«Пиарят новый альбом», — комментировали недавний скандал вокруг семейства Бардаш знатоки украинской эстрады. Кто-то и вовсе предрекал, что никакого альбома не будет, раз уж Кристина рассорилась с мужем (основателем лейбла Kruzheva и экс-фронтменом группы «Грибы» — Прим. ред.), в котором усматривали главный фактор успеха проекта. Впрочем, Луна оказалась куда более самостоятельной в вопросах творчества, так что, пусть с небольшим опозданием, но третий альбом Луны выходит в октябре. Не довольствуясь слухами, редакция The Village встретилась с певицей после ее концерта в Парке Горького, чтобы самим во всем разобраться.

Кристину можно было узнать издалека, как любого киевлянина, плывущего в потоке городских неврастеников Москвы и Петербурга. Плывущего с неповторимым расслабленным шиком, который, если и купишь за деньги, то только на развалах Шулявки или Лесной. Долго ли она выбирала наряд для съемки или так и проснулась утром понедельника в оранжевом бадлоне на голое тело, учительской клетчатой юбке и на высоких каблуках? Продумывала ли ответы на вопросы или говорила первое, что придет в голову?

Мы поговорили с Кристиной на крыше центрального входа в парк, пока коллеги готовились к съемке в условиях стремительно ухудшающейся погоды. Дождь в тот день начался ровно в тот момент, когда съемка была окончена.

— как ты попала в киевскую тусовку? ты играла музыку или просто тусовалась?

— У меня был период, когда я только в среду приходила в чувство после всех этих тусовок и ждала уже пятницы, чтобы начать снова. У нас была целая коммуна: клуб Closer, который только что открылся, и нас человек 50 — мне это напоминало времена хиппи и ничего больше не хотелось, только слушать музыку, танцевать и любить.

Я жила своей жизнью в Киеве и не знала ни тусовку, ни музыку — ничего. Училась на факультете журналистики и фотографировала свадьбы, чтобы зарабатывать деньги, а потом перебралась в Америку — родила и растила там своего малыша. В Лос-Анджелес мы уехали с семьей: появилась идея, чтобы сын стал американцем. Было время ходить по музеям, на концерты. Происходило какое-то внутреннее становление. Я созерцала, но у меня не было никакой творческой реализации, а я такой человек — когда стою на месте, начинаю паниковать. Мне нужно, чтобы постоянно что-то происходило, а там я была такая грустная и искала себя: ходила на курсы по видео и так далее.

Потом я приезжаю в Киев со всем этим багажом — когда два года ничего не делаешь, растишь малого и только ходишь, смотришь, информацию перевариваешь. Меня привели в эту тусовку, в Closer, и еще там был гараж — такой ангарчик рядом.

Первым человеком, которого я увидела, был Латик, мой клавишник. Меня там вообще никто не знал, потому что тусовка уже сложилась. Я была у себя там на районе, на Познячках (район Киева — Прим. ред.), потом приехала из Америки уже вся такая современная, раздупленная, и вот я захожу — лет пять назад это было. И подходит ко мне Латик, и спрашивает: «Ты откуда?». А он такой странный космонавт, я его таким тогда увидела, и он таким и остается — как с другой планеты. Я подумала тогда: «Боже, какие в Киеве прикольные люди!».

Я начала писать тексты и ходить на тусовки. Слушаю всю эту музыку: техно, хаус и все такое, рейв весь этот, итало диско и так далее — вот прям там в Closer мне пришла идея. Там был диджей — Борис Степаненко (Borys) —автор аранжировки песни «Луна». Он был другом моего друга, мы познакомились, а потом, снова же в этом клубе, я услышала его диджей-сет, который меня вдохновил и впечатлил. И вот он играет диджей-сет, и я говорю подружке: «Слушай, хочу что-то такое клубное, с басами, чтобы я пела свои наивные напевы нежным голосом, но чтобы в этом было и что-то новое, чтобы это было на крутом уровне, но независимое». Я подхожу к Боре, а они там все такие андерграундные, и я говорю: «Слушай, ты сделаешь мне, чтобы качало?». И он говорит: «Давай попробуем».

Мы сделали один трек, но ему больше было интересно диджеить, у него  свой мир, в котором он себя комфортно чувствует, а я встретила Сашу — человека, которого искала, причем искала я себе близкого по нраву напарника, компаньона, с которым я разделю не только творчество. Я возьму на себя часть женскую, буду писать песни, сниматься для видео, делать фото, а он будет объединять музыкантов и делать крутую музыку, такую особенную, но с мужским стержнем. Мне не хотелось, чтобы это было просто исполнение под минус, хотелось получить нечто соответствующее нашему времени, нашей тусовке, и в то же время универсальное, но не банальное.

— У тебя есть какое-то собственное объяснение своей неожиданной популярности?

— До сих пор идут мурашки, когда я про это вспоминаю. Я решила в какой-то момент, что нужно правильно использовать свои слабые стороны. Искренняя мечта, энергетический посыл во Вселенную на основе неприятия реальности мира, людей, поп-музыки; до того как стать певицей, я была журналистом, и у меня были такие гуманные идеи по поводу того, что нужно развивать молодежь, что-то создавать, создавать компанию, делать PR, одевать красиво девочек — светлые такие мечты. Я хотела улучшить все вокруг, украсить, особенно после того, как я побывала в Америке.

И вот, драмы и любовные переживания привели к тому, что я решила послать импульс этому миру, и у меня появилась своя команда — я реально об этом мечтала. Меня ведь не всегда признавали, не всегда прислушивались к тому, что я говорю — я не могу сказать, что моя суть в том, чтобы быть каким-то гениальным вокалистом. Я — это и есть я, вот этот мой особенный образ.


Я не могла себя полностью полюбить и принять, когда посыпались первые комментарии типа «прикольно, но что-то не то».

Но потом я начала понимать, что существует шоу-бизнес, есть артисты, и они по каким-то правилам создают свои хиты, что есть какие-то бизнес-модели, графики, что надо каждые три месяца что-то выпускать, но моя цель была мою душевную... — ну что у меня там? — рассказать людям.

Видимо, им это стало близко. Видимо, они чувствуют то же самое. Вот так оно и пошло, и эти вот мечты, желание быть услышанной, обрести свою команду и строить свое дело. Может быть, это какие-то гены, потому что мой папа был... Сейчас он совсем уже такой странный стал, но в свои годы, когда был молод, он и телевидение открывал, и первое радио, и телекамеры у нас были — видимо, от него мне вот этот огонь передался. «Мой папа огонь» — такой будет большой хит в новом альбоме.

Весь мир меня порой поражает тем, насколько люди живут неосознанно, как они зависят от общественного мнения, этики, религии, как они не прислушиваются к себе, а живут ненастоящей жизнью, воспринимают и оценивают других людей через навязанную извне иллюзию и не хотят смотреть на вещи глубже.

— Очевидно, что твоим проектом занята целая команда. как сейчас выглядит творческая кухня Луны?

— В команде у нас разделение. Есть девочки: Саша Мажара — мой менеджер и стилист, моя правая рука, можно сказать; Алина Гонтарь — автор моих видеоклипов «Грустный дэнс», «Мальчик, ты снег» — все вот эти более «ди-ай-вайные» видео мы с ней сделали.

Мы как-то пошли в крупный продакшн, сняли «Огонек», и все классно получилось, но я не могу больше отдавать в чужие руки кастинг, костюмы и так далее — у меня на душе до конца нет спокойствия. К чему я пришла: я всем благодарна, всем спасибо, но я поняла, что если я хочу быть в гармонии, мне, помимо музыки, нужно качать свой продакшн, садиться с Алиной и говорить: «Алина, давай!».

Вот новый этап: то, что мы заработали, мы сейчас потратим, в сентябре планируем снять наш первый клип с бюджетом. «Грустный дэнс» показывали в музее в Лондоне, нас печатали в i-D, и я понимаю, что людям нравится наш стиль, но ему нужно правильное обрамление, и я в этом плане как продюсер стараюсь подходить.


Слушай, у меня такая беда случилась, мне нужна песня про то, что есть один дурак, который меня очень жестко киданул, и я хочу чтоб он исчез


Вот это у нас женская команда: мы делаем съемки, я одна пишу песни, создаю лирику, и есть также у меня Дмитрий Хирш, он автор текстов некоторых песен. Я считаю его супер-гением, он автор текстов «Мальчик, ты снег» и «Самолеты», «Огонек» в соавторстве мы с ним создали.

Это не просто типа: «Привет, автор, напиши мне». Он знает про меня все, я с ним постоянно в телеграме, я к нему пришла как-то вся в слезах, говорю: «Слушай, у меня такая беда случилась, мне нужна песня про то, что есть один дурак, который меня очень жестко киданул, и я хочу чтоб он исчез». И он типа: «Да щас мы сделаем, рэпчик будешь читать». И мы написали «Мальчик, ты снег».

Уже четыре года мы с ним продолжаем, он знает все про мой инсайд, он знает такие тайны, которые не знает никто, поэтому и тексты получаются такие. Например, я скидываю ему «Грустный дэнс», я говорю: «Слушай, есть припев и первый куплет, и я не знаю что делать с концовкой». То есть мы в коллаборации.

Есть наш замечательный Андрей Рубец, который отвечает за визуальное оформление концертов и видеоряд.

Есть Саша Волощук, который делает всю музыку. Саша из очень интеллигентной семьи, можно сказать, что он художник в широком понимании этого слова. Он буквально гипнотизирует массы!

Есть группа: Андрей Латик, он супер-странный, для многих почти божество; Саша Карев, наш гитарист, тоже со своей историей: начал играть в 15 лет, когда зек во дворе показал ему аккорды «Звезды по имени Солнце». Недавно к нам присоединились барабанщик Сергей, а также Саша-саксофонист. Я их всех безумно люблю. Вот уже на днях, ну в ближайшее время, открываем свою студию, и новый альбом следующий будем писать уже группой. Альбом, который выходит сейчас, написан по такой же схеме как раньше: Саша пишет музыку, я — тексты.

Есть Дима Магадов, который занимается у меня СММ. Он мой близкий друг, который, как Саша и Алина в свое время, прочувствовали меня на этапе, когда меня еще никто не знал.

Есть круг, и он делится... круг Луны... если круг жизни, то это я и моя личная жизнь, я и любовь, я и работа — вот так я себе придумала, и я стараюсь это разделять и не смешивать.

Если у меня по текстам только Дима Хирш мой, и никто больше, даже если Саша скажет, что текст странный — такое было, «Лютики» ему вообще не нравились, то в музыке — Саша. Если я иду к кому-то другому, это могут быть какие-то сингловые истории, но в жизни я никому не доверю. В жизни, если даже мне что-то не до конца понятно, я не скажу ему: «Убери это». Я прислушаюсь, послушаю неделю и только потом сделаю вывод, потому что я ему доверяю.

С Алиной — по видео. Я могу пойти сделать видео с кем-то другим, но потом Алина будет злиться, потому что будет разгребать, сидеть монтировать, чтобы сделать так чтобы это подошло.

— Название тебе очень подходит, оно кажется таким естественным и подходящим твоему образу, но все же — почему именно Луна?

— Я себя в какой-то момент олицетворила с Луной. Луна — это мой облик. Я смотрела на себя в зеркало и не понимала, ну вот эта бессозналка, типа я смотрю на себя в зеркало, просыпаюсь утром, я помню у меня какие-то депрессии там малолетские-молодежные, и я говорю: «Мама, я не знаю, кто я. Я смотрю на себя, а у меня там — пропасть».

Я понимаю, сама себя я истязала, но мне нужно было через это пройти, и вот момент Луны и проекта — он дал мне то, что я встаю с утра и знаю, чего я хочу. Драмы у меня больше нет. Да, я эмоциональный человек и тоже могу уйти в какое-то летнее забвение. Этим летом мне было совсем нелегко: момент, когда ты записал все песни, и тебе их нужно просто свести, и ты типа ждешь-ждешь, а я — человек, я же не какое-то там божество, я испытываю все эти чувства: нет релиза, скорей бы релиз, вот было тогда так, были концерты, а сейчас надо подождать…

Да, я артист и да, мне нужна сцена; да, мне нужны люди и да, мне нужна их любовь. Я как бы взамен всю душу отдаю свою, но так сложилось удобно, что это подходит моей жизни повседневной, то есть Луна — это моя жизнь, в live-режиме мои переживания.


Мама, я не знаю, кто я. Я смотрю на себя, а у меня там — пропасть.


На днях мой друг прочитал о том, что есть женщины-солнца, а есть женщины-луны. Я сильно в эзотерику не погружаюсь, мне ее нравилось читать, но это слишком легко и просто, а в жизни невозможно, потому что мы люди с материального мира и не можем это все объединять, поэтому я больше в психологию ушла — Эриха Фромма читаю и Юнга, разное. Я стараюсь выбирать то, что мне подходит, чтобы не устраивать себе террор и взрыв сознания.

Алина мне на днях пишет, что у нас символ будет — круг. Его можно заметить в клипе «Поцелуй». Он небольшой такой там мигает, мы его в квартиру моей бабушки внесли, и она в тот день ушла из жизни, и вот как не верить в эти чувства, когда я говорю: «Мам, я хочу снять клип у бабушки на трек «Поцелуй». Он как раз вот про это чувство, про близких, про любовь, про вечность души, и я говорю: «Хочу снять клип у бабушки дома, мне нравится эта эстетика, и я хочу, чтоб вы приехали — ты, мама, бабушка и Алинка как женская наша линия, чтобы запечатлеть, потому что бабушка уже старенькая». И мама уже собиралась ехать с бабушкой, а мы уже снимали первые кадры, ждали их, чтобы бабушку сильно не мучать, потому что ей уже 86, и по дороге у нее случился инсульт, и она ушла из жизни через несколько дней, и этот клип для меня стал... эта история с этим кругом, и тогда мы поняли: что-то в этом всем есть, и я посвятила это все ей. Может, это случайность, а может и нет, и вот этот круг, и мы подумали, что нужно продолжать тему символов и задумались об этой Луне, о том, что она круглая... символика помогает обрести конкретику, она помогает сделать все более целостным.

— Ты знаешь, что в психоанализе круг — это символ целостности психики человека? Юнг пишет, что дети, когда их просят нарисовать себя, рисуют круг, и только потом учатся дорисовывать к кругу руки и ноги в виде палочек.

— Да-да! Круг как способ обрести утраченную энергию прошлого, потому что я как женщина... я не знаю как там у мужчин... я понимаю, что целостность заключается в балансе между миллионом маленьких деталей, и каждой из этих деталей нужно уделять время, что нельзя в омут с головой или полностью погружаться во что-то одно.

Человек... ну не знаю, человек... я говорю про женщину. Она должна... она хочет... она делает то, что она хочет, и ей обязательно надоест что-то одно, и она... не хочу говорить все время должна, но оно как-то так подходит, объединять это все.

Я кайфую, я наслаждаюсь природой, я наслаждаюсь луной, я иду на солнце, я хожу в парки, я люблю людей, я стараюсь меньше критиковать и осознавать, что не нужно ни на кого обижаться, потому что обида — это глупо, и никто не плохой. Все в нас внутри, я это так воспринимаю, и эти мысли приходят ко мне от того, что изначально я была злая на весь мир, где-то там на своего папу, где-то там на свою маму, где-то там на обстоятельства. А сейчас я кайфую. Мне 28, у меня уже есть что-то построенное, что я — не разрушитель, а больше созидатель. Кайфую, в общем, от жизни.

— Как ты пережила свои 27? Творческие люди обычно сталкиваются с жестким кризисом в этом возрасте и, к сожалению, не все из него выходят.

— Я думала об Эмми, я думала о Курте, я помню, как моему другу было 27, а он такой весь творческий, так сложно это переживал, мне было не просто до дня рождения, у меня поднялась температура где-то под сорок, я придумала, что у меня вирус, ну у меня параллельно какие-то там личные свои истории, я понимала что я где-то кому-то что-то недосказала из-за своих каких-то шифров, и я развязала все узлы, полетела в Турцию, просто взяла себе с сыном путевку.

Я сейчас йогой два месяца занимаюсь, и вот стойка на голове никак мне не давалась, потому что я не могла справиться со своим позвоночником, мне говорили: «Да, у тебя длинные ноги, тебе может быть сложно». И вот я 27-го августа в Турции, перед днем рождения пытаюсь встать на эту голову, падаю, уже привыкла, что падаю на спину, мне не больно, злюсь на себя, и у меня не получается, я понимаю: так, завтра у меня день рождения, настроение уже улучшилось, надо короче встать. И до этого у меня была цель перейти в такое состояние, чтобы мне хотелось просто быть наедине с моей семьей или с собой где-то далеко от всех и чувствовать себя счастливо, не тянуться при этом за айфоном.

У меня сын, и какое-то время мне с ним вдвоем было трудно. Да, я его супер люблю, но мне нужно было, чтоб кто-то рядом еще, ну компания какая-то, и вот сейчас все пришло к тому, что я могу с ним хоть месяц провести наедине, потому что я полюбила больше, у меня появились ценности и понимание, что действительно важно, а что — не важно.

И вот я Жорику говорю: «Я попробую встать, а ты если что сфоткай». Ну, чтобы запечатлеть этот момент и Яне, моему тренеру, скинуть. И тут я это делаю, я не знаю, как это, говорят, что действительно наши мозги нам просто не позволяют. Я скидываю это Яне, а Яна мне говорит: «Ты знаешь, это не просто так, ведь сегодня твой день рождения, а стойка на голове вверх ногами значит, что ты переродилась, потому что мы рождаемся и приходим в эту жизнь вверх ногами». Ну вот как–то так я это все восприняла. Все болезни прошли, все круто сейчас, супер настроение, новый какой–то этап.

Этап того, что Луна круто всем зашла, уже прошел. Теперь у меня, как у более осознанной и взрослой личности, есть желание вывести все на более профессиональный стабильный уровень. Есть люди, есть музыканты, я хочу чтобы они не нуждались в дополнительных заработках, чтобы они имели хорошую работу, чтобы мы поехали на западные фестивали, чтобы мы свели новые мои треки на английском, будущий альбом, чтобы мы вышли на мировой уровень, но я хочу быть этим... грызть типа... хочу, чтобы все было в балансе, чтобы я ездила пять раз в год отдыхать на море, уделяла время своей семье, была женщиной, жарила вегетарианские котлетки, ходила напивалась, если мне надо, шла на дискотеку и ничего себе не запрещала.


Хочу курить травку — буду курить травку, не хочу курить травку — не буду, но я не буду себе обещать, что я буду делать или не буду.


Когда мне было плохо перед днем рождения, мой сын, ему шесть лет, берет меня за руку и говорит: «Идем в одно место, я покажу, в наш скверик». Там есть такая гора, в жизни туда не забиралась, а он меня выводит наверх, там короче зеленая такая поляна, деревья, я вижу, как бы чуть–чуть город сверху, я вообще не думала, что есть такое место возле моего дома, и туда попадают лучи солнца, и видно на закате вот эту пыль, и я сижу, а он говорит: «Дай мне свой телефон». Он его прячет и говорит: «Скажи, у меня к тебе вопрос: сколько ты будешь сидеть в своем телефоне?».

Он такой ребенок... многие играют в эти айпады, а он этим ничем не занимается, его интересуют камни, древние ключи замки и кристаллы — вот, чем он занимается. Он мне показывает, какие кристаллы он новые хочет, боги его интересуют, это ему никто не рассказывал, это он сам, а я тоже читала какую-то литературу о том, что были дети индиго, а сейчас есть дети, которых реально алхимия интересует.

— Я понимаю, что ты уже устала от этой темы, что все про нее уже писали–говорили, но если я не спрошу про этот недавний скандал, меня главный редактор наругает.

— Это все не просто так к моему двадцативосьмилетию — я знаю, что и Юра благодарен этой ситуации. Сильно эмоциональные люди могут радовать человечество, но в то же время они способны иногда быть такими придурками и делать какие-то неуравновешенные поступки. Короче: был этот скандал из-за того, что Юра сделал этот пост. У меня родилась любовь, которую я долго берегла, лелеяла, возлагая на нее большие надежды в жизни. Юра в то время делал что-то, о чем теперь, наверное, сожалеет, он делал мне очень больно, но я не мстила ему, не делала подлостей. Все произошло естественным образом: любовь уходит, любовь приходит, обиды тоже проходят, а мы остаемся.

Я хочу поделиться одной женской фишкой, может быть мужчины додумаются, чтобы потом не ходить и не говорить: «Я все ******* [потерял], я тебя люблю». Женщина — супер-мстительное существо и каждый раз, когда ты причиняешь женщине боль... она, конечно, внутри себя прощает, потому что она тебя любит (пока она тебя любит). Я люблю всех: все люди, которые пришли в мою жизнь в сознательном возрасте, они у меня навсегда — для Юры тоже есть специальное место в моем сердце.

— Кажется, все обсудили, самое время в заключение рассказать о новом альбоме.

— Для меня это навсегда останется историей любви. Как фильмы о любви. Вот есть фильм «Девять с половиной недель», а это — мой собственный фильм. «Заколдованные сны» — это про мою историю, нашу — мы вдвоем ее сделали, записали и оставили.

Это реально заколдованный сон, история, которая началась во сне, а потом повторилась в жизни. Я поняла, что тема спящей красавицы связана с моей жизнью, потому что я иногда в жизни среди какого-то мира, который для меня сложно воспринимать, я реально нахожусь во сне, — режим «сон» я это называю, и что есть какая-то ночь, где светит луна, и все спят, и вот там ночью происходит это волшебство.


Там еще такое четверостишье:

И в ночную колыбель

Забери меня мой свет

Я в плену людей погибну

Забери меня от всех

Ну просто банальная такая песня, но это то, что я ощутила — ночь, луна, сон, и это ощущение, когда ты находишь человека, который тебя понимает, и ты с ним в этом отдельном мире, и вы там все осознаете, и что я верю в любовь, верю в соединение душ, иначе ну как такое может быть — все эти совпадения... почему запах, почему все эти феромоны, почему тебе так приятно трогать... вот это вот все. Все эти чувства я и попыталась выплеснуть в новый альбом.

Редакция The Village благодарит парк Горького и музей парка Горького за помощь в организации съемок.


Визажист: Алина Старкова

ВЕЩИ: Бадлон Versace, Юбка Topshop, Ботильоны Santoni