«Мне 78 лет, и я хожу на все митинги» «Если ты ничего не делаешь, ты в этом участвуешь»

«Мне 78 лет, и я хожу на все митинги»

Считается, что протест — удел молодых, а пенсионеры — главный электорат Путина. Марина Валентиновна в этом смысле исключение: ей 78 лет, и, несмотря ни на что, она выходит на все современные акции протеста — женщина была на Болотной, ходила на «Марш матерей» и гуляла с плакатом по бульварам 3 августа. Наверняка вы сможете встретить ее и на шествии на Чистых прудах в эти выходные. The Village поговорил с Мариной Валентиновной о протестах в СССР и сейчас, о вычетах штрафов из пенсии и о том, как она ладит с родными в спорах о Крыме.

Текст: Евгения Созанкова

Редактор: Юлия Рузманова

Фотографии: Дарья Глобина

Путин, Болотная, Навальный

Путин мне сразу не понравился. Когда он сказал, что будет «мочить в сортире» кого бы то ни было, я поняла, что это не мой человек. Не помню, за кого голосовала в 2000 году — если был Явлинский, то за него, а может, просто за всех галочку ставила, чтобы бюллетень не считали. Путин не мой президент. В 90-е, да, было трудно с продуктами, с деньгами, но было свободнее. Когда пришел Путин, нашу свободу стали по кусочкам отбирать. Были свободные собрания, потом приняли закон о согласовании. Скоро, наверно, станет нужно звонить и просить разрешения выйти в магазин.

Я тогда учителем была и сразу почувствовала, что и в школе стало тяжелее работать. Появилась куча новых справок, бумаг. На педсовете с нас перед каждыми выборами требовали обзванивать всех родителей, чтобы те приходили голосовать — нужно было обеспечить явку. Мне в школу ходить не хотелось, но я очень любила своих детей.

Один раз я была членом избирательной комиссии у нас в школе — во время выборов президента в 2008-м. Я до этого верила, что все честно, но потом сама увидела, как голоса считают. Нам звонили, говорили, сколько надо привезти, вбрасывали голоса на моих глазах. Я промолчала. Мне неудобно сказать вору, что он вор. После этого еще в 2011 году пошла наблюдателем на выборы в Думу, но там было без нарушений, видимо, опасались скандалов — на участке рядом с нашим дежурили иностранные наблюдатели.

С 2009 года на Триумфальной площади по 31-м числам проходили акции в защиту 31-й статьи нашей Конституции, которая гарантирует право граждан на свободу собраний. Сначала я на них не ходила. Но потом по «Эху Москвы» услышала, что задержали правозащитницу Людмилу Алексееву. Женщина на десять лет меня старше, а ее волокли по улице и потом возили в автозаке по Москве в июльскую жару. Решила: нет, надо выходить! И в августе взяла и вышла. В первый раз я стояла у метро «Маяковская» возле колонны. Ко мне еще какой-то мужчина подошел, спросил, на акцию ли я или просто так. Я ответила, что на акцию, и он мне подарил букет роз.

После 6 мая 2012-го я почти ничего не пропускаю. Тогда улица Якиманка была заполнена народом от метро «Октябрьская» до самой Болотной площади. На входе на всю эту огромную толпу поставили три рамки. Я всегда впереди хожу, успела спокойно на площадь пройти, а сзади началась страшная давка. Людей сначала перестали пускать, а потом полицейские стали врываться в толпу и махать своими дубинками направо и налево. Я попробовала пройти назад, но всю площадь уже перекрыли и никого не выпускали. Потом полицейские приоткрыли где-то забор, сказали выходить, но я не пошла. Решила: останусь до победного. Ближе к вечеру открыли мостик, который к Третьяковской галерее ведет, я его перешла, села там и просидела где-то до восьми вечера. Потом только ушла, потому что уже сил не было.

Когда ребят по «болотному делу» посадили, я дала себе слово, что буду выходить за них с пикетом каждое шестое число, пока последнего не выпустят. Пикеты проходили в районе «Новокузнецкой». Я на все ходила, если только чего неотложного не случалось. Помню, в ноябре где-то было уже холодно, я стояла с пикетом, а возле меня двое полицейских дежурили. Один из них каждый раз, когда мимо меня проходил, как бы невзначай говорил: «А дома сейчас чай горячий, диван мягкий». Я не отвечала и дальше стояла. Еще как-то женщина подходила, спрашивала, куда денежку положить — думала, я милостыню с плакатом стою прошу. Сказала ей, что не за денежку стою.

На все митинги и акции я, как правило, хожу одна. Раньше со мной подруги иногда ходили. У одной даже какое-то время вычитали часть пенсии на оплату штрафов за участие

И вот почти всех уже выпустили, и вдруг в 2015-м взяли Ванечку (Иван Непомнящих, фигурант «болотного дела». — Прим. ред.). Он на Болотную вместе со своим отцом выходил, ему еще 18 не исполнилось. Его забрали за то, что он зонтиком от дубинок полицейских защищался. На суде он сказал, что ни в чем не виноват и в этом суде участвовать не будет. На всех заседаниях он сидел, читал книжку и не отвечал ни на какие вопросы. Его посадили на 2,5 года.

В 2017-м я пришла в штаб Навального, спросила, чем могу помочь. Ходила раздавала газеты, надевала футболку с Навальным поверх одежды, помогала ставить кубы во время предвыборной кампании. Команда мне его очень нравилась, там хорошие ребята работали. И сам Навальный с его упорством меня всегда восхищал. Кстати, без него ничего бы, может, и не было на Болотной. Он еще до нее своих молодых ребят призвал выходить.

О Советском Союзе и протестах

Моя старшая сестра училась в одном классе с Наташей Горбаневской — одной из семи демонстрантов, которые вышли на акцию против ввода советских войск в Чехословакию 25 августа 1968 года на Красной площади. Они успели просидеть пять минут на Лобном месте, когда их окружили люди в штатском и начали бить. Наташа тогда была с четырехмесячным сыном, поэтому ее посадили только в 1969-м. Сказали, надо дождаться, когда ее сыну исполнится год. Остальных шестерых посадили сразу. Потом Наташе поставили диагноз «вялотекущая шизофрения правдоискательства» и отправили в психушку в Казань. Через полтора года ее выпустили и велели уезжать, иначе опять закроют, и она уехала с детьми во Францию. Вернуться ей разрешили только в 1991-м, даже на похороны матери не пустили.

С Наташей мы общались всю жизнь. Я не могу назвать это дружбой — она была нам как вторая старшая сестра. Мы всегда ходили к детям друг друга на дни рождения.

До демонстрации 25 августа Наташа активно занималась правозащитной деятельностью. Вместе с Людмилой Алексеевой, правозащитницей, они выпускали «Хроники текущих событий» — рассказывали, что на самом деле творится в Советском Союзе. Наташа распространяла письма в защиту диссидентов. Моя сестра работала машинисткой и помогала их печатать. Некоторые и я подписывала.

В это же время, в конце 60-х, Андрей Дмитриевич Сахаров (советский физик, диссидент и правозащитник. — Прим. ред.) призвал всех диссидентов каждый год 5 декабря, в день принятия Сталинской Конституции, приходить на Пушкинскую площадь и ровно в шесть вечера на одну минуту снимать головные уборы. Показать, что не все согласны. Один раз и я туда пришла вместе со своей младшей сестрой. Нас тогда было таких человек 30 от силы. Почти сразу подъехали машины, кого-то выборочно хватали, волокли и куда-то увозили. Это была первая акция протеста, в которой я приняла участие. Перед этим я отвела своего сына к подруге и сказала ей, чтобы, если я вдруг не вернусь, она отвезла его к моей матери. Не могу сказать, что боялась тогда, но за сына была тревожно — один бы остался.

Мы жили будто в зазеркалье: говорим одно, думаем другое, а делаем вообще третье. Когда я училась во втором классе, мою маму пытались завербовать в стукачи. Она тогда кое-как отговорилась от них, мол, трое детей, она не работает, а на кухне судачить некогда, поэтому нечего ей им докладывать. Хотя как раз на кухне они говорили про многое. Моя тетя как-то рассказывала, что в 30-е годы работала референтом (докладчик и консультант по определенным вопросам. — Прим. ред.) в приемной Орджоникидзе, наркома тяжелой промышленности, и была на работе в тот день, когда его убили. Ей сначала сказали, что он застрелился, но потом выяснилось, что сделал он это не сам. А в печати тогда написали, что он скончался от сердечного приступа. Ей потом доброжелатели посоветовали уволиться и найти другую работу.

90-е

В конце 80-х у нас распоясались фашисты. Они маршировали по улицам, били людей, запугивали евреев. У моей двоюродной сестры муж был еврей, ему слали письма с угрозами. В 1989-м я вступила в Антифашистский центр. До сих пор в нем состою, кстати.

Нас вступило около 2 тысяч, но быстро выяснилось, что у всех разные представления о том, как надо бороться с фашизмом: один молодой человек на общем собрании как-то спросил, когда выдадут оружие. Тем не менее мы проводили встречи, конференции. Один раз на наше мероприятие в парке пришли фашисты и устроили драку. Били всех без разбора: мужчин, женщин, детей. Я тогда не попала — была в школе на работе.

Власти ни во что не вмешивались. Тогда и согласовывать ничего не нужно было. Людей просто звали, писали о митингах и акциях в газетах. Горбачев хотел дать нам волю, устроить гласность, стал дружить с другими странами, но у него ничего не получилось. Государство уже разваливалось на куски, мы сильно отставали от передовых стран по технологиям, денег не было. В какой-то момент у нас стали исчезать продукты из магазинов. Я приходила за покупками, а на стеллажах лежали одни рулоны туалетной бумаги. По два часа стояли в очередях за хлебом.

Какое-то время я никуда не выходила, а потом мне врач сказал, что нужно больше гулять. И я пошла 3 августа гулять по бульварам

В 1991-м в ночь с 20 на 21 августа я стояла у Белого дома. Мы защищали его от ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению. — Прим. ред.). Со мной пошел младший сын, ему тогда было 16. Он не хотел отпускать меня одну. Мы стояли всю ночь. Дождь лил непрерывно. Сесть было некуда — разве только прямо в лужу. Людей было много — несколько десятков тысяч. Время от времени мы брали друг друга под руки и строились в цепочки, чтобы защищать здание. Сына трясло. Причем он не понимал, что это нервная дрожь, думал, от холода.

Один молодой человек раздал нам по половинке ватно-марлевых повязок — по целой на каждого не хватало. Сказал, что пришло сообщение о возможной газовой атаке, и объяснил, что в этом случае повязку надо будет смочить в луже и закрыть ею нос и рот.

В ту ночь троих ребят убили на Садовом кольце, которое патрулировали бронетранспортеры. Кто-то кинул зажигательной смесью, БТР стал маневрировать, и один парень попал под гусеницы. Потом один солдат выскочил из БТР, стал стрелять и убил еще двоих.

К утру люди были уже уставшие. Как только метро открылось, мы пошли к нему. И вдруг кто-то закричал: «Танки!» Мы развернулись и побежали навстречу танкам. Я тогда подумала, что, видимо, это моя судьба. Я делала так, как чувствовала, по совести. Бежала медленно — на мне были тяжелые сапоги, а Гришка, мой сын, убежал дальше. Потом вижу — он остановился. Оборачивается и улыбается — оказалось, танки на нашу сторону перешли.

О вере

Я никогда не была атеисткой. В советское время религия была, по сути, запрещена. Но я всегда знала, что, если страшно, надо перекреститься. Помню, как в университете подруге говорила, что хотела бы быть верующей. Постоянно молилась своими словами, просила у Бога помощи. Крестилась в 1991 году у отца Александра Борисова в храме Космы и Дамиана на Столешникова — там, где 27 июля протестующих укрывали. Отец Александр, кстати, в 1991-м тоже ночью у Белого дома со своей дочкой стоял. Потом перешла в храм в Газетном переулке. Наш батюшка каждый раз за вразумление наших правителей молится и за освобождение невинно осужденных. Я за Алексея Пичугина всегда прошу — он отказался оговорить Ходорковского, и его пожизненно посадили.

Сейчас, перед тем как идти на мероприятие, я всегда прошу Бога благословить меня. А перед митингами еще читаю 90-й псалом «Живый в помощи Вышняго». И до сих пор меня не забирали. Рядом женщину хватают, а меня не трогают. Несколько раз я даже сама раздвигала полицейских и выходила из оцепления.

На все митинги и акции я, как правило, хожу одна. Раньше со мной подруги иногда ходили. У одной даже какое-то время вычитали часть пенсии на оплату штрафов за участие в несогласованных акциях. Потом кто-то из подруг уехал, кому-то стало тяжело ходить.

Родные моих взглядов не разделяют. Особенно старший сын. Когда Крым забрали, он говорил, что все правильно сделали. Мы не ссоримся, просто он свое думает, я — свое. Внукам вообще до политики дела нет. Но я их и не агитирую, вообще никого не агитирую: ходить или нет — это личное дело. Они все знают, что я хожу, но вместе со мной не ходят. Только когда Немцова убили, пошли со мной на «Марш памяти» — переживали, что со мной может что-то случиться.

Честные выборы

В последние годы здоровье у меня ухудшилось — головокружения, одышка, ноги сильно стали болеть. Какое-то время я никуда не выходила, а потом мне врач сказал, что нужно больше гулять. И я пошла 3 августа гулять по бульварам. До этого последний раз только на «Марш матерей» в поддержку Анечки Павликовой выходила. Тогда дождь был, а я зонт с собой никогда не беру, и один паренек шел рядом и держал надо мной свой зонт.

Ситуация сейчас напоминает то, что было в 2012-м, только еще хуже. Полицейские совсем бессовестные стали. Люди просто стоят себе, но подбегают человек шесть, космонавтов этих, заламывают и увозят.

Я тоже ни на что не надеюсь, но мне стыдно сидеть дома, когда людей бьют и сажают. Если ты ничего не делаешь, ты в этом участвуешь

О происходящем я в основном узнаю на «Эхе Москвы». Как просыпаюсь, так сразу его включаю и новости слушаю. «Новую газету» еще читаю. Интернетом я не пользуюсь и компьютеры вообще не люблю. Мне кажется, компьютер — это вторжение в душу. Телевизор почти не смотрю. Как только начинаются новости на федеральных каналах, сразу выключаю. Боюсь, меня инфаркт хватит. В основном смотрю канал «Культура» или «Спас». Правда, когда показывают нашего патриарха, тоже стараюсь выключать.

У меня сейчас много времени на лечение уходит, каждый день я по 2,5 часа обрабатываю ноги. Не знаю, сколько мне еще Бог здоровья даст, столько буду выходить. Не хочу называть себя патриотом, потому что слово сегодня девальвировалось, но я люблю свою страну. Я коренная москвичка, никогда не уезжала из России и никогда не хотела. У меня все здесь. Хочу, чтобы у нас тут было хорошо, чужого мне не нужно.

Когда я ходила 10 августа на Сахарова, на плакате я написала: «Хочу дожить до честных выборов. Получится?» Честно, думаю, что нет. Моя дорогая подруга Наташа говорила: «Я понимала, что мы ничего не сделаем нашим выходом на Красную площадь. Но стыдно вообще ничего не делать». Я тоже ни на что не надеюсь, но мне стыдно сидеть дома, когда людей бьют и сажают. Если ты ничего не делаешь, ты в этом участвуешь.

Share
27
скопировать ссылку

Читайте также:

«Я отсидел за участие в митинге»
«Я отсидел за участие в митинге»Монолог человека, попавшего в тюрьму за протесты в 2012 году. Сейчас он работает в «ОВД-Инфо» и помогает другим протестующим
«Я отсидел за участие в митинге»

«Я отсидел за участие в митинге» Монолог человека, попавшего в тюрьму за протесты в 2012 году. Сейчас он работает в «ОВД-Инфо» и помогает другим протестующим

78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?
78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?«Полицейские молчат. Причем я чувствую: многие за нас»
78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?

78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем? «Полицейские молчат. Причем я чувствую: многие за нас»

Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами
Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами Как законно не показывать паспорт полицейскому в метро?
Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами

Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами Как законно не показывать паспорт полицейскому в метро?

«Я отсидел за участие в митинге»
«Я отсидел за участие в митинге»Монолог человека, попавшего в тюрьму за протесты в 2012 году. Сейчас он работает в «ОВД-Инфо» и помогает другим протестующим
«Я отсидел за участие в митинге»

«Я отсидел за участие в митинге» Монолог человека, попавшего в тюрьму за протесты в 2012 году. Сейчас он работает в «ОВД-Инфо» и помогает другим протестующим

78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?
78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?«Полицейские молчат. Причем я чувствую: многие за нас»
78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем?

78-летний автор учебников по экономике регулярно выходит протестовать. Зачем? «Полицейские молчат. Причем я чувствую: многие за нас»

Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами
Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами Как законно не показывать паспорт полицейскому в метро?
Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами

Знакомьтесь: это Александр Ким. Он борется с полицейскими-расистами Как законно не показывать паспорт полицейскому в метро?

Комментарии

27 комментариев
Показать все

Всегда было любопытно, для каких идиотов запущен фейк про пригожинских троллей"?))) Спасибо, прдемонстрировали ЦА. 

Каким идиотом надо быть, чтобы продолжать верить в этот бред? Ну любой человек оторый хоть чуть-чуть мыслит, должен понять, что так, а хомчкам про это рассказывают, быть  просто не может))) Чисто техноологически. Вообще, естественно, бть может, но никак не то, что дешиза для идиотов-хомячков придумывает)

Комментировать

Тэги

Сюжет

Люди

Событие

Прочее

Новое и лучшее

Polustrovo.mod: Инстаграм-блог об архитектуре модернизма и ремонте в трехэтажной двушке

Где искать скидки в «черную пятницу»: 22 заманчивых предложения

Можно ли уволить сотрудника за посты в соцсетях?

Кудри в городе: Как кудрявые девушки создают собственное комьюнити, косметику и парикмахерские в Москве

Как студентам и стартаперам-новичкам выстрелить

Первая полоса

Polustrovo.mod: Инстаграм-блог об архитектуре модернизма и ремонте в трехэтажной двушке
Polustrovo.mod: Инстаграм-блог об архитектуре модернизма и ремонте в трехэтажной двушке
Polustrovo.mod: Инстаграм-блог об архитектуре модернизма и ремонте в трехэтажной двушке

Polustrovo.mod: Инстаграм-блог об архитектуре модернизма и ремонте в трехэтажной двушке

Где искать скидки в «черную пятницу»: 22 заманчивых предложения
Где искать скидки в «черную пятницу»: 22 заманчивых предложения
Где искать скидки в «черную пятницу»: 22 заманчивых предложения

Где искать скидки в «черную пятницу»: 22 заманчивых предложения

Можно ли уволить сотрудника за посты в соцсетях?
Можно ли уволить сотрудника за посты в соцсетях?И как отстаивать свои права любителям провокационных твитов и фотографий
Можно ли уволить сотрудника за посты в соцсетях?

Можно ли уволить сотрудника за посты в соцсетях? И как отстаивать свои права любителям провокационных твитов и фотографий

Кудри в городе: Как кудрявые девушки создают собственное комьюнити, косметику и парикмахерские в Москве
Кудри в городе: Как кудрявые девушки создают собственное комьюнити, косметику и парикмахерские в Москве
Кудри в городе: Как кудрявые девушки создают собственное комьюнити, косметику и парикмахерские в Москве

Кудри в городе: Как кудрявые девушки создают собственное комьюнити, косметику и парикмахерские в Москве

Как студентам и стартаперам-новичкам выстрелить
Промо
Как студентам и стартаперам-новичкам выстрелитьИ попасть в элиту мирового бизнеса
Как студентам и стартаперам-новичкам выстрелить
Промо

Как студентам и стартаперам-новичкам выстрелить И попасть в элиту мирового бизнеса

Как женщины в России борются с насилием
Как женщины в России борются с насилием 25 ноября — День борьбы против насилия в отношении женщин
Как женщины в России борются с насилием

Как женщины в России борются с насилием 25 ноября — День борьбы против насилия в отношении женщин

Kick Chill — о Брянске, политике в песнях и своем новом альбоме «Super Punk»
Kick Chill — о Брянске, политике в песнях и своем новом альбоме «Super Punk»
Kick Chill — о Брянске, политике в песнях и своем новом альбоме «Super Punk»

Kick Chill — о Брянске, политике в песнях и своем новом альбоме «Super Punk»

Как открыть галерею без грантов и спонсоров — история петербургского проекта «Стыд»
Как открыть галерею без грантов и спонсоров — история петербургского проекта «Стыд»«Это не выставки — это иммерсивные спектакли на минималках»
Как открыть галерею без грантов и спонсоров — история петербургского проекта «Стыд»

Как открыть галерею без грантов и спонсоров — история петербургского проекта «Стыд» «Это не выставки — это иммерсивные спектакли на минималках»

От 10 до 90 тысяч:
Как устроить шопинг при любом бюджете
Спецпроект
От 10 до 90 тысяч: Как устроить шопинг при любом бюджетеИ почему вложение в одежду может быть удачным вариантом
От 10 до 90 тысяч:
Как устроить шопинг при любом бюджете
Спецпроект

От 10 до 90 тысяч: Как устроить шопинг при любом бюджете И почему вложение в одежду может быть удачным вариантом

Надо ли вам пить витамин D?
Надо ли вам пить витамин D?И откуда сегодня такая мода на него?
Надо ли вам пить витамин D?

Надо ли вам пить витамин D? И откуда сегодня такая мода на него?

Не «Нежный редактор» — о секретной подготовке нового трека и своем пути к феминизму
Не «Нежный редактор» — о секретной подготовке нового трека и своем пути к феминизму«Это то, чего от меня точно никто не ожидает»
Не «Нежный редактор» — о секретной подготовке нового трека и своем пути к феминизму

Не «Нежный редактор» — о секретной подготовке нового трека и своем пути к феминизму «Это то, чего от меня точно никто не ожидает»

«Как мы путешествуем в доме на колесах»
«Как мы путешествуем в доме на колесах»
«Как мы путешествуем в доме на колесах»

«Как мы путешествуем в доме на колесах»

13 теплых курток на зиму
13 теплых курток на зиму
13 теплых курток на зиму

13 теплых курток на зиму

Люди, которые постоянно кашляют, — о стигматизации и проблемах во время пандемии
Люди, которые постоянно кашляют, — о стигматизации и проблемах во время пандемии«Обычное покашливание я даже не замечаю»
Люди, которые постоянно кашляют, — о стигматизации и проблемах во время пандемии

Люди, которые постоянно кашляют, — о стигматизации и проблемах во время пандемии «Обычное покашливание я даже не замечаю»

Большое интервью с Cream Soda
Большое интервью с Cream SodaОб альбоме с Федуком, доходах со стримингов и хорошем вкусе
Большое интервью с Cream Soda

Большое интервью с Cream Soda Об альбоме с Федуком, доходах со стримингов и хорошем вкусе

Тальятелле, лингвини, казаречче и спагетти: Где есть пасту в Москве
Тальятелле, лингвини, казаречче и спагетти: Где есть пасту в Москве
Тальятелле, лингвини, казаречче и спагетти: Где есть пасту в Москве

Тальятелле, лингвини, казаречче и спагетти: Где есть пасту в Москве

Правда ли мы больше устаем от удаленки
Спецпроект
Правда ли мы больше устаем от удаленкиИ какую роль здесь играют видеозвонки
Правда ли мы больше устаем от удаленки
Спецпроект

Правда ли мы больше устаем от удаленки И какую роль здесь играют видеозвонки

Что делать, если ваши доходы упали
Что делать, если ваши доходы упалиКак пересмотреть свой бюджет, договориться о скидках по аренде и рефинансировании кредитов
Что делать, если ваши доходы упали

Что делать, если ваши доходы упали Как пересмотреть свой бюджет, договориться о скидках по аренде и рефинансировании кредитов

Что делать, если вам изменили
Что делать, если вам изменилиОтрывок из книги психолога Марины Травковой
Что делать, если вам изменили

Что делать, если вам изменили Отрывок из книги психолога Марины Травковой

От первой любви до дуэта длиной в 20 лет
Промо
От первой любви до дуэта длиной в 20 летС кем Майя Плисецкая танцевала свои лучшие партии
От первой любви до дуэта длиной в 20 лет
Промо

От первой любви до дуэта длиной в 20 лет С кем Майя Плисецкая танцевала свои лучшие партии

Подпишитесь на рассылку