С 1 января мы пишем историю нового десятилетия — 20-х годов XXI века. Самое время зафиксировать, какими запомнятся 2010-е.

Это было десятилетие общественных пространств. Началось с замены новоиспеченным мэром Сергеем Собяниным асфальта плиткой, запрета на строительство в центре города и назначения главой московского департамента культуры Сергея Капкова, успешно реформировавшего парк Горького. Казалось, что таким образом Собянин хочет отстраниться от своего предшественника Юрия Лужкова.

Разница так и осталась символической. Да, из города исчезли захламленные тротуары, появился велопрокат (но не сеть велодорожек), улучшился общественный транспорт, парковки стали платными, начали немного обращать внимание на пешеходов, но в конечном счете московские власти так и не поняли, для чего все это нужно. В своей книге «Парк культуры: культура и насилие в Москве сегодня» Михаил Ямпольский рассматривает благоустройство, архитектуру и новые общественные пространства в Москве как частное проявление процесса, который он называет масштабным окультуриванием столицы. По Ямпольскому, оно мало отличается от «осуществления одновременно массовой социальной дифференциации и гомогенизации». «Центр города должен быть максимально очищен от чужеродных элементов», — пишет он. Проще говоря, за эти десять лет москвичи стали в собственном городе чужаками.

Мигранты, которые шагу не могут ступить без проверки документов. Бездомные. Оппозиционеры. Досмотровые рамки по всему центру на День города и Новый год. Недаром мэрия так любит снимать новые инфраструктурные объекты откуда-то сверху, с дрона. Ведь с этого ракурса не видно людей.

О восьми ключевых зданиях и общественных пространствах, которые появились в Москве за десять лет, — в нашем материале.

Автор

Лев Левченко

Крымская набережная

Бюро Wowhaus

2013

Необработанный бетон, гранит, велодорожка, деревянные павильоны для кафе и вернисажа (он обеспечивает историческую преемственность: картинами в окрестностях Крымского моста торговали и раньше) с намеком на экологичность, акцент на пешеходов и отдыхающих — Крымская набережная стилистически стала первой ласточкой собянинского урбанизма. Новый мэр Москвы и до этого интересовался благоустройством, но дело не заходило дальше бессмысленной замены уродливого асфальта на такую же уродливую тротуарную плитку (из-за которой сразу возникли слухи о коррупционной причастности к этому жены градоначальника, по аналогии с Лужковым).

Переделанная бюро Wowhaus бывшая автострада задала стандарт — теперь практически весь центр Москвы выглядит так или почти так. Пусть и в дальнейшем именно этих архитекторов, ставших известными после реконструкции кинотеатра «Пионер», к работам в городе привлекали лишь точечно: они сделали парк у Красногвардейских прудов и новый вход в парк Горького, но больше всего за десять лет запомнилась их другая набережная — в Туле. Несмотря на утрату оригинального многолетнего озеленения и корабля «Брюсов», который был важнейшим тусовочным местом Москвы середины 2010-х, набережная до сих пор не растеряла своего лоска.


Высотка в Оружейном переулке

«Моспроект-2», Михаил Плеханов

2016

Высотка в Оружейном грозно нависала своим железобетонным остовом над Садовым кольцом почти десять лет и к моменту открытия в 2016 году была способна вызвать только чувство облегчения. В процессе работы над зданием сменилось несколько команд архитекторов — последние утверждали, что здание отсылает к архитектуре ар-деко.

После окончания строительства в дело вмешался заместитель мэра Москвы по градостроительной политике Марат Хуснуллин, попросивший водрузить над высоткой шпиль — и теперь здание было похоже на пережатую в редакторе фотографию сталинской высотки. «Сталинские высотки — парадная витрина Москвы, так почему бы не построить еще одну? — писал про здание бывший главред The Village Юрий Болотов. — В идеальной Москве у каждого есть своя сталинская высотка».

Последний грандиозный строительный проект лужковской эпохи? Как выясняется сейчас, это нам только казалось: согласованные в последние годы правления Лужкова здания продолжают всплывать то тут, то там. Последний громкий пример — стройка на месте кинотеатра «Соловей» на Пресне, словно вобравшая в себя все худшее, что было в той архитектуре.


Парк «Зарядье»

Diller Scofidio + Renfro

2017

Когда улеглись все страсти, стало понятно, что все эти закопанные в стройку на месте гостиницы «Россия» миллиарды нужны были только для того, чтобы в Москве появились два новых вида: один — в сторону высотки на Котельнической с парящего моста, другой — сквозь березовую рощу на Красную площадь.


Торговый центр «Авиапарк»

Amma Development

2014

Достижение московского коммерческого строительства: самый большой в Европе (это словосочетание — вообще знаковое для Москвы 2010-х, тут все теперь самое большое: каток на ВДНХ, парк аттракционов) торговый центр, шесть ГУМов, воткнутых в центре огромного жилого района. «С точки зрения урбанистики это так же грамотно, — возмущался в „Коммерсанте“ архитектурный критик Григорий Ревзин, — как размещать ядерный реактор в детском саду». ТЦ такого размера уничтожает весь малый бизнес вокруг: все аптеки, кафе, магазинчики и все остальное становится ненужным. Поэтому в остальной Европе такие торговые центры и не строят. Уж точно не в черте города. Сами девелоперы, построившие за «Авиапарком» грандиозный парк «Ходынское поле», очевидно, понимают, что огромный магазин — это ненастоящее общественное пространство.

Но на «Авиапарке» ничего не закончилось. Напротив, в какой-то момент правительство Москвы передало девелоперской компании ADG 39 районных кинотеатров, которые сейчас превращают в то, что в компании называют «районные центры» — по сути, смягченное обозначение все такого же торгового центра.

Ради чего снесли кинотеатр «Ангара»? Показываем


Музей современного искусства «Гараж» в парке Горького

Рем Колхас

2015

Руина модернистского советского кафе «Времена года» из 60-х, превращенная в один из самых популярных музеев Москвы. Понадобилось всего нескольких эффектных штрихов: функциональный фасад из поликарбоната и сохраненные исторические детали, на которые тогда еще не обращали внимания, вроде оставшейся кое-где кафельной плитки и массивного мозаичного панно «Осень» в холле.

В середине десятилетия в России начала зарождаться мода на советский модернизм. Построенный большим поклонником совмода Колхасом павильон запустил целую цепочку событий: путеводитель по московской модернистской архитектуре, кампании в защиту сгоревшей библиотеки ИНИОН РАН, проекты по реконструкции Дворца пионеров и Дворца молодежи, сделанные одним из лучших московских бюро. За исключением офисного центра на Шарикоподшипниковской улице, построенного по проекту бюро Захи Хадид, павильон Колхаса — единственный реализованный проект звездного западного архитектора в Москве 2010-х. И, возможно, последний, учитывая закат после кризисов 2008 и 2014 годов жанра звездной архитектуры как такового.


Лубянская площадь

КБ «Стрелка», Snøhetta

2017

Реконструированная по проекту норвежского бюро Snøhetta, авторов новой Таймс-сквер, Лубянская площадь — самый грандиозный провал инициированной после успеха Крымской набережной программы «Моя улица». Норвежцы предлагали сделать на площади сухой фонтан по аналогии с той же Крымской набережной, разместить там павильоны с кафе и скамейки, высадить деревья. В итоге на площади просто положили новую плитку и разбили цветник: что самое абсурдное, на нее даже нельзя попасть, кроме как через забор — запланированные переходы на площадь просто не стали делать.

Перед Новым годом на площади начали ставить рождественскую елку — и, чтобы попасть к ней, люди перебегали через дорогу. Как потом деликатно заявила партнер занимавшегося в тот момент «Моей улицей» КБ «Стрелка» Александра Сытникова, очеловечить площадь не получилось из-за того, что «резиденты зданий не согласовали изменения», подразумевая под ними, видимо, сотрудников ФСБ.


Бизнес-центр «Аквамарин»

Speech

2012

Белоснежный комплекс зданий на тихой Озерковской набережной — идеальное воплощение той самой архитектуры инстаграма, ставшей главной приметой десятилетия. Петербуржско-берлинский архитектор Сергей Чобан всегда мыслит ансамблями, даже если строит один дом — в этом его дар и проклятие одновременно: иногда кажется, что остального контекста для его зданий будто бы не существует.

Если только это не его же постройки — как, например, офисные здания на Ленинградском шоссе, которые вместе со стадионом «Динамо» и жилым комплексом «Царская площадь» (все три комплекса зданий — проекты Speech) образуют что-то вроде отдельного города в городе. В плане фотогеничности его домам действительно нет равных — даже ненавидимая москвичами монструозная «Пресня Сити» на Пресненском Валу вряд ли бы так западала в память, если бы не просилась в кадр к каждому, кто проходит мимо.


Хохловская площадь («Яма»)

КБ «Стрелка», Ирен Джао-Ракитин

2017

Единственное новое место в Москве, получившее народное название (в какой-то момент им стали называть новую площадь у Политехнического музея).

Флагманский проект «Моей улицы» — котлован непостроенной парковки на Хохловской площади, где нашли фрагмент стены Белого города и выстроили вокруг него амфитеатр. Место притяжения для всех: местных жителей, неместных подростков, старых, детей, бездомных, бедных, богатых. Опешив от популярности места, летом 2019 года власти начали выставлять у «Ямы» полицейское оцепление, но это помогло только частично. В какой-то момент даже появились слухи о том, что амфитеатр обнесут забором, но и они не подтвердились. Народную любовь не перешибить ничем.



Фотографии: обложка, 3 — Людмила Андреева, 1 — Wowhaus, 2 — Яся Фогельгардт, 4 — «Авиапарк», 5 — Иван Анисимов, 6 — Елена Коромыслова / Фотобанк Лори, 7 — Анна Марченкова, Ольга Алексеенко/Djao-Rakitine Ltd