Бывший журналист Иван Сафронов, который в мае вступил в должность советника главы Роскосмоса, задержан ФСБ в Москве. Против Сафронова возбуждено дело о государственной измене, наказание по которому подразумевает от 12 до 20 лет лишения свободы. По данным следствия, Иван собирал и передавал одной из стран НАТО данные о военно-техническом сотрудничестве, обороне и безопасности России. По данным «Открытых медиа», уголовное дело в отношении Сафронова может быть связано с его заметкой о поставках российских МиГов в Египет.

До Роскосмоса Сафронов работал в «Коммерсанте» и «Ведомостях». В своих статьях он освещал деятельность оборонно-промышленного комплекса, космическую промышленность, а также военное и военно-техническое сотрудничество. Журналист ушел из «Коммерсанта» в мае 2019 года после девяти лет работы. Мы собрали мнения коллег Ивана о нем и уголовном деле.


Помню, как во время подготовки очередной «чувствительной» заметки в РБК, мне позвонил заместитель гендиректора крупной оборонной корпорации и сказал, что мой номер телефона ему дал Ваня Сафронов: «Я ведь еще его отца хорошо знал». С его стороны это был максимально мощный сигнал: «С вами разговаривает нормальный, порядочный человек». Все в оборонке знали Ивана и слышали его историю. Все, кто более или менее всерьез писал про ОПК, не один раз сталкивались с проверками контрразведки, а многие и с намеками на возможные обвинения в разглашении гостайны. Еще в 2017 году в курилке «Ъ» Иван шутил про очередной такой кейс. Я даже не запомнил, была ли это та самая заметка про контракт на поставку СУ-35 в Египет, ровно потому, что подобные угрозы постоянно сопровождают всех пишущих про оборонку или спецслужбы. «Ого, тебя еще не посадили по 275 ст.?» — с такой шутки Сафронов начал разговор, встретив меня на одной из вечеринок в другой раз, уже год спустя. Обычный защитный юмор от абсурда вокруг.

Много лет Иван проходил все возможные проверки, получая доступ к любым топ-менеджерам самых закрытых госкорпораций, летал по стране, сопровождая президента, министров и вице-премьеров. Он при всех мог подойти и пошептаться с самыми высокопоставленными людьми в отрасли. Не могу даже представить, что при нынешнем состоянии контрразведки нам могли бы предоставить в качестве неопровержимых доказательства работы Ивана на «разведку одной из стран НАТО». Очевидно, что никакие ссылки на секретность не спасут следствие от всеобщего недоверия, когда речь о человеке с такой репутацией. Либо это грандиозный успех, либо — самый стыдный провал. Увы, в успешные операции наших спецслужб я давно уже не верю, а вот громких провалов и криворуких движений наблюдал предостаточно в самой непосредственной близости. Все указывает на то, что в очередной раз живого человека пытаются разменять в игре вокруг чьих-то карьер на самом верху. Поэтому, разумеется, не верю следствию и рассчитываю, что Иван будет освобожден.


Пока мы не знаем подробностей «дела Ивана Сафронова», но уже совершенно понятно, что после этого дела журналистика в России будет другой. И громкая история с заметкой Ивана про отставку Валентины Матвиенко, и пусть даже заметка про поставки вооружения в Египет — это все истории, написанные на информации от источников. Наверное, было бы правильно работать на предотвращение утечек, а не преследовать журналистов, которым удалось добыть информацию.

Наверное, с сегодняшнего дня нужно перестать советовать начинающим журналистам для погружения в профессию смотреть фильм «Вся президентская рать», о том, как работа журналистов привела к «уотергейтскому скандалу». В современной российской парадигме работа Бернстайна и Вудворда — очевидная госизмена, подрыв конституционного строя и так далее.

Как читатель, я восхищался работой Ивана Сафронова с источниками. Как журналист, я всегда опасался работать с источниками — нужно понимать мотивацию источников, тщательно перепроверять их информацию. Мне сложно примерить на себя историю про госизмену. Хотя по историям Оксаны Севастиди и Светланы Давыдовой мы знаем, что это «резиновая» статья, в которую можно запихнуть все что угодно. Тут же я начинаю вспоминать, с кем из иностранцев я общался. Хм, а чиновники с ВНЖ считаются? Но даже если ты принципиально не работаешь с источниками, то влететь на гостайну вообще не составляет проблем.

Впрочем, даже если ты просто сопоставляешь информацию из разных официальных документов и приходишь к выводам, которые кому-то не очень нравятся, то тебе прилетает «нарколаборатория».

После скандала в «Коммерсанте» Иван ушел работать в «Ведомости», а когда стало известно о смене собственника издания, Иван перестал пытаться и ушел из журналистики. Я и многие другие журналисты сотни раз думали поступить также. Но…

Вчера вечером, перед сном, я смотрел видео своего задержания. Проснувшись, я увидел еще одно видео. На нем был другой человек, но совершенно так же растерявшийся. Совершенно не хочу, чтобы эта растерянность стала основным чувством журналистики на ближайшие несколько лет.


Демьян Кудрявцев

медиаменеджер

Задержали Ивана Сафронова по обвинению в «госизмене». Иван Сафронов потомственный журналист, пишущий о военном комплексе, армии, производстве и торговле оружием. Мне повезло, я ненадолго застал его отца, тоже Ивана, погибшего при странных обстоятельствах, которого все любили в «Ъ», он работал там почти с самого начала. Как-то сначала по наследству все полюбили маленького Ваню, а потом он ежедневно и вот уже в течение 15 лет был все более достоин своего отчества. Я бы сказал и отечества, хотя оно становилось все хуже. У этих двух Сафроновых было редкое свойство — они были патриоты и любили предмет своих изысканий — российский военпром. Ваня искренне хотел, чтобы даже у Рогозина получилось. Ваня не только прекрасный журналист, но и удивительно порядочный, добрый, красивый человек, что было видно, в частности, в том, как он уходил из «Коммерсанта», в том, как он приходил и покидал «Ведомости». Предъявление Ивану обвинений — подлость, низость системы, которая не готова быть прозрачной даже по отношению к дружелюбному, внимательному и неравнодушному взгляду. Ваня не виноват в госизмене, но она происходит — государство изменилось, и вот оно добралось до самых лучших своих детей, чтобы их сожрать.


ФСБшники скрутили и повезли на допрос Ваню Сафронова — до недавнего времени сотрудника «Ведомостей». В «Веды» Ваня пошел после того, как из-за его заметки про отставку Матвиенко «Коммерсантъ» разогнал свой отдел политики. Последние два месяца Ваня работал советником главы Роскосмоса Рогозина.

Пара слов для контекста. По специализации в журналистике Ваня — военный обозреватель. Это ему, так скажем, досталось по наследству. Его отец, Иван Сафронов-старший, был военным, ушел со службы в звании подполковника, устроился в «Коммерсантъ», где десять лет писал про оборонку. За неделю до смерти Сафронов-старший сказал редактору, что у него готовится заметка о мутных поставках истребителей Су-30 для Сирии и зенитных ракетных комплексов С-300В для Ирана, которые Россия пыталась оформить через Белоруссию. Заметку Сафронов-ст. сдать так и не успел. 2 марта 2007 года его обнаружили выброшенным из окна собственного подъезда. Расследование пришло к тому, что криминального следа в гибели Сафронова-старшего не было.

Собственно, после этого Ваню мальчишкой взяли в «Коммерсантъ» на поруки, да и в оборонной промышленности к нему относились хорошо, его отца в этой среде, особенно ракетчики, уважали. Думаю, что так ему и предложили работу в Роскосмосе.

Ваню сегодня, скорее всего, взяли за журналистские материалы, написанные до устройства в Роскосмос.

«Открытые медиа» сообщают, что ФСБшники уже раньше допрашивали Сафронова по поводу заметок о поставке истребителей в Египет.

Кроме того, в последний год у Вани были самые подробные статьи и добытые новости о:
— катастрофе атомной подлодки «Лошарик»;

— тайном присвоении Чемезову звания Героя России;

— провальном запуске ракеты на стратегических учениях «Гром-2019», которыми командовал лично Путин;

— рас********ве, из-за которого произошел пожар на многострадальном и единственном авианосце России «Адмирале Кузнецове». Из-за этого пожара окончание ремонтных работ сдвинулось еще на год;

— первом крушении в истории истребителей Су-57.

Ване вменяют якобы сотрудничество со службами НАТО. Материалов дела мы не видели. Но уже привычно, что работа правоохранительной и судебной систем России — это рулетка в казино, которая иногда принимает решения по существу, а иногда высасывает уголовные дела из пальца. Причем всегда стабильно доводит до приговора, неважно, абсурдны доказательства или существенны. И именно статья «госизмена» функционирует черт знает как: суды по ней идут в закрытом режиме, а соответствующие органы должны себе придумывать работу по ней, чтобы она попросту у них была. Срок статье «госизмена» от 12 до 20 лет заключения.


Михаил Зыгарь

писатель и журналист

Я знаю Ваню фактически с его детства. Вернее, мы познакомились на похоронах его отца, Ивана Иваныча Сафронова.

В 2007 году мы с Иван Иванычем писали расследование о тайной продаже ракет из России в Иран через Белоруссию. Уже почти сдали текст, но Иваныч предложил перенести его на пару дней — чтоб подсобрать комментариев. Но текст так и не вышел, потому что, пока Иваныч собирал комментарии, он вдруг приболел. А потом выпал из окна. И тогда, и сейчас я уверен, что его убили.

Ваня в тот момент только собирался поступать на журфак. И сделал все, чтобы продолжить дело своего отца — уже через несколько лет он стал военным обозревателем в «Коммерсанте», как и отец. И все знают, что Ваня очень порядочный, ответственный парень, который писал про военных и про торговлю оружием.

И Иван Иваныч, и Ваня — настоящие патриоты, которые любили и любят родину, и — как ни странно — отечественный ВПК. И искренне за него переживают. Родина — это такие, как Ваня и Иван Иваныч. А те, кто их преследуют и убивают, — изменники.

Сколько уже можно этой жести.


«Госизмена» и Ваня Сафронов — это такой же оксюморон, как наркотики и Ваня Голунов.

Такое ощущение, что кто-то специально подождал, пока Ваня уйдет из журналистики, чтобы гордо сцапнуть под соусом «ну а что, не журналист же уже, никто скандалить не будет». Хотя очевидно, что что бы ни вменяли там, все это приходится ровно на период работы в СМИ, хотя, что именно, нам, вероятно, и не расскажут.

Журналистика — не преступление, успокойтесь там уже.


Алина Дидковская

журналист

Ване Сафронову грозит до 20 лет лишения свободы. За госизмену — так сообщает ФСБ. На самом деле — за честную работу журналистом. Ваня — не просто прекрасный журналист, но и замечательный человек. Один из лучших. Умный, обаятельный, очень живой и влюбленный в то, что он делает. Мои утренние смены часто начинались с текстов Вани или обсуждения работы с ним, когда мы работали в «Ведомостях». Это же утро — какой-то ужас. Ваня, мы все с тобой.


Пока Ваня Сафронов был журналистом, его не трогали. Все-таки сажать журналиста за то, что он делает свою работу, даже им страшновато: свобода слова, западный мир осудит и т. д. Роскосмос уже заявил, что Ваню задержали не за его работу там. Я уверена, что Ваню преследуют за журналистскую работу. Думаю, многие коллеги тоже так считают. В России невозможно заниматься журналистикой, можно только обслуживать власть.


АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ

журналист

Интересно получается. То есть, как говорят в Роскосмосе, задержание не связано с его текущей деятельностью в этой организации, куда он пришел два месяца назад. Но когда человек идет на должность советника гендиректора такого учреждения, его уж так должны проверить, уж так он должен быть чист перед ведомством, которое его теперь задержало, что это даже в голове не помещается. И он эту проверку прошел, раз начал работать. Тогда как? Но дело даже не в этом. Дело в том, что Ваня — не изменник. Тем более Родины. Или Родине, уже не поймешь, как правильно.


Елизавета Осетинская

главный редактор издания The Bell

За Ивана Сафронова (и Таисию Бекбулатову, если ей это тоже грозит) надо бороться, как в последний раз. В этом деле все будет оправдываться секретностью: обстоятельства — тайна, заседания — закрытые, адвокаты под подпиской. Был человек — и нету. Иначе всех сожрут поодиночке, и следа не останется, как в 37-м.
Я-Мы Иван Сафронов.



Обложка: Софья Сандурская / Агентство «Москва»