Петербуржец Даниэль Лурье в 2018-м переехал на Лахтинскую улицу, 20, — доходный дом 1909 года постройки. В мае прошлого года он начал восстанавливать входной тамбур, потратив на работы около 250 тысяч рублей. Теперь вместо железного листа коммунально-коричневого цвета жильцы и прохожие видят красивые исторические двери.

The Village не раз писал о том, как петербуржцы своими силами реставрируют и ремонтируют исторические интерьеры: от квартир до парадных. Мы попросили Даниэля Лурье рассказать, как он нашел витражи от внешней двери на телеканале Life78 и почему не стал собирать с соседей деньги на восстановление тамбура.

Так двери выглядели до реставрации

Даниэль Лурье


Мы переехали из одного дома на Петроградской стороне в другой, в 300 метрах. Переезжать не хотелось: я человек консервативный, мне тяжело даются перемены. Чтобы сродниться с новым домом, я решил все о нем узнать. Начал гуглить.

Одна из первых ссылок в поиске была на заметку 2016 года уже несуществующего телеканала Life78 — о том, что на «Авито» нашлись витражи от входной двери (их украли еще в 1991-м или 1993 году). Журналисты выкупили их за символические деньги (15 тысяч рублей) и даже вроде бы хотели вернуть на место.

Дом не самый выдающийся в архитектурном плане: функциональный модерн, который крестьянин Трефахин построил в нефешенебельном районе города, а затем продал. Возможно, витражи появились уже при следующих владельцах.

Я нашел автора заметки на Life78, и она помогла с поисками витражей. По ее словам, они так и остались на канале (теперь это телеканал 78. — Прим. ред.). Представители канала не выходили на связь. Я составил письмо, собрал подписи уважаемых в городе людей. И в какой-то момент мне позвонил завхоз канала: приезжайте и забирайте витражи.

Их бережно хранили в складском помещении. Витражи оказались в идеальном состоянии. Только на одном стеклышке была малозаметная трещинка, я ее заклеил. Помыл, немного почистил от патины. Хранил в квартире.

Так двери выглядят после реставрации

Найдя витражи, я понял, что надо вернуть их на место. Стал выяснять: оказалось, это стоит астрономических денег. Но с соседей по парадной собирать не стал. Не умею ходить и убеждать. Я просто повесил объявление о том, что хочу отреставрировать дверь: если есть какие-то вопросы, пожелания, сомнения — пожалуйста, пишите или звоните.

Никаких особых возражений от соседей не было. Были резонные вопросы про безопасность, тепло и домофон. В целом у нас живут довольно симпатичные люди. Все нас поддерживали — но не рублем, а словом.


Был бы, конечно, эпик-фейл, если бы на финишной прямой мы потеряли то, что сохранялось больше 20 лет.


Весь исторический тамбур сохранили — это сознательно сделали жильцы парадной, когда в середине 1990-х тут ставили железную дверь. Правда, стекла в дверях кто-то заменил на толстую фанеру. Обе деревянные двери были настежь открыты, на полу лежала убогая сортирная плитка. Все было покрашено в несколько слоев коричневой краски.

На первом этапе Коля Конашенок, который здо́рово строит барные стойки и другую мебель, отреставрировал внутренние двери и восстановил расстекловку. Пока шли эти работы, у нас появился мастер по ремонту домофонов, и он начал прямо во внешней двери тамбура выпиливать какие-то дырки. А потом снял дверь и хотел чуть ли не на помойку ее выкинуть. Соседи спасли. Был бы, конечно, эпик-фейл, если бы на финишной прямой мы потеряли то, что сохранялось больше 20 лет.

Внешнюю дверь я решил сделать в мастерской Виктора Парунова. Дверь из лиственницы с дубовой опалубкой была в очень плохом состоянии — подгнившая, с вырезанными кусками. Кроме того, мы до сих пор не знаем, какая там была расстекловка. Решили поставить цельное стекло, а если найдутся архивные фотографии — восстановить будет нетрудно.

Парунов все сделал отлично, но опоздал на полгода — работы заняли девять месяцев вместо оговоренных трех. Сначала были технические сложности, потом карантин. С другой стороны, я не торопился. Дверь повесили, теперь осталось загрунтовать все вокруг нее (там отбита штукатурка), а также восстановить работу домофона.

В парадной частично сохранилась метлахская плитка. На первом этаже из-за того, что подвал затапливало, большие октагоны в основном превратились в труху (при этом маленькие квадраты целы). На нижних этажах много отсутствующих плиток — на их месте заливали бетон. Мы, конечно, хотим постепенно восстанавливать рисунок плитки: оставить все что можно, а утраченное заменить на новое.

На этот раз хочу скидываться уже вместе с соседями. Они видят, что мне можно доверять и что мой вкус их устраивает.


Фотографии: обложка, 3, 4, 5, 6, 7, 8 – Виктор Юльев, 1, 2 – Даниэль Лурье