Ветераны бара «Дача» — о его роли и будущем закрытии В начале апреля в Петербурге закрывается легендарный бар «Дача». The Village поговорил с теми, кто не забывал про него все последние 12 лет
![Ветераны бара «Дача» — о его роли и будущем закрытии](https://img.the-village.ru/thELfHKXZvhEcAne6RKw5y0EtCgtS0NUzmP70VyPCEE/rs:fill:620:415/q:88/plain/post-image_featured/JjTAfEGIaF6P55XYYWfgng.jpg)
![](https://cdn.the-village.ru/the-village.ru/post_image-image/vpWjulY2y_B_xE6WKWzAbA-wide.png)
Фотографии
На Думской улице закрывается бар «Дача». Появившись 12 лет назад, этот крошечный диджей-бар, который открыли Анна-Кристин Альберс и музыкант Антон Белянкин, сильно повлиял на ночную жизнь Петербурга, а, может быть, и всей России. Именно здесь зародился формат недорогого и шумного заведения с незамысловатой алкогольной картой, танцами и кикером. С момента открытия «Дача» обросла многочисленными соседями, успела пережить несколько ремонтов и заметно подрастеряла прежнюю аудиторию. The Village поговорил с людьми, которые помнят «Дачу» с самого её открытия и старались навещать её даже в последние годы.
Вадик Лазурьевский
Специалист по клиническим исследованиям
Я работал в первом составе «Дачи». Вышел на третий или четвёртый день после открытия. С Анной (Анна-Кристин Альберс. — Прим. ред.) познакомился на концерте Tequilajazzz в клубе «Молоко». Помню, приехал неудачно, была большая очередь, и, когда я наконец оказался внутри, концерт уже заканчивался. Я даже не стал слушать оставшиеся песни, а пошёл в бар, вот там мы и познакомились. Потом в какой-то момент Анна предложила мне поработать. Я тогда очень удивился, потому что никогда прежде не работал барменом, но она меня успокоила, сказала, чтобы я особенно не парился, многого уметь не нужно. И действительно, поскольку коктейльная карта здесь была, прямо скажем, не особо сложная, главное, что требовалось, — это умение общаться с людьми.
Честно говоря, когда я пришёл сюда первый раз, подумал, что это будет довольно расслабленный бар, где тихая музыка играет, люди сидят, пиво пьют, кофе, но вышло по-другому. Помню, как однажды сюда Exploited приехали, ну и вообще, особенно поначалу, здесь можно было познакомиться с хорошими музыкантами. Tequilajazzz, музыканты из «Deadушки» заходили, парни из «Ленинграда» здесь, бывало, играли. По четвергам диджеила Мила Скворцова, играла современную электронную и инди-музыку. Благодаря ей я впервые услышал Scissor Sisters, Franz Ferdinand, Ladytron.
Первые годы фишка была в том, что вечеринки каждые выходные повторялись, как под копирку, я даже у девушек, с которыми здесь знакомился, телефоны не брал, потому что знал, что в следующую пятницу мы всё равно снова увидимся.
Я бы не сказал, что «Дача» со временем менялась, конечно, какие-то изменения происходили, но больше менялась сама среда. Кто-то выделяет первый год работы, кто-то считает, что первые три года были самые крутые, наверное, так и есть. Главное, «Дача» запустила эту моду на минимализм, берлинский стиль. В то время людям этого хватало: простой интерьер, цены не очень высокие, музыка какая-то играет. Сейчас этого уже мало. Все теперь хотят и хороших коктейлей, и еды, да я и сам, конечно, двенадцать лет назад не мог представить, что буду звонить и заранее где-то столик заказывать — тогда я считал, что это полный отстой. И вот мир и среда барная изменились в такую, я бы сказал, снобскую сторону. «Дача» же осталась прежней. Наверное потому это и заканчивается, ребята менять бар не хотят, и просто его закрывают.
Марфа Хромова-Борисова
Журналист
Первый раз мы оказались в «Даче» 1 июня, после отличного концерта группы Kraftwerk с друзьями из «Афиши», где я тогда работала. Помню почему-то блики солнца, был непоздний вечер. Приятель пригласил меня танцевать, что-то вроде фокстрота, я смотрела под ноги и думала: «Надо же, какая плитка — просто и красиво, почему раньше никто так не делал?»
Всё следующее лето, можно сказать, прошло под знаком бара «Дача». «Пошли в Бардачу» — это был пароль и отзыв одновременно. В июле праздновался феерический день рождения Маши Тарнавской и Киры Гришиной, благодаря которому, например, родился мем «кокаиновая кукла». К слову, он не имел под собой никакого реального основания. Просто были красивые девушки, платья — вот это всё, а мимо проходил некий чувак, кажется, из журнала «Собака», который потом в своей колонке это выражение использовал, и это было смешно и нелепо, и все над этой историей ещё долго смеялись.
Иногда я приходила после работы — тогда редакция как раз располагалась на Невском, и можно было вечером зайти выпить стаканчик и быть при этом чуть ли не в одиночестве. Зато ночью здесь всегда было море людей, оно расплёскивалось на пол-улицы, буквально невозможно протолкнуться. Наутро я частенько находила пустые рюмки у себя в сумке — потому что пробиться к бару через толпу за напитком ещё хоть как-то было можно, а вот уже второй раз протискиваться, чтобы рюмку вернуть, запала не хватало. Так и уходили с рюмками.
Ещё был запоминающийся момент — день рождения моей подруги Оли Ходаковской — она пригласила нас заранее, но накануне в баре случился пожар. Мы же всё равно пришли и так и стояли с бокалами среди обугленных стен. И понимали, что всё будет хорошо.
Я не очень помню, сколько это длилось, в какой-то момент открылся бар «Новус» на Большой Морской улице и можно было побыть здесь, потом пойти туда. Затем рядом появился «Фидель». Мы все были тогда молоды и счастливы, и очень радовало, что вот есть бар в самом туристическом центре, а в то же время наш, а не чопорный и цивильный.
Хотя я на самом деле совсем не из тех, кто будет вздыхать, что, мол, как это «Дача» закрывается, нужно её сохранить, законсервировать для потомков. Вовсе нет, они, собственно, открылись первые, они и закрываются первые. Это ведь тоже круто — жизнь идёт вперёд.
Гена Боголепов
Музыкант, лидер группы «1314»
На самом деле в день открытия в бар меня не пустили. Может, и правильно сделали, я бы себя тогда и сам не пустил. Мне было 19 лет, и я так одевался, что, наверное, распугал бы половину посетителей. К счастью, все мои друзья фейсконтроль прошли, а поскольку внутри всё равно невозможно было находиться, потому что было очень жарко, мы все вместе тусовались у входа.
«Дача» на самом деле много значила для меня. Во-первых, огромное количество отличных людей появились в моей жизни именно потому, что они ходили в этот бар. Мы проводили здесь очень много времени, встречались здесь чуть ли не каждый день.
Кроме того, в «Даче» я начинал работать диджеем. Мы с Милой Скворцовой какое-то время играли здесь бэк-ту-бэк, потом Анна иногда стала ставить меня сольно, сначала в будни, потом периодически и в выходные начала звать. Я тогда ещё учился в университете, был не против подработать, и в какой-то момент меня взяли в «Дачу» барменом, я простоял за стойкой года полтора. Было довольно смешно, потому что параллельно я был ещё и учителем в школе, и часто случалось так, что после ночи в баре я заходил в соседний «Кофе Хауз», выпивал десять чашек кофе и шёл учить детей немецкому языку.
С «Дачей» вообще много чего связано, были и адские моменты, когда она сгорела, например. Это была прямо настоящая трагедия. На следующий день после пожара мы с утра все сюда пришли, невыспавшиеся и расстроенные, и вместе отмывали бар от этой гари. Хотя я сейчас говорю «мы вместе», на самом деле я, может, и не так много участия в этом принимал, как хотелось бы. Но все и так знают, что я ленивый.
А вообще пару недель назад я играл в «Даче», здесь по-прежнему весело.
Андрей Помулев
Художник
В тёплое время года здесь собирались толпы народа. Вся улица была забита, сидели на поребрике, иногда протискивались к бару и брали по три стакана сразу — это был максимум, который можно было унести одному и не расплескать. По Думской периодически на огромной скорости проносились автомобили. Какие-то ребята странные специально так делали, чтобы всех напугать. Мол, вот мы сейчас этих неформалов разгоним. Все визжали и поджимали ноги. Это было забавно. Публика тогда стекалась сюда со всего города абсолютно разноплановая. Можно было встретить кого угодно — и искусствоведов из Русского музея, и панков с ирокезами а-ля клуб «Тамтам».
Музыка же всегда была номинальной, никаких особых музыкальных изысков, примерно как радио «Рокс»: U2, Prodigy, какие-то слезливые песни — винегрет невозможный, но на музыку никто особого внимания и не обращал. Может, разве те, кто был внутри, но там помещалось от силы человек сто, и это вот уже под завязку, а ещё тысяча стояли на улице безо всякой музыки. Тогда ни у кого даже телефонов с динамиками не было, чтобы что-то включить. Так что это было в первую очередь место встреч и общения, что на самом деле тоже очень важно. То есть ходили мы не столько в «Дачу», сколько к «Даче».
А больше в городе тогда никаких заведений и не было. Был один «Грибоедов», был ещё, наверное, «Тоннель», но туда никто уже не ходил, кроме школьников. И поэтому люди шли гулять в центр, встречались здесь, уходили, возвращались. «Куда пойдём? Что, опять в „Дачу“?» «Ну пойдём в „Дачу“».
Владимир Смирнов (Dj Winnie)
12 лет назад толком не было ещё ни «ВКонтакте», ни «Фейсбука», работали только слухи. По этому сарафанному радио до нас долетело, что Белянкин из «Грибоедова» собирается открывать бар. Место — Думская. Тогда это казалось странным выбором, центр, конечно, но непонятно. В день открытия сюда пришла какая-то совершенно нереальная толпа народа. Вот прямо вообще все, начиная с каких-то панков от Казанского собора и заканчивая гламурными тусовщицами на высоченных каблуках. Фотографы, художники, музыканты, все, кто ходил в «Грибоедов», в Fish Fabrique, в «Молоко», «Циник», — пришли все. И все морщились и говорили: «Ну что это, как так вообще можно? Нам не пробиться к бару, там душно, полный отстой». Но уже летом вся эта толпа привыкла к положению дел и сидела на поребрике напротив.
Мы тогда как раз начинали делать с друзьями первые вечеринки. Сначала на сёрф-станции в «Дюнах», а в тот год и в городе что-то пытались организовывать. Первый вечер на открытие «Дачи» пришли просто поглазеть, а уже на вторые выходные приехали на машине с какой-то безумной акустической системой. А здесь же действительно не было ничего. Была одна только дверь «Дачи» и толпа народа вокруг. И вот в нескольких метрах от входа мы устроили RnB-вечеринку. Со всем сопутствующими — тёлочки, тачка Red Bull — такой VW Beetle ездил по городу с гигантской банкой на крыше, накачанные загорелые чуваки-сёрферы… А в «Даче» играл рок. Охранники сначала косились, мол, что за дела вообще. Ну и через пару часов нас прогнали. Ещё и обиделись и примерно с месяц нас в бар не пускали. Ну а потом мы со всеми задружились и всё стало нормально.
Тогда на несколько лет «Дача» стала для меня главной точкой в городе. В то время моя неделя, да и не только моя, но и примерно полутора десятков моих друзей и подруг, выглядела примерно так: в понедельник мы просыхали, во вторник приходили сюда, здесь была RnB-вечеринка, играла Люся Soulsister, в среду шли в «Грибоедов» на Ре-Диску, но там было хорошо только часов до четырёх, а потом все приезжали сюда допивать, в четверг все снова шли в «Дачу» послушать Милу Скворцову и её инди-подборки. В пятницу и субботу в «Дачу» было не войти, там было как на «Василеостровской» в час пик, но мы всё равно начинали там или где-то по близости и под утро уже точно возвращались, чтобы услышать последнюю песню и знаменитое «Всем спасибо! Все свободны!». И в воскресенье опять приходили, потому что всю ночь играл общий любимец — DJ Cooper, Серёжа Кучеренко, сорокалетний чувак с потрясающим музыкальным вкусом. «Ну на полчасика», — говорили мы сами себе. И обычно досиживали опять до самого утра. А с утра шли на свои работы, немного пьяненькие, но счастливые. И это был еженедельный ритуал, который не менялся в течение нескольких лет, и не для одного меня.
Ещё в «Даче» всегда было хорошо диджеить. Всегда. Здесь была эта знаменитая пережившая пожар бумажка на зеркале «Песню нельзя», которая висела прямо с самого открытия. Для диджея ведь это самое главное, когда к тебе подходят и говорят: «Поставь там что-нибудь», — а ты можешь просто не обращать внимания. Сам я не собирался никогда быть диджеем — это произошло случайно, и один из тех людей, которые повлияли на то, что и как я начал играть, был как раз Cooper. То, что он делал, было чем-то потрясающим. Это был диджей в старом понимании этого слова, человек, который просто подряд ставит песни, которые ему нравятся. И я сам стараюсь делать то же самое. К сожалению, Сергей трагически скончался летом 2014 года. Ему стало плохо прямо во время его выступления в «Даче», мы посадили его на такси домой, а уже через день узнали ужасную новость. Пожалуй, это единственная действительно грустная история, связанная с баром за всё время его существования.
То, что «Дача» закрывается, для меня безрадостно, на самом деле. Мне и сейчас иногда звонят и говорят, что «вот послушай, сегодня среда, хочется праздника, что делать?» И я всегда советую пойти в «Дачу», потому что, может, ты и не попляшешь, но по крайней мере точно хорошо проведёшь время в компании отличных барменов, прекрасных диджеев и приличной интересной публики. «Дача» с самого начала славилась своим жёстким фейс-контролем. И даже сейчас, когда Думская превратилась в довольно неприглядное место, самая приличная публика будет сидеть именно в «Даче» — это я могу вам гарантировать.
«Дача», на мой взгляд, уже давно является новой культурной достопримечательностью Петербурга. Недавно приезжавший в город Трики, представивший в «Эрарте» свой новый альбом, после концерта рвался «to Datcha!!». Лично я знаю несколько пар, которые познакомились в «Даче» и уже давно поженились и, я уверен, с удовольствием показали бы своим детям место, где впервые встретились их родители. Но время и рост арендных ставок, к сожалению, неумолимы. Так что нам остаётся лишь быть благодарными, что это прекрасное место просуществовало так долго. Спасибо, Анхен!
Ну и теперь «Всем спасибо! Все наконец-то совсем свободны!»
Чтобы прочитать целиком, купите подписку. Она открывает сразу три издания
месяц
год
Подписка предоставлена Redefine.media. Её можно оплатить российской или иностранной картой. Продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.
На связи The Village, это платный журнал. Чтобы читать нас, нужна подписка. Купите её, чтобы мы продолжали рассказывать вам эксклюзивные истории. Это не дороже, чем сходить в барбершоп.
The Village — это журнал о городах и жизни вопреки: про искусство, уличную политику, преодоление, травмы, протесты, панк и смелость оставаться собой. Получайте регулярные дайджесты The Village по событиям в Москве, Петербурге, Тбилиси, Ереване, Белграде, Стамбуле и других городах. Читайте наши репортажи, расследования и эксклюзивные свидетельства. Мир — есть все, что имеет место. Мы остаемся в нем с вами.