Усадьба Рукавишниковых — купеческий дом-дворец с удивительной историей, принадлежавший одной из самых влиятельных династий своего времени. Подлинные интерьеры особняка и воссозданная в них обстановка — не только памятник купеческой жизни города XIX века, но и современная общественная площадка. The Village Нижний Новгород поговорил с работниками Усадьбы Рукавишниковых о мифах, появившихся за время существования дома, о живущих здесь сотрудниках и о том, как создаются музейные выставки.

Текст

Юлия Пальцева

Фотографии

Илья большаков

Усадьба Рукавишниковых — главное здание Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника (НГИАМЗ)

Архитектор: Роберт Яковлевич Килевейн, Петр Самойлович Бойцов

Год возведения здания: 1877

Год основания музея в главном доме усадьбы: 1918

Адрес: Верхневолжская набережная, 7


Историческая справка

После революции 1917 года Советская власть взяла под свой контроль все объекты культурного наследия, и лучшие купеческие особняки стали достоянием республики. Позднее был создан отдел по делам музеев, с помощью которого народным массам навязывался новый общественный идеал.

Усадьба Рукавишниковых со своими проходными комнатами оказалась крайне удобной для музейной экспозиции. С 1918 года в здании был открыт народный художественный музей, позднее ставший историко-художественным. Примерно с 1930 года был принят закон о том, что все исторические музеи должны переквалифицироваться в краевые и потом в краеведческие, чтобы рассказывать историю конкретного региона. Сегодня в архиве музея хранятся снимки самых первых выставок, на которых рассказывалось о достижениях народного хозяйства и показывались предметы дворянского быта. Идеологически это было понятно: показать вещи, ранее предназначавшиеся узкому кругу людей, которые теперь стали народным достоянием.

В 1958 году было принято распоряжение Совета Министров об образовании Горьковского музея-заповедника в исторической части города, в числе филиалов были Щелоковский хутор, кремль, острог и ряд музеев области. В девяностые годы, после перестройки, районные музеи отделились в самостоятельные учреждения, количество филиалов сократилось, назрела необходимость реставрировать главное здание музея-заповедника — усадьбу купца С. М. Рукавишникова.

Здание было отреставрировано в 2010 году, и к жизни вернулся один из лучших памятников купеческого прошлого Нижнего Новгорода. Ученый совет музея пришел к выводу, что восстанавливать только краеведческую экспозицию здесь было бы неуместно, зато интерьеры дома могут служить предметами самоценного показа. Но краеведческий музей никуда не делся, его наполнение находится в фондах, а значительная часть экспонатов вернулась в залы, их можно увидеть на выставках, которые регулярно обновляются.

Татьяна Кузьмина, историк

Как здесь работается

Татьяна Кузьмина

Заведующий отделом истории Нижегородского музея-заповедника


В музейную сферу я попала в самом начале карьеры. Во время аспирантуры параллельно работала в музее «Покровка, 8» на должности старшего научного сотрудника. Еще тогда поняла, насколько интересной и разнообразной может быть музейная деятельность: в ней есть и документальная, и экспозиционно-выставочная, и научно-исследовательская части. Основная функция музея — сохранение, изучение и популяризация памятников культурного наследия, общение с предметами материального прошлого. Я сразу поняла, что это мое, и меня до сих пор цепляет это дело.

Музейщик — творческая профессия, ведь чтобы показать какие-либо предметы публике, нужно их осмыслить. Здесь есть что-то от театрального и режиссерского искусства. Главное для экспозиции — показать наше прошлое. Организуя выставки, мы ставим конкретную цель: рассказать о человеке или периоде в целом, отталкиваясь от предметов нашего собрания. Иногда мы сотрудничаем с фондами других музеев и делаем совместные экспозиции, но, как правило, каждый музей в первую очередь опирается на свою коллекцию. Кроме того, участвуем в создании госкаталога: все вещи, которые у нас хранятся, сначала цифруются, фотографируются с разных ракурсов, после чего информация о них выкладывается на сайт. Для живого экспонирования двадцати процентов фондов нужно иметь огромные оснащенные пространства, а вопросы с площадью мы решаем до сих пор.

Коллекция нашего музея — самая многочисленная и ценная часть всего музейного собрания Нижегородской области: в ней содержится около двухсот восьмидесяти тысяч единиц основного фонда. В коллекцию входят монетные клады, предметы декоративно-прикладного класса, фарфор, стекло, предметы из драгоценных металлов и бронзы, фотодокументы, книги и ткани, изделия нашей общей гордости — народно-художественные промыслы. Основное фондовое хранилище находится во дворе усадьбы и оснащено особым режимом охраны, где хранители блюдут температурно-влажностный режим и особые параметры освещенности, прописанные в инструкции еще с советских времен. Например, ткани, проложенные специальной микалентной бумагой, хранятся в ящиках, картины — в особых выдвижных секциях, оружие — в сейфах. Главная задача — сохранить предметы на максимально длительный срок, они не должны списываться и приходить в негодность.


Когда человек приходит в зал и в соответствующей обстановке находится один на один с предметами прошлого, он в первую очередь задумывается о своем настоящем


В моей работе научного сотрудника интересны прежде всего исследовательская деятельность и общение с предметом. Наше собрание огромное; когда мы подбираем материал, работаем с картотеками или другими записями. В прикладном плане это очень сложная работа, ведь атрибутировать предмет, произвести правильное его соотнесение с эпохой или человеком с первого раза почти невозможно. Например, не очень давно мы делали выставку оружия в Дмитриевской башне, где хранятся артефакты из собрания нижегородских дворян Шереметевых. Один из предметов еще в советские годы был атрибутирован как вещь крайне редкая для музейных собраний. Понимая это, мы нашли информацию, что это не просто в данном случае палаш, а палаш, принадлежавший родоначальнику династии нижегородских Шереметевых. Это открытие пришло после многолетних изысканий нашего музея и коллег. В научном мире есть поговорка: «Будущим исследователям проще, поскольку они стоят на плечах гигантов». Имеются в виду те предшественники, которые стоят за нашими плечами: это и Нижегородская ученая архивная комиссия, с которой связан весь XIX век; и плеяда талантливых исследователей и краеведов, которые трудились конкретно в нашем музее; и мы — продолжатели дела.

В наш век клипового мышления у людей не очень глубокое проникновение в суть вещей. Но иногда все-таки находятся посетители, которые способны удивляться простым на первый взгляд вещам. На самом деле в музей приходят узнать что-то новое не о прошлом, а о себе самом. Когда человек приходит в зал и в соответствующей обстановке находится один на один с предметами прошлого, он в первую очередь задумывается о своем настоящем. В этом и состоит наша главная задача.


Румия Бахтиярова

Экскурсовод


Экскурсоводом работаю не так давно, в октябре будет два года. Я стала искать работу после учебы на филфаке, и однажды подруга скинула объявление, в котором требовался сотрудник в Усадьбу Рукавишниковых. Наверное, интуитивно я понимала, что такая работа была бы мне приятна и интересна. Пришла, мне дали текст, и освоение материала сразу же пошло легко. Пока меня все устраивает; думаю, что здесь еще есть куда развиваться.

Любому экскурсоводу дают шаблон, который со временем он переделывает под себя. Я тоже сразу начала говорить так, как мне было удобно, чтобы не было впечатления диктофонной записи. В процессе работы ты что-то дополняешь, расширяешь, и в итоге каждый сотрудник получает свой, уникальный текст. Когда строится экспозиция, историки дают нам дополнительный материал, на основе которого мы тоже можем строить наше высказывание. В зависимости от публики можем по-разному расставлять акценты в экскурсии. В самом начале мне было очень интересно рассказывать об архитектуре усадьбы, эклектике и особенностях стилевого решения в доме. Но я понимала, что это интересно не всем, например, для туристических групп все это больше носит развлекательный характер, поэтому здесь можно выделять разные бытовые мелочи, где-то смешные, не очень серьезные. Если же люди настроены получать знания, выбираешь другой формат работы. С опытом приходит умение понимать, что за группа перед тобой и как с ней работать.

Работа с детьми заставила меня сильно пересмотреть то, что я говорю. У нас был период, когда приходило очень много школьников, у них были живые уроки. С ними ты понимаешь, что не можешь позволить себе просто говорить текст, никак на них не ориентируясь, потому что они сразу теряют внимание. Благодаря детям я очень много переработала в голове и потом использовала даже в работе со взрослыми. Например, вопросительная манера ведения диалога. Я спрашивала у детей, какое прозвище было у Нижнего Новгорода в XIX веке. Они, как один, мне говорили: «Горький!» Я пыталась их натолкнуть на мысль, что в Нижнем Новгороде была ярмарка, куда стекались все деньги, и задавала вопрос, куда же их складывают. Тогда они сразу догадывались, что это кошелек или карман, и кто-то вспоминал, что называли наш город тогда «карманом России». Им приятно, что они догадались, а нам — что мы смогли помочь запомнить. Бывает, дети задают какие-то неожиданные вопросы, которые задаст не каждый взрослый. Как-то я рассказывала им об архитектуре дома, и ребенок спросил меня: «А почему же здесь такие разные стили?» Я думаю: «Ну ничего себе, какой серьезный вопрос! Не каждый взрослый обратит внимание на эту деталь».


Мне нравится, когда люди задают вопросы. Иногда посетители бывают дотошными: одни — оттого что много знают, а другие — оттого что им скучно


Взрослых больше всего волнует, почему Рукавишниковы были такими богатыми. Ответ: они торговали железом, открыли в Нижнем первый литейный завод, Сергей Михайлович Рукавишников занимался строительством, которое приносило доход, а в Подвязье он занимался коневодством. Рукавишниковы умели зарабатывать и вкладывать средства. Еще очень часто людей интересуют какие-нибудь каверзные вещи, например, мы говорим: «Хозяин и хозяйка дома спали отдельно», — это всегда вызывает кучу вопросов: «А почему они спали отдельно? Откуда у них шестеро детей?» Также люди часто интересуются, куда же делся краеведческий музей. Бывает, что старое поколение приходит и не понимает, что произошло, куда делись мамонты. Думаю, каждый сотрудник вам скажет о том, что этот вопрос — наша общая боль. Отвечаем, что краеведческий музей никуда не делся, все предметы хранятся в фондах и периодически выставляются у нас на исторических экспозициях и в других филиалах.

Мне нравится, когда люди задают вопросы. Иногда посетители бывают дотошными: одни — оттого что много знают, а другие — оттого что им скучно. Был случай, который меня очень позабавил: пришли молодые ребята, и явно от скуки, но меня поразил их искренний интерес. Они с горящими глазами смотрели фотографии ярмарки и говорили между собой: «Да ладно? Это она такая большая была? Прикинь, сколько здесь бабла крутилось». Хоть это и смешно, но все же люди заинтересовались и задумались, это приятно. Или недавно я проводила обзорную экскурсию, где были и взрослые, и дошкольники. Я волновалась, как же им рассказывать, ведь разница в возрасте огромная. Как-то пыталась варьировать и выделять самое интересное. Дети сами по себе были прекрасными, не ныли и даже задавали какие-то вопросы, а потом после экскурсии ко мне подошла девочка, сказала спасибо и обняла меня. Потом в очередь выстроилось несколько детей, которые обнимали меня и благодарили. Это было очень мило.


Анастасия Макаренкова

Специалист по связям с общественностью


Я не планировала связывать свою жизнь с музеем. Перепробовала несколько разных профессий: была корреспондентом, сотрудником call-центра. И как-то подумала: на что я трачу свою жизнь? Ведь мне все это совершенно неинтересно. Вспомнила, что в Нижнем есть музеи, и стала обзванивать их по справочнику. Дозвонилась в музей «Нижегородский кремль», и мне предложили работу в недавно открывшейся после реставрации Усадьбе Рукавишниковых. Что меня до сих пор поражает: я училась на истфаке, шесть лет провела в центре города и думала, что знаю его очень хорошо. Но Верхневолжская набережная вообще была выключена из моей повседневной практики, и когда я шла устраиваться, то, по сути, видела усадьбу первый раз. Помню, как впервые открыла дверь, увидела великолепный резной тамбур, почувствовала запах старинного дерева — и в тот момент мой мир перевернулся. Я решила, что это место, где хочу остаться.

Сначала была экскурсоводом, и чем больше экскурсий проводила, тем больше стала предъявлять требований, в первую очередь к себе, — стала развиваться, углубляться в тему. После трех лет работы на этой должности стала методистом, могла передавать свой опыт начинающим экскурсоводам, даже успела поучаствовать в конкурсе на лучшего гида России, где заняла второе место. Дальше мне удалось побывать на должности заместителя директора по развитию, но потом она была сокращена. Теперь я — специалист по связям с общественностью. Сейчас моя работа вобрала в себя все самое интересное и творческое: мы занимаемся вопросами информационной поддержки работы музея, продвижением, культурными и массовыми мероприятиями. Параллельно я все еще вожу экскурсии и оказываю методическую помощь.

На сегодняшний день Усадьба Рукавишниковых — это не просто памятник культуры регионального значения и объект must see, это живой организм и жилой дом. В трех зданиях бывшего усадебного комплекса живут около семидесяти человек — большинство из них в маленьких подсобных комнатках. В XIX веке сюда могли попасть единицы, а сегодня мы можем принять от пятисот гостей в день. Для посетителей нашего города очень удобно сразу после кремля пройтись по набережной и зайти к нам в усадьбу. По сути, главные исторические памятники находятся рядом, и это очень удобно.


Усадьба Рукавишниковых — это не просто памятник культуры регионального значения и объект must see, это живой организм и жилой дом


Я работаю в очень уютном маленьком кабинете на третьем этаже. Его окна выходят на фасад дома, оттуда мы подглядываем за всеми людьми, которые ходят по набережной и фотографируют усадьбу. А самое главное — мы слышим все, о чем говорят люди, особенно любим подслушивать местных экскурсоводов. Тогда же мы понимаем, что, увы, это неистребимо: что напишешь пером, не вырубишь топором. Информация, взятая из интернета или даже из многих сборников, по большей части не является объективной. Это происходит потому, что во времена советской дезинформации почти никто вплотную не занимался Рукавишниковыми. Большая часть сведений касательно династии черпается из романа «Проклятый род» старшего сына Сергея Рукавишникова — Ивана Сергеевича. Он ставил перед собой задачи написать сагу и через историю одной семьи описать целую эпоху. При этом сделал смелый шаг, взяв за основу свой дом и некоторых его жителей. Но я как человек, который читал роман уже шесть раз, точно могу сказать: чем больше читаешь, тем больше понимаешь, что художественного вымысла там больше. Взять на себя труд размотать этот клубок совпадений и символов мало кто хочет. Книга популярна, но написана настолько сложным экспериментальным языком, что немногие берутся с первого раза читать роман. Из-за того что при малом количестве реальных фактов сходство с усадьбой налицо, многие ошибочно относят «Проклятый род» к автобиографии.

Таким образом, нам интересен не только масштаб личности строителя усадьбы, но и то, что в его доме выросли такие же незаурядные люди: старший сын стал писателем-декадентом и организовал дворец искусств в уже советской Москве; младший сын стал основателем династии скульпторов в России, на сегодняшний день широко известен ее представитель уже в третьем поколении — Александр Иулианович Рукавишников. Его официальный визит в усадьбу в 2017 году стал знаковым событием в моей жизни. Я к тому времени уже больше года занималась их родословной, встречала описания Сергея Рукавишникова и была поражена, насколько велико его сходство с потомком — Александром Иулиановичем. Как же мы, оказывается, похожи на своих предков! И дело не только во внешности. Есть поговорка: «На детях природа отдыхает», — так вот это не про Рукавишниковых. Больше двухсот лет в этой семье каждое поколение появляются незаурядные и успешные люди, вне зависимости от вызовов времени и государственного строя. Только в XIX веке это были богатые купцы, а в ХХ веке — целая плеяда деятелей искусства. Так я по-настоящему поняла, что на примере одной семьи можно изучать историю страны. Удивило и мистическое совпадение, которое выпало на день визита потомка в усадьбу: сам того не зная, он приехал в годовщину похорон Сергея Михайловича Рукавишникова. На встрече с нижегородцами Александр Иулианович сидел один напротив многочисленной публики в бальном зале, ему задавали много неудобных вопросов: не хочет ли он вернуть себе усадьбу, отреставрировать известную загородную усадьбу в Подвязье, подарить нашему городу новый памятник — как будто он все тот же купец-миллионер. Удивительное совпадение дат и ситуаций. Такой вот синдром предков.


Татьяна Дмитриевна Туршатова

Смотритель музея


Я работаю в Усадьбе Рукавишниковых с 16 февраля 2017 года. Сначала пришла сюда просто как посетитель на экскурсию, уже в этот момент музей стал для меня величайшим открытием. Тогда решила для себя: хочу работать в этом красивом и удивительном месте.

Работа смотрителя заключается в том, чтобы следить за состоянием залов, за людьми, делать их посещение уютным и комфортным, ведь мы хотим, чтобы у них осталось впечатление на долгие годы, чтобы они захотели вернуться еще раз. У нас очень хороший, слаженный коллектив. Мы относимся к нашим гостям с уважением, стараемся отвечать на их вопросы, подсказывать дорогу, но не можем не сделать замечание, если ребенок, например, трет штукатурку. В таком случае смотритель должен аккуратно дать понять родителям, что это место должно сохраниться и для будущих поколений. Когда делаешь замечание, многие люди думают, что работники музея сварливые и делают это по своей прихоти. А мы делаем это в первую очередь для их детей.

Мне кажется, в этом музее особенный дух, он располагает к посещению и притягивает людей. Ты сюда попадаешь и чувствуешь положительную энергетику, которую вобрали в себя стены за долгие годы существования дома. Мне нравится работать здесь, потому что к нам приходит очень много интересных людей, с которыми можно побеседовать. Бывает, скажут даже несколько приятных фраз, а на сердце уже хорошо. Думаю, что очень немногие посетители остаются равнодушными. Иногда нам даже удается повлиять на них, чем мы гордимся. Например, однажды к нам пришла женщина, которой очень не понравился наш сиреневый зал, о нем она сказала: «Как это грубо, аляписто, намазано некрасиво — фу!» Я с удивлением посмотрела на нее и говорю: «Представьте, что стены живые и слышат вас. Ну, смените гнев на милость, здесь же такое великолепие!» Уже перед уходом она снова подошла: «Знаете, многие говорят, что смотрители в музеях плохие, но я так не могу сказать — вы хорошие».


Глядя на такой паркет, стены и освещение, тяжело удержаться и не покружиться. Я сама часто кружусь; когда никого нет, обязательно свальсирую


Некоторые посетители запоминаются надолго. Был такой эпизод, когда у нас в бальном зале стоял рояль, и как-то к нам вошла девочка. Ей было лет 17, она была одета очень скромно. Когда стала проходить мимо рояля, вдруг воскликнула: «Ах, сыграть в этом зале и умереть!» Представляете, какой у меня был шок: еще школьница, а уже говорит такие вещи. Я не удержалась и сказала: «Вы хотите сыграть на этом рояле?» Она ответила: «Это было бы счастьем». У нас была возможность пустить за рояль играющих людей, поэтому я с радостью открыла для нее крышку. Клянусь, она играла уникальную вещь. Вся публика, которая здесь сидела, завороженно слушала музыку, а потом зааплодировала. Девушка встала и произнесла, смутившись: «Я такого еще никогда в жизни не испытывала». Был еще случай, он связан с одной молодой парой из Санкт-Петербурга. Будучи в бальном зале, они сказали, что сейчас строят свой коттедж и теперь, вдохновившись нашими интерьерами, знают, что именно хотят видеть у себя. Я им сказала о том, насколько важно хорошо платить своим сотрудникам, чтобы те качественно выполняли свою работу и захотели сохранить репутацию, только в таком случае здание получится надежным и сохранится надолго, как наша усадьба. Они ответили: «Мы никогда в жизни ни от кого не слышали таких слов. Теперь мы непременно со своими строителями договоримся и сделаем хороший коттедж для своих детей». Мне было очень приятно, что я смогла помочь.

За мной закреплен бальный зал. Когда люди приходят сюда, они выражают восторг, удивляются такому размаху. Глядя на такой паркет, стены и освещение, тяжело удержаться и не покружиться. Я сама часто кружусь; когда никого нет, обязательно свальсирую. А бывает, думаю о том, как 140 лет назад люди здесь танцевали и радовали друг друга. Мне бы хотелось, чтобы и сейчас люди продолжали сохранять в себе доброту и тягу к прекрасному.