В субботу на Петроградской стороне заработала галерея Kunsthalle nummer sieben. Новое выставочное пространство недалеко от станции метро  «Чкаловская» открыли участники арт-группы «Север-7» совместно с молодой художницей Татьяной Черномордовой. Как обещают создатели проекта, в своей выставочной политике галерея будет придерживаться экспериментального подхода, здесь будут преимущественно показывать   аудио- и видео-арт, инсталляции, скульптуру, а также проводить перформансы и концерты, причем предпочтение будет отдано начинающим художникам, а также авторам, которые до сих пор не были активно вовлечены в галерейные или музейные проекты (а вот выставок самой группы «Север-7» здесь проводить не планируют). 

The Village побывал в Kunsthalle nummer sieben перед открытием и поговорил с кураторами первой выставки Ich bin allein Лизой и Александром Цикаришвили об их проекте, будущей галерейной деятельности, неоархаике и «бунте детей».

Фотографии

Виктор Юльев

Kunsthalle nummer sieben

Адрес: ул. Б. Зеленина, 21

Время работы: по предварительной договоренности

Стоимость: бесплатно

facebook


О создании галереи

Александр Цикаришвили: Это уже не первая инициатива «Север-7» в галерейном плане, когда-то мы начали с пространства, которое так и называлось «Экспериментальная база „Север-7“», благодаря ему, собственно, и появилось название группы. Потом у нас были открытые мастерские, бар «Нож» на Звенигородской, а после довольно долго мы жили без своего собственного пространства, без какого-то места силы. Пока не познакомились с Таней Черномордовой.

Есть такой художник из группы «Север-7» Леонид Цхэ и мы придумали такую инициативу ШАРППС-7 — Школу активного рисования и перформативного позирования. К ее работе были привлечены самые разные художники, в том числе совсем молодые ученики Лени. Он преподает в Академии художеств — и это были его студенты, но, скажем так, двоечники, неугодные академии. Мы стали с ними работать, взаимодействовать, так познакомились с Таней. У нее был этот подвал, который нам очень нравился, она предлагала что-то делать, но сначала у нас не хватало на него ни средств, ни сил. Сам он очень фактурный, напоминает берлинский клуб, где-то года полтора мы его ремонтировали, и вот, наконец, хотя еще периодически боремся с затоплениями, он закончен.

Почему мы назвали галерею Kunsthalle nummer sieben (в переводе с немецкого — «выставочный зал номер семь». — Прим. ред.)? Половина группы имеет архитектурное образование или они недоучились на архитекторов. И часто в каких-то сайд-специфик-проектах мы старались прислушиваться к самим помещениям, самой архитектуре. Спорить с ней опасно — знаю об этом на своем опыте. И в этом случае тоже — мы вошли, и там уже все было: все было продиктовано нам. Да, это был бункер, он действительно показался нам очень берлинским.

О первой выставке

А.Ц.: Помещение во многом продиктовало нам и выставочную линию, часть экспозиционных решений. На данный момент мы хотим отказаться от произведений живописи и графики, от всего, что находится в плоскости рисунка, и больше уйти в сторону инсталляций и таких environment-пространств. Поскольку это подвал и он достаточно брутальный, для начала мы выбрали центральной темой неоархаику, выдуманную археологию.

На первую выставку пригласили художников, которые, как нам кажется, находятся немного вне институций. И предложили им тему: представить, что это бункер, что это эпоха постапокалипсиса. Непонятно, кто в нем проживает, непонятно, много там людей или один человек. Мы хотели, чтобы они погрузились в эти комнаты, в среду, и создали свои инсталляции.

Лиза Цикаришвили: Я бы не сказала, что тема продиктована только пространством — изначально у нас была идея поднять тему неоархаики. Мы все время о ней думали, у нас формировался некий набор художников, которые с этой темой так или иначе работают. Делая выставку, мы сошлись на каком-то общем ощущении, что этот апокалипсис он уже произошел — и произошел незаметно. Несмотря на иллюзию прогресса, иллюзию будущего, мы все скатываемся в какие-то темные архаичные времена.

Есть художники в Петербурге, которые в своем творчестве такое ощущение реальности, архаической современности разделяют. И когда мы начали думать об этом проекте, возникла история о пространстве, где прячется человек: первый или, может, их было несколько, может, и апокалипсисов было несколько, а это такая раскопка, в которой открылся бункер с какими-то остатками жизнедеятельности то ли недавнего, то ли глубокого прошлого.

Лиза и Александр Цикаришвили

О целях

А.Ц.: Я, как художник, могу сказать, что делаю это для того, чтобы быть свободным и получать удовольствие. Мне приходится заниматься живописью, и могу сказать, что иногда я от этого не в восторге — просто это делаю. Я сотрудничаю с галереями, нахожусь в каких-то конъюнктурных рамках, а здесь как раз не хочу думать, насколько это будет коммерчески успешно, кому это понравится в галерейном сообществе. Здесь мы работаем в среде таких же, как мы, художников, кураторов. В Петербурге в смысле каких-то некоммерческих проектов действительно ситуация очень странная, замкнутая. Есть ощущение, что у нас проводят очень много паблик-токов, дискуссий, лекций, а все практические инициативы реализуются в Москве. Ну и, в общем-то, мы в Москве тоже делали несколько проектов: они очень хорошо были приняты, среда там была активнее, это точно.

О выставочных планах

А.Ц.: Пространство, хотя мы его еще только запустили, уже притягивает какие-то близкие проекты. Следующая выставка, например, будет построена на русско-финском исследовании социологов, которое называется «Соседи». Там будет и выставочная, и перформативная часть, «Север-7» попросили сделать дизайн и какие-то моменты в инсталляциях продумать. Сейчас мы ведем переговоры с Джошуа Гудом — как я сказал, у него очень близкая нам эстетика, надеемся показать его персональный проект.

Также будет ярмарка в Москве, ее устраивает Владимир Овчаренко, мы повезем туда нашу галерею.

Л.Ц.: Вообще, если говорить о какой-то выставочной политике, то первая наша выставка может считаться таким манифестом. Мы, во-первых, хотим дать возможность выставиться художникам, которые оказались каким-то парадоксальным образом выброшенными за рамки институциональной системы, практически не востребованы галереями или музеями. У нас в первой выставке участвуют Иван Чемакин, Грехт, Вадим Михайлов — у них не было каких-то крупных институциональных проектов, несмотря на то, что они работают уже давно и это замечательные художники. Во-вторых, мы хотим дать авторам возможность делать какие-то абсолютно экспериментальные вещи, пробовать формы, которые не востребованы в коммерческих пространствах. Ваня Чемакин, например, сейчас делает архитектурную инсталляцию, они получаются у него потрясающе хорошо, хотя кому-то он известен исключительно как живописец и график. В-третьих, мы бы хотели, чтобы галерея стала базой для различных коллабораций между художниками, чтобы они могли взаимодействовать. Хотя этот формат тоже довольно редко встречается.

Ну и, наверное, будет новый «бунт детей». Татьяна Черномордова, наш уже близкий друг и соорганизатор пространства, — совсем новое поколение. Очень забавно, что до сих пор многие искусствоведы и критики, которые в Петербурге формируют суждение о том, что хорошо, а что — плохо в искусстве, почему-то говорят, что «Север-7» — это молодые и начинающие художники. Хотя уже сложно по пальцам обеих рук пересчитать инициативы, успешно нами реализованные. Мы сами уже считаем себя в некотором смысле старичками — не в плане успеха, а в плане того, что есть новое поколение художников, которые считают нас такими же древними, как шестидесятников каких-нибудь. У них действительно новое видение, они очень напористые, у них много новых идей, критический взгляд на то, что происходит. И мы, конечно, очень хотим дать им возможность делать то, что они хотят.