможно. Прошло, наверное, полгода, и я нажил чувство ритма.

Потом, лет в 16, я пытался писать восьмибитную музыку. Но я все равно делал кавера, там, на группу Angels & Airwaves (это группа Тома ДеЛонга из Blink 182) — то есть все равно живую музыку писал, только на электронных звуках. А в 18 у меня вышел первый релиз.

Сейчас я вел курс по музыке — в Moscow Music School два года и в «Вышке» год, и я за год отдал там все то, до чего сам допирал в течение трех-четырех лет.

Так получилось, что всему в жизни я учился сам, видимо, какой-то метод был мной найден. Другое дело, что, кроме музыки, ничего не захватывало так сильно, чтобы не мочь не заниматься этим.

Когда я нахожусь в сложном депрессивном состоянии относительно музыки, я могу послушать музыку своих учеников. И я понимаю, что их творчество основано на сильном мне. Крутой опыт, когда у тебя появляется свой музыкальный язык, и люди так или иначе перенимают его и развивают.

Маршрут прогулки Moa Pillar и Ушко

Об отношениях с родителями и учебой

Котобюро

Федя: Однажды мы посмотрели с Дашей аниме, в котором было котобюро, а потом шли со съемок шлема (для релиза «Gasolina»), решили срезать и запутались в московских заборах, смотрим — котобюро. Это коворкинг с котами, но отсюда кота можно взять с собой.

Мы не были внутри, сейчас первый раз.

Мне кажется нормой то, что считают не нормой люди с жестким маскулинным воспитанием. Да, во мне есть феминность

Даша: Я вообще не чувствую себя москвичкой. Лет до шести я жила в деревне под Череповцом, оттуда переехала в Москву. Эта деревня — все еще мое место силы. Я постоянно была там у бабушки с дедушкой, потому что мама одна, ей надо было работать, денег не было. Бабушка с дедушкой старой закалки, жестких нравов. Сейчас они смирились [с моим творчеством], но не поддерживают: мол, сегодня это модно, а завтра станет не модным, а ты не звезда.

А папа — мудак. Мама была беременна, когда он ушел. Я пыталась с ним общаться, но потом у нас возник конфликт, и он не поддержал меня в трудную минуту. Вообще он токсичный человек, который любит критиковать мою внешность, стиль одежды, прически.

У мамы прикольный музыкальный вкус. Ей понравился мой второй альбом. Но у меня вкус, скорее, от бати. Он обожал хаус, электро и попсу 2010-х.

Я начала тусить в 14, тогда уже завязывалась тема со «Скотобойней» и жесткими штуками. Мне нравился «НИИ», но меня туда не пускали. Помню, что мы постоянно подделывали доки, чтобы войти.

Я всегда понимала, чего хочу в жизни. С этим нет проблем. Мне кажется, я занимаюсь тем, чем я хочу, и ничем больше. Поэтому в школу я не ходила. Мне сложно учиться в вузах. В том году я проучилась полгода в ИЖЛТ — это много для меня.

В какой-то момент меня выбесило, как пишут о музыке и музыкантах, и я подумала, что хочу сделать классное медиа о музыке. Тогда я поступила в ИЖЛТ, мне его порекомендовал Федя. Но я бросила вуз, потому что там была ужасная преподша-сексистка. И вся эта форма онлайн-обучения, когда дядя сидит там и че-то мамблит, — не вдохновило.

Федя: Я не окончил ИЖЛТ. Тупо вышло, когда уже был диплом, меня «Стереотактики» позвали на Кавказ, и все, я не защитился. Я уже тогда даже с госами отмучился.

Но классно все равно, у меня научник был Сергей Летов, брат Егора Летова. Забавно было потом его в Moscow Music School преподавать.

Там со мной учились Zurkas Tepla, Настя Lovozero тоже из ИЖЛТ, Kedr Livanskiy, «Синекдоха Монток» — это было прибежище повернутых людей. Просто атмосфера очень свободная была, и преподы реально горели.

Об ангельских хорах и уютных церквях

Грузинская церковь

Федя: В институте я очень любил Мартынова (Владимир Мартынов — музыкант и философ, с которым у Moa Pillar было несколько выступлений. — Прим. ред.). Читал его книги, слушал его дома, а мама дико бесилась. Хотя она ни от чего не бесится: пить, курить — все позволяла. Но церковные хоры сводили ее с катушек, она спрашивала: «Ты хочешь уйти в монастырь?» Мартынов стал для меня откровением в студенчестве. Я благодаря его книгам тогда узнал, что я нормальный, я не хуже «великих композиторов».

Мы встретились в кафе «ФорТутти» — мы сейчас туда идем. Мартынов живет там прямо рядом. Забавно, что первая коммуникация с твоим героем, философом происходит в кафе со смешным названием. И мы там в первый раз встретились, познакомились, пообщались. Меня тогда отчитали за то, что я опоздал на встречу с великим человеком.

Первый концерт прошел удачно. Мы сразу сошлись с ним на музыкальном уровне, в любви к ангельским голосам, а на словесном только недавно. Жаль, что слетел наш концерт с Мартыновым в зале Чайковского — потому что там нельзя сабвуфер использовать. Выступление переехало в Mutabor.

Даша: Это, кстати, первая грузинская церковь, в которой я побывала, и я иногда сюда захожу. Прикол грузинских церквей — в аутентичных изображениях Иисуса, немного карикатурных лицах, песке, в который ставят свечи, службе на другом языке.

Она очень милая и уютная. Есть два типа церквей: одни маленькие и душные, там яркий запах ладана и все мрачное. А другие — такие, уютные. Какое-то время я ходила за атмосферой.

О «Домашней работе» 

Георгиевский сквер / Музей Церетели

Федя: Только я переехал сюда, и началась пандемия. Здесь каждые два часа патрульная машина проезжала, на улицах никого, ощущение апокалипсиса, и мы выходили кататься на качелях — было потрясающее чувство «мертвой» Москвы — жуткое, но прекрасное. Я приезжал к Даше в Балашиху, а там шашлыки жарятся, все в лесу тусуются, мужики спортом занимаются, никто их не гоняет — жизнь не останавливается.

На карантине ко мне Даша приезжала, мы занимались музыкой. У меня уже был опыт отношений с музыкантом, у меня на этом собака съедена. Наш вкус во многом совпадает, а там, где он разный, мы дополняем друг друга. У нас есть совместный проект, но это не группа, это как временная история, коллаб.

Даша: Мы тут на карантине гуляли, когда только начали встречаться. До знакомства с Федей у меня вообще не было понимания, как оформлять музыку, что значит промо, почему важны клипы. Первый альбом распространялся по сарафанному радио в SoundCloud и во «ВКонтакте».

Мой первый альбом «Golden Hits» называют лоу-файным. Сейчас я бы сделала другой звук. На втором альбоме, опять же, грязное все, потому что я сама полностью его делала — от и до. Новый альбом, который я пишу сейчас, будет звучать без тонны грязи, как я хотела изначально.

Я начинала на лейбле «Домашняя работа». Самое прикольное, что я решила уйти за две недели до кэнселинга (основателя лейбла Петара Мартича. — Прим. ред). Просто потому, что мое присутствие на лейбле не помогало ни мне, ни им. В гаражной музыке у меня полно хейтеров, которые не понимают «кто она такая, что она орет»?

Если честно, вся гараж-панк-рок-тусовка — максимально не моя. Я знаю реалии девочек, которых абьюзят парни-рокеры. И я от этого мира оградилась. Парни мыслят в духе: «пивасик, трахаться с кем попало». Я не понимаю, почему девчонок привлекают такие типажи. Девчонки ходят на концерты, западают, а парни пользуются властью: творят дичь, разбивают им сердца, ведут себя как полные мудаки и не отвечают за это.

Участник одной группы с лейбла «Домашняя работа» ко мне стремно подкатывал прошлым летом. При этом у него была девушка, у меня уже был парень. О полиамории там тоже речи не шло. Зачем так делать, когда люди не согласны на такой формат отношений? Я не понимаю.

Об изнасиловании

Римско-католический собор Непорочного Зачатия Девы Марии

Даша: Когда мне было 14, я начала встречаться с парнем. Мне тогда еще даже не было интересно целоваться. Ему было 17. Его родители заставили поступить в военную академию, и у него были проблемы с психикой, он набухивался. Я не оправдываю его, но у него была алкогольная зависимость.

Однажды он заболел, и я пришла к нему в гости типа принести градусник. Я ему показывала песню, и он решил, что это романтичный момент, чтобы меня поцеловать. Потом он перешел к более активным действиям, стал зажимать меня на кровати. Мне не нравилось, я говорила «прекрати, отстань», но это не сработало. И я решила «окей, я потерплю, мне же 14». Это было отвратительно, я лежала как амеба, пытаясь не обращать внимания на происходящее.

Я никому про это не рассказывала. Я чувствовала себя опустошенной, мне было мерзко. Я ушла домой, его сразу везде заблочила и больше с ним не общалась. Он писал мне с фейков.

Я недолго поплакала. Спустя время воспоминание испарилось. Кажется, сработала защитная реакция. А потом я работала барменшей в «Ровеснике», и в одну из смен он пришел туда. Я увидела его лицо и просто осела — я все вспомнила. Он начал подкатывать, просить написать номер, говорить, сколько у него денег, что работает в правительстве, при президенте какой-то ****** занимается.

Потом мы вышли покурить и я спросила: «Почему ты так общаешься со мной, ты правда меня не помнишь, не хочешь извиниться?» И он такой: «Что я такое сделал? Я не помню. Наверное, я тогда жестко набухался, извини».

Мне долго не хотелось заниматься сексом, было максимально больно, я не могла расслабиться, у меня появился вагинизм. И я такая, что такое, что не так? Ходила по гинекологам. А потом вспомнила!

Только когда я встретилась с Федей и начала ему доверять, все стало хорошо.

О кэнселинге и тюрьмах

Кафе «ФорТутти»

Федя: Я иногда думаю: «Ну ******, феминистки уже перегибают», — а потом ты реально с чем-то сталкиваешься и думаешь: «Не, надо еще жестче, столько тупых дегенератов вокруг, надо прямее их долбить по голове».

С одной стороны, кэнселинг — это очень мощный и жесткий инструмент. С другой — я не знаю, как по-другому поменять глобальное мировоззрение. Справедливо, когда у определенных действий есть последствия, классно, когда люди меняются. К сожалению, тюрьмы у нас работают так: ты выходишь, и на тебе клеймо. А не так должно быть: человек поменялся — ему не должно быть сложно выбраться из этой системы.

Важно осознавать, что за человек стоит за тем или иным произведением. Потому что творчество — это трансляция его ценностей, так или иначе. Я не понимаю, как люди обсуждают: «Вот он с девушкой поступает плохо», — а потом идут и танцуют под его диджей-сет.

Даша: Мне кажется, жестокость в ответ — это плохо. Кэнселинг приобретает иногда жестокую форму. Устраивать травлю в интернете, если человек провинился, не надо. Но хорошо, что ему показывают, что сейчас ты не имеешь права высказываться. Сначала научись себя хорошо вести, а потом мы будем тебя слушать.

Редакция выражает благодарность кафе «ФорТутти» на Малой Грузинской и «Котобюро» за помощь в организации съемки.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Гуляем по Пресне с Сергеем Мезенцевым
Гуляем по Пресне с Сергеем Мезенцевым Говорим о зоопарках, гениальности Стрыкало, мудизме и смерти
Гуляем по Пресне с Сергеем Мезенцевым

Гуляем по Пресне с Сергеем Мезенцевым
Говорим о зоопарках, гениальности Стрыкало, мудизме и смерти

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского» Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города

Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»
Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем» Говорим о гаражном роке, культе тела и 90-х
Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»

Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»
Говорим о гаражном роке, культе тела и 90-х

Гуляем у «Трубной» с композитором Игорем Яковенко
Гуляем у «Трубной» с композитором Игорем Яковенко Говорим о притонах, джазе и «Отпетых мошенниках»
Гуляем у «Трубной» с композитором Игорем Яковенко

Гуляем у «Трубной» с композитором Игорем Яковенко
Говорим о притонах, джазе и «Отпетых мошенниках»

Тэги

Сюжет

Событие

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

Я запустила флешмоб о расизме в России и получила 1,5 тысячи историй за несколько дней

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Первая полоса

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги? И может ли налоговая узнать, где я нахожусь
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
И может ли налоговая узнать, где я нахожусь

Что известно о поджогах военкоматов после начала *****

И что об этом пишут в интернете

Что слушать про *****
Что слушать про ***** Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии
Что слушать про *****

Что слушать про *****
Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа» «ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
«ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России «Важно не просто уехать, а что-то сделать»
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
«Важно не просто уехать, а что-то сделать»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена Почему сейчас?
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
Почему сейчас?

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться Объясняют психолог и психиатр
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Объясняют психолог и психиатр

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России И что будет, если ее правда объявят
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
И что будет, если ее правда объявят

Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»
Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»
Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»

Итоги опен-колла «Между нами» — совместного проекта The Village и «Незнания»

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией
В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией
В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

В Москве Z-активисты устроили автопробег и угрожали авторке The Village полицией

В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»
В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена» Редакторы The Village попытались записаться на показы
В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»

В частных кинотеатрах Москвы и Питера показывают спираченного «Бэтмена»
Редакторы The Village попытались записаться на показы

Подпишитесь на рассылку