19 июня, суббота
Екатеринбург
Екатеринбург
Войти

«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения» «Авария — это плохо, ужасно, но это стимул для развития науки. Нигде больше таких полигонов ты не получишь»

«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения»

На этой неделе вышла последняя, пятая серия «Чернобыля», одного из самых обсуждаемых сериалов года про крупнейшую техногенную катастрофу XX века — взрыв на Чернобыльской АЭС. Всю неделю в СМИ выходили материалы про ликвидаторов, которых за все время через Чернобыльскую зону отчуждения прошло до 800 тысяч человек. Большинство из них рассказывали, как героически очищали от графита фонившую крышу разрушенного реактора. При этом за кадром осталась другая, менее заметная, но тоже очень важная работа, которая ведется в зоне отчуждения до сих пор — например, по очистке радиоактивной воды перед тем, как та попадет в реку Припять, или по спасению коровьего молока в окрестностях (а значит, и людей, которые его употребляют).

Виктор Ремез, заслуженный изобретатель России и директор НПП «Эксорб», бывал в зоне отчуждения десяток раз. В военные 1980-е он придумал аналитический сорбент, считывающий следы радиоактивного загрязнения в морской воде; долгое время разработка была засекречена. Но в 1986, после аварии на Чернобыльской атомной станции, нужно было быстро обнаруживать места, зараженные радиацией, и ее рассекретили — сорбентам нашли новое применение. Позже Виктора Павловича попросили найти способ, который бы позволял очищать от радионуклидов и тяжелых металлов молоко и мясо на пострадавших территориях. The Village публикует его историю.

Виктор Ремез


Зона отчуждения

Второго мая 1986 года я смотрел телевизор и увидел, что на Украине произошла авария. Комментатор отмечал, что никакой опасности от радиации нет, но при этом показывали абсолютно пустой город Припять. Я понял, что все не так просто, и через несколько дней попросил командировку в Москву — в Минэнерго. Впервые я оказался в тридцатикилометровой зоне в 1988 году, через два года после аварии, вместе с сотрудниками Гидромета — попасть туда самостоятельно тогда еще не было возможности. К неприметному дому в Киеве подъезжал автобус, куда грузили людей, чтобы увезти в зону отчуждения.

По приезду в Чернобыль людям выдавали матрасы и спецодежду, предлагали выбрать любую квартиру в подъезде оставленного дома. Никаких замков на дверях, конечно, не было. Работать и проводить испытания мы решили в заброшенной аптеке. Почему-то мне сильно запомнился кормоцех, который расположили в спортзале заброшенной школы: на рельсах в зал выкатывали огромные кастрюли со вкусной едой.


Не знаю, откуда все эти мифы про то, что в зоне отчуждения все хлестали водку. Да, считается, что алкоголь ускоряет процессы в организме, быстрее выводит вредные вещества, которые образуются в клетках после излучения. Но что опаснее — радиация или цирроз печени?

Еще меня удивили газетные киоски, в которых можно было обнаружить свежие газеты со всего Советского Союза — естественно, бесплатные. Была смешная ситуация, когда однажды я попросил помощника-лаборанта заварить мне чай, когда мы были в квартире. Пришел на кухню, а там чайник, накрытый газетой от 26 апреля 1986 года — он на балконе ее нашел и, не задумываясь, использовал в качестве крышки.

Не знаю, откуда все эти мифы про то, что в зоне отчуждения все хлестали водку. Да, считается, что алкоголь ускоряет процессы в организме, быстрее выводит вредные вещества, которые образуются в клетках после излучения. Но что опаснее — радиация или цирроз печени? На деле действовал сухой закон, а самогон пили только местные милиционеры. На улицах стояла минеральная вода в закрытых бутылках, которую можно было брать и пить.

«Берлинская лазурь»

Еще до Чернобыльской аварии я больше десяти лет занимался радиоактивными изотопами. Моя кандидатская диссертация была посвящена определению радиоактивных загрязнений в морской среде. Эта работа была сделана по заказу военно-морского флота Советского Союза. По нашим методикам военные могли быстро находить американские атомные подводные лодки. В основе работы были разработанные мной сорбенты (твердые тела или жидкости, избирательно поглощающие из окружающей среды газы, пары или растворенные вещества, применяются в качестве штатных средств для экологической безопасности — например, на АЭС, для очистки технической воды, применяемой в промышленности, — прим. ред.) Раньше для таких измерений использовали упаривание: брали 20 литров воды, упаривали и измеряли остаток. Это не всегда удобно делать, а сорбенты позволяют просто профильтровать воду с большой скоростью и получить концентрат, измерить который очень легко. Когда произошла чернобыльская авария, у меня уже были необходимые знания.

Мы разработали сорбент на основе комплексного соединения железа, известного как «берлинская лазурь». Гранулы такого сорбента можно использовать как для анализа, так и для ликвидации загрязнений. Сорбент связывает цезий, тяжелые металлы, таллий и другие радиоактивные изотопы. Если в чистом виде лазурь инертна и не обладает абсорбционными свойствами, то при использовании ряда технологических приемов на ее базе можно создать структуру, способную извлекать радиоактивные элементы и тяжелые металлы из водной среды, содержащей большое количество примесей.


Главным загрязнителем молока был радиоактивный цезий. Попадание его в организм куда опаснее внешнего облучения при нахождении в зоне отчуждения.

Приехав в Минэнерго, я рассказал о своих сорбентах и объяснил, что они находились под грифом секретности, но могут быть полезны в Чернобыле. Мне сказали, что туда ехать уже не нужно — там уже все взорвалось, но зато сорбенты могут помочь атомной энергетике в будущем. Летом меня отправили в Институт атомной энергии имени Курчатова, заместителем директора которого был Валерий Легасов. С ним я тоже общался. Сотрудники института занимались исследованием тех сорбентов, которые планировали использовать для ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Все лето над зоной бедствия не было дождя — тучи и облака разгоняли. Ликвидаторы поднимали берега пруда-охладителя ЧАЭС, строили плотину, чтобы зараженная радиацией вода не уходила в реку Припять. В пруд планировали сначала внести сорбенты для очистки воды, над которыми и работали в институте имени Курчатова, и только потом пустить контролируемые потоки воды в реку. Но ученые работали с минеральными сорбентами — грузинскими и читинскими цеолитами (минералы, известные своей способностью отдавать и вновь поглощать воду в зависимости от температуры и влажности, — прим. ред.), которые оказались на несколько порядков слабее наших сорбентов. Мою методику в итоге внедрили для измерения уровней загрязнения воды.

Позже меня отправили в «Атомэнергопроект» — институт, который занимался проектированием атомных станций. В течение пяти лет мы проводили испытания на пяти атомных станциях Советского Союза, в основном на Украине и в России. К тому времени исследователи получили данные об эффективности наших сорбентов. Было принято решение о создании АЭС с повышенной безопасностью, где должны были применяться специальные фильтры, в том числе и наш, но проект в итоге так и не был реализован.

Не цезий, а ящур

Комитет по ликвидации Чернобыльской аварии попросил меня познакомиться с академиком Ильиным из Института биофизики — тот хотел обратиться ко мне с проблемой очистки молока от радиации. Когда мы приехали в Гомель и провели измерения с помощью сорбента, то даже молоко, которое было привезено из незагрязненных районов и считалось чистым, тоже оказалось зараженным. При этом его пили люди. Количество беккерелей (единица измерения активности радиоактивного источника, — прим, ред.) на литр доходило до десяти тысяч при норме 370. Главным загрязнителем молока был радиоактивный цезий. Попадание его в организм куда опаснее внешнего облучения при нахождении в зоне отчуждения.

Но не все были готовы к изменениям. Когда мы предложили методику измерений молочному комбинату в Гомеле, администрация сначала восхитилась ее простоте и эффективности, запросила договор. Но после отказалась от инициативы — решила, что раз их комбинат гордился тем, что молоко туда поставляли из «чистых» районов страны, то и дальше там будут довольствоваться своими показателями. Но на самом деле, если измерять радиоактивность грубыми методами, точной концентрации цезия не видно. Похожая история случилась, когда через несколько лет после аварии журналисты в Минске взяли молоко на анализ и тоже нашли высокое содержания цезия. Белорусская сторона вдруг сказала, что на этом комбинате никогда не было превышения нормы содержания цезия — что это журналисты какие-то нехорошие и дискредитируют всю страну.

Пропуск, принадлежащий брату героя

Был очень живуч миф о том, что часть загрязненного мяса из Чернобыля привозили в Россию в замороженном виде и добавляли в колбасу

Во время аварии на Чернобыльской АЭС пострадали миллионы животных. В первое время они просто умирали: как рассказывали местные ветеринары, у животных разрушалась щитовидка. В первые дни после аварии многие ветеринары стояли на дорогах и ограничивали перемещение скота из района в район — согласно легенде, предотвращали распространение ящура (острое инфекционное заболевание животных, главным образом крупного рогатого скота, коз и свиней, — прим, ред.). Коровы ели грязную траву и давали грязное молоко. Основные пики радиоактивного загрязнения молока и мяса животных приходились на весну и осень. Весной коров выгоняли из стойбищ в пастбища, где они питались молодой, едва успевшей вырасти травой — вместе с ней в организм попадала земля, а с ней — цезий. Осенью, когда основные поля уже были использованы, корма оставались на самых плодородных лугах в низинах, куда после аварии с первыми дождя переместилась основная масса цезия.

Был очень живуч миф о том, что часть загрязненного мяса из Чернобыля привозили в Россию в замороженном виде и добавляли в колбасу. В 1986 году к нам обратились ветеринары из Якутии, которые занимались разведением пушнины. Выяснилось, что после аварии пушнина Советского Союза, которая считалась очень дорогой, вдруг стала содержать цезий. Один из видов испытаний, которые проводили в Чернобыле при помощи нашего сорбента, было кормление пушных зверьков — соболей, песцов — зараженным мясным фаршем с добавлением сорбента. Бычков перед забоем кормили месяц-два препаратом и очищали от радиации.


Не знаю, оставил ли Чернобыль какой-то след на моем здоровье — у меня и до всех этих событий была вторая группа инвалидности из-за того, что в стройотряде на меня упала плита

Когда мы разработали методику для измерения содержания цезия в молоке, нам предложили с помощью своих сорбентов очищать само молоко. Уже несколько десятков организаций со всего Советского Союза к тому времени пытались сделать это разными методами — кто-то использовал те же самые природные цеолиты, кто-то применял смолы. Но эти методы убирали не только радиоактивные вещества, но и полезные компоненты, которые потом приходилось заново добавлять. Европейцы пытались предложить свои болюсы — капсулы с «берлинской лазурью», которые через специальную трубку помещали в желудок коровы, после чего те растворялись и выделяли «берлинскую лазурь». Но больше нескольких болюсов корове нельзя было давать, а контролировать эффект было трудно.

Мы разработали специальный ветеринарный препарат на основе нашего сорбента — «Бифеж». Его было легко дозировать и добавлять прямо в комбикорм. В течение пяти лет мы вместе с большим количеством организаций провели все необходимые испытания. По Федеральной целевой программе с 1993 года по 2015 год мы поставляли в Брянскую область России и в Белоруссию до ста тонн препарата в год, пока программа не закрылась. Во время разработки технологии, кстати, выяснилось, что кроме прочего, препараты повышают кроветворные функции благодаря нескольким формам железа: это хорошо сказывается на животных, страдающих анемией. Сейчас мы разрабатываем препарат уже целенаправленно для лечения анемии у животных и людей, недавно провели испытания в одном из институтов УрО РАН. А с 2003 года на базе той же «берлинской лазури» мы делаем основу для лечебных средств для людей — таблетки «Ферроцин», которые теперь находятся в аптечках спецподразделений на случай аварийных ситуаций и в случае радиационной аварии выводят цезий.


Программа по ликвидации последствий аварии в Белоруссии закрыта с 2015 года, у нас закрывается сейчас. Чиновники решили, что хватит работать с последствиями катастрофы — такой социальной необходимости больше нет

В 2010 году одна из фермерш, имеющая небольшое хозяйство под Гомелем, связалась с нами и рассказала, что после закупки нашего препарата для животных правительство Белоруссии распространяет его среди хозяйств, бывших совхозов. Частные фермеры не имеют возможности получать препарат, поэтому во время сдачи молока на молочный комбинат сталкиваются с тем, что его либо не принимают, либо выкупают по очень маленькой цене из-за завышенного содержания цезия. Без препарата доза цезия в молоке доходила до 200 беккерелей, а с сорбентами — всего пять. Правда, эта фермерша потом все равно закрыла хозяйство и переехала в Минск.

Спустя 32 года

С тех пор я был в зоне отчуждения еще десяток раз — с препаратами для животных и с очисткой молока. Первое время я получал хорошие льготы. Как ликвидатору, мне дали комнату в Свердловске. Ежегодно лечили в приличных санаториях, в основном на Кавказе. Но постепенно льготы исчезали — последние я получил в 1999 году, когда лечился в Обухово. Не знаю, оставил ли Чернобыль какой-то след на моем здоровье — у меня и до всех этих событий была вторая группа инвалидности из-за того, что в стройотряде на меня упала плита. А когда здесь начали обследовать после аварии на ЧАЭС, хотели дать еще одну группу, третью, по щитовидке. Но зачем мне это, если у меня уже есть вторая группа, которая серьезнее третьей?

Точное число погибших из-за Чернобыля до сих пор неизвестно. Официально признанное — 31 человек. ВОЗ учитывает отдаленные последствия для населения и ликвидаторов и говорит о четырех тысячах дополнительных смертей из-за облучения в последующие годы. В один из разов вместе со мной в зону отчуждения ездил сотрудник кафедры радиохимии, где я тогда был аспирантом. Он хотел остаться там работать, хотя изначально должен был улететь обратно вместе со мной. Я вернулся домой, ждал его звонка, но позже мне позвонили и сообщили, что его больше нет — однажды после обеда он сел на скамейку и умер. Никто не знает, что с ним произошло на самом деле: чтобы не ухудшать статистику смертности, его быстренько перевезли в другой район и отнесли в баню — создали иллюзию, будто он умер от инсульта.


Авария на таком объекте — это плохо, ужасно, но это стимул для развития науки. Нигде больше таких полигонов ты не получишь

Программа по ликвидации последствий аварии в Белоруссии закрыта с 2015 года, у нас закрывается сейчас. Чиновники решили, что хватит работать с последствиями катастрофы — такой социальной необходимости больше нет. У нас сейчас на складе осталось несколько тонн препаратов — мы написали везде письма о том, что можем поставить их практически по себестоимости. Раз государственный заказ истекает, то их производство придется закрыть.

Крупную работу по очистке радиоактивных вод мы ведем в Чернобыле до сих пор — в прошлом году проводили испытания на местности четыре раза. Сейчас там решается проблема с большим количеством зараженных осадков, собирающихся с загрязненной территории. Раньше их упаривали, но после того, как Россия перестала поставлять в Украину газ, это стало невозможно.

Авария на таком объекте — это плохо, ужасно, но это стимул для развития науки. Нигде больше таких полигонов ты не получишь. События в Чернобыле придали нам определенный импульс для развития: после них мы участвовали в ликвидации последствий на АЭС «Фукусима», участвовали в радиоэкологическом обследовании района гибели атомной подводной лодки «Курск». Создали множество патентов — украинских, китайских, японских, канадских, европейских, американских. А лечебные средства применяются до сих пор.


ФОТОГРАФИИ: 1 – 4, 8 – 15 — из семейного архива семьи Ремез

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Я решил стать бейсджампером, когда мой сын разбился в горах»
«Я решил стать бейсджампером, когда мой сын разбился в горах» Отец Ратмира Нагимьянова — о продолжении дела сына, первых прыжках и новом взгляде на мир
«Я решил стать бейсджампером, когда мой сын разбился в горах»

«Я решил стать бейсджампером, когда мой сын разбился в горах»
Отец Ратмира Нагимьянова — о продолжении дела сына, первых прыжках и новом взгляде на мир

«Я пережил две клинические смерти от угарного газа»
«Я пережил две клинические смерти от угарного газа» Первокурсник из Екатеринбурга — о невидимом убийце, сорока днях комы и поступлении на бюджет
«Я пережил две клинические смерти от угарного газа»

«Я пережил две клинические смерти от угарного газа»
Первокурсник из Екатеринбурга — о невидимом убийце, сорока днях комы и поступлении на бюджет

«Я 8 месяцев прожила в перинатальном центре, но ребенок не выжил»
«Я 8 месяцев прожила в перинатальном центре, но ребенок не выжил» Мать недоношенного ребенка — о жизни в роддоме и волонтерстве
«Я 8 месяцев прожила в перинатальном центре, но ребенок не выжил»

«Я 8 месяцев прожила в перинатальном центре, но ребенок не выжил»
Мать недоношенного ребенка — о жизни в роддоме и волонтерстве

«Я уменьшила желудок и похудела на 37 килограммов»
«Я уменьшила желудок и похудела на 37 килограммов» Жительница Екатеринбурга — о бариатрической операции и ее последствиях
«Я уменьшила желудок и похудела на 37 килограммов»

«Я уменьшила желудок и похудела на 37 килограммов»
Жительница Екатеринбурга — о бариатрической операции и ее последствиях

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Как покупать вещи на распродаже

От мечты до полета к звездам

Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом

Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз

Первая полоса

Как покупать вещи на распродаже
Как покупать вещи на распродаже Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно
Как покупать вещи на распродаже

Как покупать вещи на распродаже
Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно

От мечты до полета к звездам
Спецпроект
От мечты до полета к звездам Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом
От мечты до полета к звездам
Спецпроект

От мечты до полета к звездам
Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом

Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
Промо
Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей И как сделать городской транспорт еще удобнее
Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
Промо

Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
И как сделать городской транспорт еще удобнее

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом Советуют эксперты финансового рынка
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Советуют эксперты финансового рынка

Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо
Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз И как жить активной жизнью с таким диагнозом
Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо

Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз
И как жить активной жизнью с таким диагнозом

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор
Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт

Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор

The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России
The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России Рассказывает Сергей Храмцевич
The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России

The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России
Рассказывает Сергей Храмцевич

18 концертов и фестивалей лета в Екатеринбурге

18 концертов и фестивалей лета в Екатеринбурге

18 концертов и фестивалей лета в Екатеринбурге

18 концертов и фестивалей лета в Екатеринбурге

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе Mr. Oizo снова снимает абсурд
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
Mr. Oizo снова снимает абсурд

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Большой сет Friend’s Jacuzzi в «Шалом Шанхае», хаус в «Самоцвете» и рок на пластинках в «Мелодии»
Большой сет Friend’s Jacuzzi в «Шалом Шанхае», хаус в «Самоцвете» и рок на пластинках в «Мелодии»
Большой сет Friend’s Jacuzzi в «Шалом Шанхае», хаус в «Самоцвете» и рок на пластинках в «Мелодии»

Большой сет Friend’s Jacuzzi в «Шалом Шанхае», хаус в «Самоцвете» и рок на пластинках в «Мелодии»

Нос по ветру: 20 пар вьетнамок и не только для прогулок по Екатеринбургу
Нос по ветру: 20 пар вьетнамок и не только для прогулок по Екатеринбургу
Нос по ветру: 20 пар вьетнамок и не только для прогулок по Екатеринбургу

Нос по ветру: 20 пар вьетнамок и не только для прогулок по Екатеринбургу

Новый директор Парка Маяковского Павел Зубакин — о том, что изменится в 2021
Новый директор Парка Маяковского Павел Зубакин — о том, что изменится в 2021 Летний театр, новое колесо обозрения и детская площадка совместно с фондом Натальи Водяновой
Новый директор Парка Маяковского Павел Зубакин — о том, что изменится в 2021

Новый директор Парка Маяковского Павел Зубакин — о том, что изменится в 2021
Летний театр, новое колесо обозрения и детская площадка совместно с фондом Натальи Водяновой

Подпишитесь на рассылку