В новой рубрике The Village рассказывает о навязчивых городских узорах и маркерах эпохи, которые мы заметили раньше, чем вы начали по ним ностальгировать.

«Фан-барьер» — именно так называется временное ограждение для пешеходов или толпы на улице. Во всем мире их делают не выше 1,1 метра, чтобы не перекрывать линию шеи и плеч. Золотой же стандарт полицейского барьера в центре Москвы — три метра стали в длину и полтора в высоту, такие габариты обычно используют для ограждений на стройке. Фотохроника доказывает: впервые барьеры «УВД ЦАО» появились на акции оппозиции в марте 2012 года, на Новом Арбате, затем они сыграли одну из ключевых ролей в столкновениях с полицией 6 мая на «Марше миллионов». Протесты же и заставили власти закупить новые ограждения большой партией, — а затем они вдруг вырвались за пределы декораций к митингам и оккупировали мирный город.

С тех пор заборы унифицированы: дизайн рамы с 13 рейками внутри разработали в УВД. Один барьер обходится городу в 5–6 тысяч рублей. Меняется стальная этикетка: «УВД по ЦАО», «Московские ярмарки», «ГУВД Москвы», но общий стиль рамок мэрия выдерживает уже шесть лет. Улицы заполняются ребристой текстурой во всё больших масштабах — так у города возникает новый, праздничный «дизайн-код».

Текст

Кирилл Руков

Забор «УВД ЦАО» регулярно появляется в культуре как простейшая декорация власти: и в постановках «Гоголь-центра» (например, в «Отморозках»), и прямо на сцене Большого театра (в эпатажном балете «Нуреев» Кирилла Серебренникова). Похожие серые рамки мелькают и в восьмом эпизоде скандального конспирологического сериала «Спящие» Юрия Быкова: в сцене митинга у здания ФСБ они олицетворяют «уличное напряжение» и страх перед некой «оранжевой революцией».

Сцена из балета «Нуреев» в Большом театре

В сентябре 2015-го дизайнер агентства Red Keds Евгений Курлаев предложил свой вариант «туристического логотипа Москвы», в центре оказалась сатира на все те же барьеры: «Идея оформилась во время одной весенней прогулки по городу: там была невероятная концентрация этих заборов. Тогда меня осенило, что это и есть символ современной Москвы — абсурдной, нелогичной, недружелюбной», — рассказывал Евгений «Афише». Заборчики де-факто уже стали мемом. Блогер Анатолий Капустин создает микробизнесы в Сети, печатая на одежде злободневные образы. В 2016 году он точно так же запустил в продажу футболку со своим рисунком забора «УВД ЦАО» на фоне храма Василия Блаженного. Через полгода Капустин вместе с девушкой решился на художественный перформанс: они устроили пикник, забравшись прямо на металлическую груду рамок, сложенных на тротуаре Тверской улицы. Организаторы же рейва «Золотая кровь» летом 2017-го даже разыгрывали среди участников цепочку с медальоном «УВД ЦАО».

Визуализация «туристического символа Москвы» от Red Keds, по концепции Евгения Курлаева

АЛЕКСЕЙ ПОЛИХОВИЧ

фигурант «болотного дела»

Алексей Полихович отсидел «за заборы» 1 191 день, в тексте его обвинения по легендарному «болотному делу» так и написано: «<...> Держал металлические заграждения, тем самым противодействуя законным действиям полиции, чем принял участие в возникших массовых беспорядках».


В какой-то момент протестующие прорвали живое оцепление из срочников, ОМОН стал «месить» всех подряд. Тогда мы взяли эти ограждения и перенесли их с набережной прямо туда, где демонстрация упиралась в полицейские шлемы. Это казалось логичным решением: никто не понимал, почему ОМОН такой злющий и кого задержат в следующую секунду. Полиция считала, что после прорыва оцепления митинг закончен, хотя по времени он должен был только начаться. А мы были уверены, что сегодня слишком солнечный день, чтобы просто взять и уйти. Поэтому мы поставили металлические ограждения так, чтобы они стали преградой на пути силовиков. Если что-то и могло удержать протест от эскалации в этот момент, то именно эти заборы.

Когда мне грустно, я вспоминаю легендарные кадры этого противостояния: слева — митингующие, справа — строй полицейских. Сам я нахожусь где-то дальше, в дыму, напротив меня через груду металла — штурмовик. Он давит, замахивается дубинкой, чтобы попасть по моим пальцам. Рядом у моего плеча человек в камуфляжной форме, голубом вэдэвэшном берете, орет омоновцу по ту сторону забора: «Сука, иди сюда, тварь». На ограждениях вырезано «УВД ЦАО» — государство притащило сюда железки, чтобы ограничить людей. А люди перевернули условия игры: поставили забор там, где захотели сами. Важно не забыть, что такое вообще бывает: люди диктуют свои границы государству, а не наоборот.

Столкновения протестующих с полицией, 6 мая 2012 года на Болотной площади

Полиховича приговорили к трем с половиной годам заключения в рязанской колонии по двум статьям. Он вышел на свободу только в октябре 2015-го. Сейчас эти заборы в центре Москвы у него ассоциируются исключительно с «загоном для овец»: «Последний раз я видел их во время репетиций парада Победы, на Тверской — улицу перегородили по всему периметру. Ощущение: лучше убраться отсюда побыстрее, пока не начались чистки». При этом внешний вид заборов Полиховича не волнует: «Пусть будут эти — они хорошо гремят».

Общее количество фан-барьеров в центре Москвы неизвестно, даже префектура ЦАО не смогла оперативно предоставить The Village эту информацию. Но чтобы огородить только лишь Тверскую улицу и Пушкинскую площадь по периметру, понадобится более 3 тысяч рамок — значит, в масштабах округа речь идет о десятках тысяч.

Как ни странно, большой конкурс на поставку барьеров полиция Москвы никогда не проводила. Более того, заборы вообще не выбирают на рынке, а заказывают их производство с нуля — большинство этих контрактов остается в тени. Источники The Village рассказывают, что, несмотря на то, что это «не космические корабли», заборы всегда в дефиците на мероприятиях — префектура свозит барьеры буквально со всего округа, включая ржавые и поломанные. Впрочем, с весны 2017 года их косметически обновляют — красят в «металлик».

The Village удалось найти всего четыре закупки, весной 2015 года: на 2 тысячи заборов «УВД ЦАО» через управы районов Тверской, Красносельский, Якиманка и Хамовники — на все около 10 миллионов рублей (по 5 300 рублей за барьер). Все эти конкурсы одновременно выиграла компания «Альпико Групп» Алексея Тюканько — сына бывшего замглавы ГУВД Москвы Александра Тюканько (на это указывают полные тезки детей генерала в руководстве нескольких связанных компаний). Источники The Village называют «Альпико» членом «полицейского пула подрядчиков»: у фирмы за семь лет накопилось больше 100 контрактов на ремонт разных зданий МВД по всему городу и даже просто на благоустройство (например, дворов Басманного района).

Скриншот из галлереи продукции на сайте группы компаний «БСК»

Пытаясь определить, где был рожден культовый дизайн, The Village разыскал самого первого поставщика рамок «УВД ЦАО»: заказ получила малозаметная компания «БСК» бизнесмена Евгения Белана. На старом сайте фирмы можно увидеть фотографии именно этих, еще белых (такой была первая партия) заборов на складе. Более того, прямо эти заборы со снимков, вероятно, и отправились на роковую Болотную площадь — в метаданных изображений прописано время съемки 4 мая 2012 года. Кстати, идентичные заборы темно-серого цвета и чуть других габаритов компания сделала для хоккейного клуба ЦСКА.

В телефонном разговоре Евгений Белан подтвердил, что его фирма впервые взялась за проект для полиции «в 10–11 годах», но сейчас он «не хотел бы упоминаться в этой истории».


Евгений Белан

бизнесмен

Это был спецзаказ, у УВД были особые требования, все размеры, эскиз они заранее предоставили... [Над проектом работало] человек 50. Не один раз, потом [после 2012 года] для Москвы тоже делали, когда к нам обращались. Сейчас мы этим уже не занимаемся, и нам не интересно нигде фигурировать. Давайте эту тему закроем.


На вопрос, что он чувствует, когда видит свои заборы на улице в центре, Белан не ответил. Расценки тоже остались загадкой: The Village не удалось найти на сайте госзакупок ни одного контракта бизнесмена на поставку барьеров «УВД ЦАО». Зато вплоть до 2017 года его компании «Транском» и «Востокстрой» получали десятки контрактов (в том числе и без конкурса) на ремонт муниципальных зданий, а также, например, достраивали и укомплектовали мебелью «Центр временного содержания мигрантов» в Сахарове — любопытно, что на фотографиях приезжих там загоняют в точно такие же «белановские» заборы. Сейчас у Евгения совместный строительный бизнес с бывшим сенатором и депутатом Оганесом Оганяном, а также своя Федерация бокса города Белово Кемеровской области — на церемониях награждения Белан всегда появляется со значком члена партии «Единая Россия» на лацкане пиджака.

Митинг «За свободный интернет» на проспекте Сахарова, 30 апреля

Илья Варламов

журналист, основатель «Городских проектов»

Журналист и основатель «Городских проектов» Илья Варламов, одним из первых в 2014 году публично обратил внимание на проблему заборов. Дизайн полицейских барьеров в разговоре с The Village он называет «очень хорошим», потому что так ни у кого не возникнет иллюзий об их предназначении.


Сделай их [заборы] условный Артемий Лебедев, мы бы ходили и думали, что это украшение города, этакие малые архитектурные формы. Сейчас они как полицейская форма на человеке. Увидел — перейди на другую сторону улицы.

Часто можно слышать, что город должен быть удобным для людей, — я и сам этот принцип декларирую. Но для всех понятие «удобный» разное. Я бы сказал точнее: город должен быть справедливым. Несправедливость проявляется на разных уровнях, но простому человеку везде дают понять его место в иерархии. Через заборы государство дает понять, что относится к людям как к неразумному скоту, — без надзирателя скот не разберется, куда ему идти. Каждое массовое мероприятие полиция перегораживает улицы, всех досматривает, говорит, куда можно ходить, куда нельзя. В начале их еще убирали, сейчас перестали. Они стоят на Красной площади, они стоят вдоль министерств и около метро.

Я очень много путешествую. В таком количестве, как в России, я не видел эти заборы нигде. Наверное, разве что в Нью-Йорке, около башни Трампа — там сейчас оцепление эсэсовцев стоит (SS — секретная служба США, аналог ФСО. — Прим. ред.). В Европе кайф просто зайти в здание вокзала и выйти. И не ставить вещи на ленту, и не раздеваться, и не сталкиваться взглядом с охраной.

Самое грустное, что многие люди принимают заборы за благо. Это заблуждение, с театром безопасности (создание видимости антитеррористической работы) нужно бороться. Теракт в Волгограде произошел в зоне досмотра на вокзале ровно через год после того, как Медведев велел везде поставить рамки. И что? Кого они спасли? Альтернативы не нужны — просто не должно быть заборов, рамок, не должно быть досмотров на входе в аэропорт или на вокзал. К сожалению, большинство людей давно смирились с ними и не представляют, что ошейник можно снять.


Алексей Арушанян

архитектор городской среды

Архитектор Алексей Арушанян символического контекста у фан-барьеров «УВД ЦАО» не чувствует: их аналоги были и раньше, просто менее функциональные. Несмотря на «ужасный вид», архитектор находит объяснение их существованию.


Они устойчивы, легко сцепляются, отрабатывают свою роль. Но они временны, а значит, всегда чужеродны, тем более в историческом центре. Они никого не защищают, только снимают ответственность с людей, которые обязаны отвечать за безопасность. Если это экстренное ограждение, оно должно исчезнуть с глаз людей сразу после события. У меня возникают вопросы, когда в парке новогодние декорации сами «украшены» этим забором, или когда ребенку, чтобы добраться до карусели, надо обходить этот забор, и еще больше, когда идешь по Красной площади и видишь кучки бесхозных заборов, аккуратно прислоненные к кремлевской стене, брошенные прямо возле Воскресенских ворот, которые, вообще-то, сами закрываются.

Сразу вспоминаю захламленные коридоры моих петербургских коммунальных квартир: идешь в темноте, под ногами велосипед — спотыкаешься, вырывается известное слово, крадешься дальше, вдруг там еще что. И соседей просить убрать бесполезно, да и кого просить, не всегда понятно, кто ответственный, не знаешь, а сосед, может, и съехал давно. Сам выбросить не решаешься, отвечай потом перед соседом, да и коридор ведь не твой, а общий.


изображения: обложка, 1, 2, 4, 9, 10, 11, 12 — Иван Анненков, 3 — Bolshoi Theatre, 5–8 — Евгений Курлаев, 13 — Группа компаний ВСК, 14 — Георгий Малец