Все это знают. Миллениалы — самое самовлюбленное поколение, ответственное за крушение рынка недвижимости; убийцы пива, секса и консервированного тунца. Изнеженные лентяи, которые не хотят ничего делать, а хотят только больше зарабатывать. А еще они делают селфи. Каждый скажет, что нет ничего более гадкого, чем автопортрет, сделанный на смартфон. И что во всем этом виноваты, да-да, вот эти люди, которым сейчас около или чуть больше 30.

И ладно бы только миллениалы! Проблемы с нарциссизмом есть у всего мира: американцы считают, что именно их штат занимает главное место в истории США, а больше половины жителей России — что внесли наибольший вклад в мировую историю. Даже среди граждан известной своей скромностью и нейтралитетом Швейцарии нашлось 11 % людей, которые считают, что именно их страна повлияла на мир больше всего.

Некоторые психологи связывают это с тем, что мы живем в эпоху эпидемии нарциссизма. В излишней самовлюбленности современного человека обвиняют все те же смартфоны и социальные сети — и это действительно первое, что приходит на ум. Но так ли это на самом деле? Не совсем, уверен британский журналист и писатель Уилл Сторр, чья книга «Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет» недавно вышла на русском языке. Сторр утверждает, что наша, западная, культура была такой всегда (как минимум со времен Античности), и со временем это и привело к ситуации, при которой во всех своих удачах и провалах мы виним только самих себя, хотя это далеко не всегда так.

До этого Сторр писал книги о том, почему мы верим в сверхъестественное и не верим ученым. «Селфи» может показаться книгой на противоположную тему, но это не так: это по-прежнему история о нашей вере и заблуждениях и их последствиях. История индивидуалистического самосознания в западном обществе и его отличиях от более коллективистского мышления, присущего восточным народам.

По просьбе The Village литературный критик Сергей Сдобнов поговорил со Сторром о том, как культ успеха делает нас несчастнее, почему личная ответственность — миф и чему можно научиться у Востока.

«Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет»

Автор: Уилл Сторр

Издательство: «Индивидуум», 2019

Labirint

Bookmate

Ozon


— Ваша книга — история человеческого «я», того, как люди воспринимали себя с Античности до наших дней. Сегодня самый простой способ рассказать миру (или хотя бы своим друзьям) о том, что ты существуешь, — сделать селфи. Когда вы первый раз делали селфи?

— Мне кажется, я никогда не делал селфи.

— Почему?

— Я дам два странных ответа. Первый — простой. Может это прозвучит жутко, но мне не нравится, как я выгляжу, даже в зеркале. Уж тем более я не стал бы делиться своим видом в Сети. Второй — более сложный для меня. Я не делаю селфи, потому что это черта моей личности, я не экстраверт, мне не нравится публичное внимание. Когда я вижу, как сыплются лайки и комментарии на селфи других людей, меня передергивает. Можно подумать, что я скромный и хороший человек. Но это не так. Я веду инстаграм. Там я публикую фотографии, которыми горжусь, и делюсь отзывами на свои книги. Я радуюсь за свои книги — и так получаю социальное одобрение.

— В книге вы критикуете один из главных тезисов неолиберализма, идею Айн Рэнд о том, что «каждый из нас может стать тем, кем пожелает». Когда вы поняли, что эти слова не работают для вас лично и в том обществе, где вы живете?

— На самом деле, я совсем недавно почувствовал, что мне комфортно быть самим собой. Лишь пару лет назад я понял, что занимаюсь тем, чем готов гордиться. Когда я раньше писал книги и статьи, мне не нравилось то, что я делал. Все изменилось, когда я достиг среднего возраста, времени экспертного знания. Если говорить о другой моей книге, «Наука сторителлинга», то это пусть и не идеальная, но достойная книга. Когда я о ней вспоминаю, меня, по крайней мере, не передергивает.

— Некоторые мои знакомые не пользуются Facebook, потому что их френды живут лучше, а знакомые не могут показывать такую же интересную жизнь...

— Это очень справедливое замечание. В своей книге я как раз пишу, что «я» — это главная история, которую для нас придумывает и рассказывает мозг. Если вы психологически здоровы, то мозг будет говорить вам, что вы заслуживаете поощрения, получите справедливое вознаграждение, у вас все будет хорошо. При этом надо учитывать, что трава у соседа всегда зеленее. Если бы мозг не придумывал истории о соперничестве, то что было бы с нашей мотивацией?

— А как это сочетается с вашей критикой главного тезиса неолибералов «Хочешь изменить мир — измени себя»?

— Я скорее критикую идею «мы можем быть кем угодно, мы можем делать все, что захотим». Это неолиберальная ложь, она очень токсична. Она заставляет смотреть на всех, кто ниже нас по социальной лестнице, с презрением. Такое мировоззрение токсично, потому что заставляет нас критично относиться к провалам, хотя из них и состоит большая часть нашей жизни. Как выяснили ученые, наша личность во многом определяется генами. Насколько вы спокойный или невротичный человек, зависит от генетики и от того, как вы прожили свои первые годы, которые вы почти не контролируете. Радикально измениться, стать кем-то другим можно только после психического заболевания или переживания серьезной травмы. Мы не можем быть кем угодно. Из-за этой лжи мы часто наказываем себя после ошибок. Все это приводит к самоистязанию, а иногда и к суициду.

— Предположим, мы — жертвы набора генов, привычек и культуры. А разве это не один из способов уйти от ответственности за свои поступки?

— Конечно, мы не роботы. Идея личной ответственности — очень важная. Ученые убеждены, что свобода воли ограничена или ее нет вовсе. Я считаю идею личной ответственности мифом. Мы не решаем, в кого влюбляться, не влияем на свое чувство голода, мы не решаем сознательно, к кому мы привязываемся, иногда делаем ужасные вещи, часто не контролируя себя.

 Вся индустрия самопомощи строится на ложном принципе о возможности полностью изменить себя. Но эти книги научно безграмотны

С древних времен поведение человека в обществе контролировалось, а за ненормативные поступки наших предков наказывали. Сегодня функцию унижения выполняют СМИ, за остракизм отвечают социальные сети, тот же Twitter. Концепция личной ответственности необходима нам как обман, для кооперации, совместного существования в одном обществе. Свобода воли и личная ответственность — истории, которые рассказывает нам все тот же мозг, как и знакомые сюжеты о героях и негодяях. Люди должны проживать истории, от этого зависит наша жизнь.

— Одна из реакций на перфекционизм — постоянно появляющиеся концепции счастья, например хюгге. Попытка формализовать счастье — это панацея?

— Я не думаю, что это панацея. Но я обсуждал с профессором психологии Ричардом Нисбеттом концепции счастья. По сути, чем дальше на Запад, тем больше в людях индивидуализма. Недавно я читал лекцию для студентов в Амстердаме. Они рассказали мне, что в Голландии из-за угрозы постоянного затопления страны развит коллективизм, например чтобы строить дамбы. Но повлиять на жизнь человека сегодня, прежде всего, могут только серьезные экономические преобразования.

— Вы писали о том, что в мире европейского индивидуализма в последнее время стали популярны идеи восточных народов. Как работают эти идеи на чужой территории?

— Восточный мир перенимает капиталистическую экономику. Как и Россия, кстати. Очень интересная ситуация в Южной Корее. Это самая прозападная страна. Там произошло наложение конфуцианских ценностей на принципы европейской цивилизации. На новые поколения там оказывают давление две идеологии — индивидуализм и восточное уважение к старшим, к традиции. Надо быть учтивым, красивым, худым и богатым. При этом в Южной Корее совершают все больше самоубийств, рост этой печальной статистики один из самых больших в мире.

— Альтернативой культуре успеха и перфекционизма стали сообщества аутсайдеров — молодых людей, которые не хотят следить за новостями мира, где им неуютно. Как представлены движения аутсайдеров в Великобритании?

— Базовая предпосылка человеческого мышления, наш первородный грех — делить все человечество на группы. Если бы я не работал журналистом, я бы точно не читал новости и не заводил аккаунты в социальных сетях. Если бы я родился в России, то был бы аутсайдером. Писатель Карл Кнаусгор говорил, что, когда он узнает новости, то на него как будто опрокидывают мусорное ведро. Как и в Twitter, я при чтении новостей и сам окунаюсь во что-то грязное. Люди часто одержимы этой грязью. Таким взглядам способствует и мой средний возраст, потому что я видел несколько поколений одержимых людей.


— На развитие перфекционизма во многом влияет литература самопомощи. Ее индустрия по всему миру в последние десятилетия постоянно растет. Что из продуктов популярной культуры может помочь человеку отказаться от этой литературы?

— Вся индустрия самопомощи строится на ложном принципе о возможности полностью изменить себя. Но эти книги научно безграмотны. Например, они пишут: у Ганди 24 часа в сутках. У тебя столько же времени. Значит, ты можешь стать Ганди. Но мы не можем быть Ганди, у нас другой ум, возможности, история. Можно изменить среду, работу, условия жизни. Сказать все это, конечно, проще, чем сделать. Наше счастье зависит от среды, в которой мы живем.

— В книге вы описываете культуру селфи. Для меня эта культура — общество с повышенным уровнем одиночества, а для вас?

— Я не принадлежу к культуре селфи из-за своего возраста, скорее я из культуры до селфи. И мне в этом мире очень сложно. С одной стороны, мне нравится быть одному, я счастлив. Но при этом страдаю, когда одинок. Хотя это противоречит моему счастью. Я думаю, это связано не с культурой, в которой я живу, а с генами. Я часто чувствую себя несчастливым. В английском языке есть два слова loneless и solitude. Второе — приятное одиночество, мне ближе такое состояние. Но в любой момент оно может стать мучительным.

— Вы пишите, что один из вариантов спасения от перфекционизма — определить свой тип личности и рассматривать свою жизнь в соответствии с ним. Мне всегда казалось, что соционика и тесты в Сети — полная чушь, а вам?

— Я пишу о том, что знать самого себя — хорошо. Можно начать с изучения типа личности. В книжке я рассказываю о концепции пяти основных черт личности. Ученые называют их большой пятеркой: экстраверсия, доброжелательность, добросовестность (осознанность), нейротизм, открытость опыту. С этой теорией согласно большинство психологов. А если говорить о множестве тестов, которые наводнили интернет, то да, это фальшивки. Ученые сейчас изучают, как типы личности обусловлены генетически. Например, высокий уровень невротизма связан с состоянием миндалевидного тела, которое отвечает за восприятие угроз из внешнего мира.

 После выхода «Селфи» я стал больше расстраиваться. Потому что понял: люди, которые сейчас у власти, живут в тех же заблуждениях, что и мы с вами

— Вы относите себя к невротикам. А где вы чувствуете себя в безопасности?

— Я чувствую себя спокойнее вместе с женой в своем загородном доме. Это маленький дом в конце дороги. Поэтому мимо нас мало кто проезжает. Единственная угроза — компьютер, через него в нашу жизнь проникает внешний мир. При этом я люблю один гулять по городу — и тогда чувствую себя в безопасности.

— Представим себе общество без идеалов красоты и поведения. В нем не к чему стремиться, все разные. Что произойдет?

— Будет катастрофа. Я критикую индивидуализм, потому что общество привыкло подчеркивать только его плюсы. Я был в Москве в конце 1980-х. Сейчас я вижу, как неолиберализм изменил Москву. Благодаря индивидуализму, многие люди по всему миру вышли из-за черты бедности. Неолиберализм — игра, которая нужна нам, чтобы вставать каждый день с кровати. Но мне кажется, сейчас мы достигли предела в индивидуализме, он стал слишком индивидуалистическим. Нам, прежде всего, на Западе, нужно заново открыть для себя коллективные практики.

— Вы часто говорите о главной истории, которую рассказывает наш мозг, историю о себе. Когда вы дописали книгу, ваша главная история изменилась?

— У меня появилось больше эмпатии к другим людям. Может быть, поэтому я увлекся сторителлингом. Долгие годы я работал журналистом: постоянно встречался с людьми, с которыми никогда бы не увиделся. Если ты делаешь свое дело хорошо, то вскоре начинаешь чувствовать эмпатию ко всем этим людям. Даже если перед работой ты вышел из дома с ужасным настроением и считаешь, что все не правы, а ты — молодец, то на работе все равно начинаешь слушать другого человека, его версию жизни. После написания «Селфи» я меньше испытываю морального негодования. Правда, после исследования я стал больше расстраиваться. Потому что понял: люди, которые сейчас у власти, живут в тех же заблуждениях, что и мы с вами.


фотографии: Слава Замыслов