Cоосновательницы московских Домов культуры «Делай культуру» и «Делай сам/а» Дарья Федотова и Марийка Семененко провели исследование «Жизнь и смерть независимых культурных пространств в России». The Village приводит выдержки из исследования и комментарий авторов о цензуре, давлении бизнеса и отношениях с властями тех, кто хочет создать свое пространство.

Зачем нужны независимые культурные пространства

Петербургская «Тайга», казанская «Смена», московский ДК «Делай сам/а», ростовская «Макаронка» — по сути это то, что в Европе называется общественными центрами, Дома культуры, где можно выставлять современное искусство, устраивать вечеринки, книжные ярмарки, кинофестивали — без согласования с властями или бизнесом. В условиях, когда идеальной культурной моделью для государства становится Чечня, эти площадки часто оказываются единственным пространством для свободного высказывания.


Марийка Семененко

соавтор исследования, соосновательница проектов ДК «Делай сам/а» и ДК [делай культуру]

Эти пространства в городах уже есть — Дома культуры, выставочные залы, библиотеки. У московских властей даже была инициатива превратить эти площадки в комьюнити-центры, но она быстро свелась на нет. Это государственные площадки, поэтому свободное проявление собственных интересов на них невозможно. Если бы было можно, то сформировалась бы другая культурная норма, другие шаблоны поведения, которые характерны для более демократических обществ.


Горожанам независимые пространства, очевидно, нужны. Например, в Калининграде институции, которые занимаются поддержкой современных художников, просто отсутствуют. С 2013 по 2017 год эту роль брало на себя пространство «Арт-ворота». Оно работало, по сути, как мини-фонд и организовывало выставки за свой счет. Кроме того, «Арт-ворота», будучи независимым проектом, могли принять у себя спектакль, который из-за цензуры отменили на государственных площадках (например, театральную постановку «Театра.doc» по пьесе Гришковца).

А петербургское экспериментальное пространство «Тайга» сделало доступным для горожан огромный кусок Дворцовой набережной — красивой, но застроенной административными зданиями с закрытым доступом. «Мне было удивительно и приятно, что в историческом сердце города есть такое место, позволяющее взаимодействовать с архитектурой и историческим контекстом по-другому. То есть воспринимать архитектуру в пресловутом золотом треугольнике не просто как историческую и туристическую декорацию, а как-то с ней жить», — рассказывает аспирант Европейского гуманитарного университета Марат Исмагилов.

Ярославский культурно-общественный центр Textil проделывает то же самое в удаленном от центра районе Красный Перекоп. Например, параллельно с запуском пространства в сквере напротив построили детскую площадку. Другой проект Textil — «Человек красит место». В его рамках организуются мастерские во дворах, проводятся экскурсии и прогулки по Красному Перекопу.

Цензура и давление бизнеса

Независимые культурные центры постоянно сталкиваются с огромным количеством проблем — из восьми описанных в исследовании площадок четыре уже не работают. Одна из основных причин — цензура. Публично создатели пространств рассказывают об этих случаях нечасто: боятся, что это повлияет на работу площадки в дальнейшем.

Но несколько прецедентов приведены в исследовании. «Был один случай с Британским советом. К нам приходил собственно генконсул Ее Величества, и у нас должны были быть мастер-классы по культурному менеджменту. И вот как раз на эти пару дней воркшопа ворота (в которых работало пространство. — Прим. ред.) закрыли на обмерку. Почему-то кому-то это все показалось опасным — не понравилось, что там Британский совет руководит», — рассказали создатели «Арт-ворот».

Более экстремальный случай произошел в центре современной культуры «Смена» в Казани. Там показ фильма Сергея Лозницы «Майдан» привел к жалобам и звонкам от чиновников. Впрочем, на работу центра это не повлияло. На московский проект ДК «Делай сам/а» давили не власти, но собственники помещения: там пришлось отменить мероприятие «Школа журналистских расследований» и показ фильма анархистского толка.


Марийка Семененко

соавтор исследования, соосновательница проектов ДК «Делай сам/а» и ДК [делай культуру]

Про многие случаи цензуры организаторы независимых площадок не рассказывают. В случае с ДК «Делай сам/а» мы не афишировали, что к нам «приходили искать бомбу», чтобы сорвать мероприятие и другие неприятные истории. Наверное, это самоцензура. Мы боялись, что вообще не сможем работать дальше. Своим молчанием мы хотели сохранить свободное пространство для эксперимента. Похожей логикой руководствуются и организаторы других площадок. Цензура стала частью нашего контекста, в котором мы работаем.


Существование в сложных условиях, приближенных к сквоту, — еще одна проблема независимых площадок. С 2015 по 2018 год в старом общежитии речного флота в Перми работала лаборатория современного искусства «Дом грузчика» — пространство с художниками, которых изгнали из арт-резиденции из-за появившейся там плесени. «Это очень классная история, мы хотим сделать объект на эту тему — „Грибы выгоняют художников“», — рассказывают основатели лаборатории. Новое помещение при этом оказалось не сильно лучше, его основатели проекта описывают так: «Представьте себе жилой дом, где находится алкогольный магазин, бордель и очень много всяких маргинальных историй».


В России сообщества заменяются тусовками, которые умеют веселиться,

но не действовать в случае сложностей


Авторы исследования признают, что «романтика изначального стремления к альтернативной жизни в альтернативном пространстве» в итоге приводит к тому, что площадки и их резиденты оказываются «не защищены перед арендодателем, и причиной смерти культурных пространств становятся внезапно изменившиеся условия договора».

«За два дня до конца срока оплаты аренды „Тайга“ узнает, что здание будет отдано иммерсивному театру. За десять дней до срока оплаты аренды „Арт-воротам“ повышают ставку в 3,5 раза, а ДК „Делай сам/а“ узнает, что на территории комбината газеты „Правда“ начинается снос зданий в рамках реконструкции всего комплекса».

О деньгах

Все создатели пространств сходятся в том, что получать деньги на них практически невозможно: и от государства, как во Франции, и от крупного бизнеса, как в США, и от посетителей, как в других странах. По словам соавтора исследования Марийки Семененко, в последнем случае это происходит из-за того, что россияне редко ощущают себя единым сообществом и не готовы рассматривать независимую площадку как собственную ценность, финансировать и защищать ее.


Марийка Семененко

соавтор исследования, соосновательница проектов ДК «Делай сам/а» и ДК [делай культуру]

Схема финансирования независимых пространств местными жителями характерна для американского общества. В России она не популярна. Для того чтобы жители оказывали финансовую поддержку пространствам, они должны ощущать себя сообществом и рассматривать независимую площадку как собственную ценность, поддерживать и защищать ее. В России организаторов собственных альтернативных площадок можно описать фразой «один в поле воин». Если они сталкиваются с проблемами, то решают их самостоятельно — их же никто не просил проявлять инициативу. Если закроется площадка, те, кто посещал пространство, просто будут жалеть, но сами проявлять инициативу не будут. Сообществ в американском понимании в России не существует. Здесь они заменяются тусовками, которые умеют веселиться, но не действовать в случае сложностей. В процессе работы над ДК мы часто сталкивались с потребительским отношением к себе. Мало кто воспринимает свободное пространство без цензуры и оплаты аренды как ценность. Поэтому нас часто воспринимали просто как лофт, который оказывает некие услуги.

Но бывают и исключения: арт-центр Makaronka в Ростове-на-Дону запущен в 2013 году на деньги предпринимателя и мецената Евгения Самойлова. Пространство до сих пор работает за его счет. Тем не менее команда центра называет своей главной проблемой отсутствие финансовой стабильности. Поэтому в труппе театра «Макаронки» на постоянной основе работает только один актер. Так арт-центру приходится подстраиваться под графики всех театров города, где работают другие артисты.



Здесь невозможно работать так, чтобы планировать на пять лет вперед


Чаще же отношения с инвесторами у независимых проектов складываются неудачно. Первым инвестором казанского пространства «Смена» был бизнесмен, интересующийся искусством. Он вложил в проект один миллион рублей, но уже через два месяца команда центра столкнулась с желанием учредителя контролировать дальнейшую программу и отказалась от его поддержки. Некоторые места существуют исключительно за счет денег своих основателей. «Дом грузчика» существовал только благодаря инициативе его основателей. Для оплаты помещения и других расходов его основатели делали коммерческие художественные заказы.

В основном же такие проекты существуют на гранты, чаще — иностранные. Арт-площадку «Станция» в Костроме с 2009 года поддерживал Фонд Форда, также на разных этапах организаторы получали гранты от министерства культуры, местного правительства, Фонда Прохорова и Еврокомиссии. Тем не менее программа мероприятий и бюджет планируются только на год. «Работать так, чтобы планировать на пять лет вперед, в российской действительности невозможно. План мы делаем только на год», — рассказывают основатели проекта. Калининградские «Арт-ворота» первое время существовали за счет грантов от Совета министров Северных стран, московский ДК «Делай сам/а» получал деньги от Фонда имени Генриха Белля, Гете-института или Общероссийского гражданского форума. Обычно на деньги от грантов проводятся совместные мероприятия. Например, центр Teztil вместе со шведской организацией TYP Kulturkapital провел проект People Making Spaces о независимых культурных пространствах.

Один из способов решить денежный вопрос — привлечь к работе в пространстве бизнес. Основатели, пытаясь окупить площадку, часто сдают часть пространства единомышленникам или открывают при нем кафе, бары или магазины. «Нам сильно помогала кофейня, потому что кофейня была таким буферным пространством между галереей и улицей», — рассказывают организаторы калининградских «Арт-ворот».

Помимо прочего, бизнес расширяет функции изначально узкопрофильных культурных проектов — они становятся кластерами, местами, где можно найти не только искусство, но и еду, музыку или книги. При «Смене» работают виниловый и книжный магазины, издательство, кофейня, шоу-рум дизайнеров-мебельщиков. Часть площадей особняка, где располагалось петербургское пространство «Тайга», сдавалась по льготной цене творческим предпринимателям.

Почему независимые пространства важны

Авторы призывают считать свое исследование манифестом «жизни и смерти независимых культурных пространств в России». По их словам, с одной стороны, все эти истории подтверждают острый запрос на подобные центры по всей стране, с другой — показывают проблемы, с которыми сталкивается каждый из них. Несмотря на все трудности, важно понимать, что эти площадки не являются маргинальными: в каждом городе в их жизни принимают участие главные художники и режиссеры. В том числе поэтому их нужно сохранить.

«Каждое пространство несет важную функцию создания альтернативы той культурной повестке, которую предлагают официальные музеи и театры, — допуская возможность эксперимента, столь значимого для развития культуры. Каждое из них является катализатором изменений вокруг — от благоустроенного двора до появления других подобных площадок. И задача поиска финансирования этих живых культурных практик должна стать важным приоритетом для российских городов».


Фотографии: обложка, 4, 9 — ДК «Делай сам», 1 — «Тайга», 2, 3 — «Макаронка», 5 — «Дом грузчика», 6 — «Арт-ворота»