21 июня, понедельник
Санкт-Петербург
Войти

Полина Музыка: «Я могла добавить в вино не кровь, а мочу или пурген» 20-летняя художница — о нашумевшей акции с менструальной кровью и о том, зачем превращать искусство в мем

Полина Музыка: «Я могла добавить в вино не кровь, а мочу или пурген»

В соцсетях поднялся очередной шторм: в СМИ наперебой выходят новости с заголовками вроде «московская художница напоила гостей вином со своей менструальной кровью». Речь идет об акции 20-летней Полины Музыки, которая выставила стаканчики с вином, смешанные (или не смешанные, как теперь говорит сама художница) с генитальными выделениями на выставке «УК 148. Искусство как преступление». Проигнорировав табличку с предупреждающим текстом, посетители выпили все вино буквально за 15 минут.

О том, насколько безопасно и этично подмешивать менструальную кровь в напитки ради искусства, мы решили спросить саму художницу, а заодно поговорить с ней об общении с неподготовленным зрителем, феминизме и Павленском.

— Как давно ты занимаешься современным искусством?

— Активно современным искусством я начала интересоваться, когда училась в школе, где-то в 10-м классе. Начинала я с фотографии — снимаю лет с 12. В основном это были какие-то конформные снимки девушек, подростков в лесу… Постепенно я стала известна в феминистском комьюнити. В последнее время мне хочется отойти от фотографии (для меня это, скорее, хобби) и заняться другими медиа. Моя первая работа на выставке — перформанс в галерее «Электрозавод». Я прибила паспорт гвоздем к стене, пока девушка снимала меня на Polaroid. Потом я брала полароидные снимки и тоже вбивала их гвоздем в стену, девушка продолжала снимать, и так до бесконечности — пока кадры не закончились. Потом я выпила бутылку вина, закурила сигарету и растворилась. Перформанс назывался «18 мне уже». Он раскрывал тему взросления и обретения художественной ответственности. Основной целью было закрепить себя в художественном сообществе, показать, что я художница, я с вами и мне уже 18. Другими словами, 18 лет — это возраст, когда мы получаем гражданскую ответственность. А первая выставка означала то, что я обретаю еще и художественную ответственность.

— Говоря об ответственности художественной — ты считаешь, что в искусстве что-то может быть неэтичным?

— Для меня это важный вопрос, и в свете последней работы я задаюсь им все чаще. Точно я не могу сказать, но я вижу здесь очень плодотворную почву для разного рода экспериментов. Когда думаю об этом, вспоминается перформанс из сериала «Черное зеркало», когда художник украл родственницу премьер-министра и взамен на освобождение потребовал, чтобы политик занялся сексом со свиньей в прямом эфире. Насколько это было этично? В данном случае мы расцениваем этого премьер-министра как человека или как орудие политической машины?

— А конкретно последний перформанс с вином и менструальной кровью не выходит за рамки этичности?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, потому что не знаю, с позиции кого я должна отвечать: с позиции людей, которые там были, с позиции комментаторов или со своей позиции.

— Со своей позиции, с позиции автора.

— Я связываю себя с людьми вокруг и сильно растворяюсь в публичном, поэтому сложно дать личную оценку этой ситуации. Хочется сказать, что, пока я молода, горяча и активна, можно делать все что хочешь и потом уже задумываться о последствиях. Но на самом деле я не думаю, что зритель находился в какой-то опасности. Я подтвердила в фейсбуке, что в этих стаканах находилась моя менструальная кровь, но сейчас я говорю, что я этого не утверждаю. Вот так мне хочется поступить сейчас — сказать, что кровь, возможно, была, а возможно, ее и не было. Но если она и была там, то распить ее было полностью безопасно, потому что я сдала анализы и обработала кровь. Плюс ее было очень мало, если она вообще там была. Сегодня я читала комментарий врача о том, что в случае моей акции сложно сказать, безопасна кровь или небезопасна. Случаев заражения таким путем зарегистрировано не было, а для того, чтобы заразиться, допустим, ВИЧ, должно совпасть очень много условий. То есть вероятность того, что кто-то мог заразиться, если кровь там вообще была, очень мала.

— Ты ожидала такого результата, что все выпьют за 15 минут?

— На самом деле нет, не ожидала, потому что я об этом вообще не думала. Во-первых, изначально я хотела, чтобы произведение слилось в общей массе с выставочным пространством и в идеале вообще не распознавалось как искусство. Но мне не удалось это реализовать в полной мере — я не знала, как будет выглядеть это пространство, куда мне придется ставить свою работу, как я буду раздавать листовки, и, по сути, мне пришлось все делать буквально на ходу. Выставка уже началась, я немного опоздала, начала все это разворачивать… Но это не плохо — мне нравится, когда происходят неожиданные штуки. Эту работу я считаю ситуацией, а не перформансом — тут, как и в жизни, все меняется, и мы ничего не можем предугадать. Для меня было важно сделать эту ситуацию очень лаконичной и чистой. Кто-то говорит о том, что это пошло, но сама я до конца не поняла, так ли это. Осознав, что люди так быстро разобрали вино, я естественным образом расстроилась, потому что мне хотелось, чтобы моя работа просуществовала дольше. А потом я поняла, что так оно и должно было быть, и сейчас меня это устраивает.

— А что насчет названия этой ситуации — почему «Самое лучшее феминистское искусство»?

— Это рабочее название, но я его оставила, потому что другого в голове не было. Рассказать, почему я выбрала именно его?

— Да.

— У этой работы очень много слоев. И постепенно эти слои должны вскрываться. Я, скорее, рассматриваю эту акцию как эксперимент, который все еще продолжается. И даже сейчас, в момент, когда я даю интервью или читаю новости о себе и своей работе, она продолжается. Название «Самое лучшее феминистское искусство» я выбрала, чтобы потроллить тех, кто связывает менструальную кровь с феминистским искусством. Это такая прямая, вроде бы очевидная связь, но при этом в моей работе нет ничего феминистского, и некоторые феминистки утверждают, что она, наоборот, антигуманная, потому что я сделала какое-то насильственное действие. Лично я не считаю, что это было насилие. В любом случае феминизму не нужны люди, которые думают, что менструальная кровь — это какой-то ******.

До того как я написала об этой работе в интернете, ее вообще не существовало. Ее мало кто заметил, мало кто понял. Уже потом эта работа перекочевала в интернет-поле и стала мемом, что мне особенно интересно. Кто-то посоветовал мне в интервью надавить на то, что акция унижает тусовщиков, которые приходят на выставки, не читают текстов и просто пьют винишко, но эту работу я так не расцениваю. Тут я хочу кое-что добавить, потому что мне важно немного оправдать себя. Если бы я по-настоящему хотела унизить тусовщиков, я могла добавить в вино не кровь, а мочу или пурген. И это принесло бы гораздо больше неудобств. А на вопрос о том, почему я добавила именно кровь, должна ответить не я, а зритель. Из текста, который лежал рядом со стаканами, становилось понятно, что кровь в том или ином виде там якобы присутствует. Некоторые люди это понимали и ставили стаканчики на место. К тому же, как я уже сказала, не факт, что она там вообще была. Сейчас я в некоторой степени отрицаю, что там была кровь — не потому что боюсь каких-то санкций или общественного неодобрения, а мне просто хочется мистифицировать этот процесс и посмотреть, что будет дальше.

— Получилось так, что твою работу сейчас активно обсуждают в соцсетях — другими словами, ты вышла на уровень, где ты открыто сталкиваешься с неподготовленным зрителем. Как бы ты объяснила свое творчество человеку, который не разбирается в современном искусстве? Многие, например, спросят: почему у тебя так много наготы?

— Я сталкиваюсь с этим неподготовленным зрителем каждый день. Своим главным произведением искусства считаю свой инстаграм и социальные сети, которые веду. Я не хотела бы объяснять что-то такому зрителю, потому что не люблю давать точные трактовки своим работам и мне неинтересны мысли художника о его работах. Не поймите неправильно, мне это интересно, но исключительно с позиции художника — человека, который оттачивает свое мастерство и навыки, строит художественную карьеру. В этом ключе мне нравится анализировать различные практики, тактики и прочее говно, потому что интересно, как работают художники, творческий процесс. Ну а с позиции зрителя меня это никогда не волновало — зачем мне знать смысл какой-то работы, если он может меня разочаровать? Например, кто-то считает мою работу провокацией — это его право, ничего страшного в этом нет.

— Ты писала, что ненавидишь работать. На что вообще живет российский художник сегодня?

— Да, это был пост про говно, который я удалила (смеется). (Речь шла о том, что художница продавала свои фекалии, найдя желающих через сервис бесплатных объявлений. — Прим. ред.) Я живу за счет продажи своих работ и вещей, за счет доната, но основной доход получаю от мужа, и меня это нисколько не парит. Плюс мне финансово помогают родители, потому что у них есть такая возможность. Мне немного неловко об этом говорить, но они не считают, что я сижу у них на шее, и меня это устраивает. А мужу просто нравится то, чем я занимаюсь. Он сам творческий парниша.

— Как устроено ценообразование твоих работ? Почему, например, керамический капкан продается за 10 тысяч рублей, а картина с испражняющейся свиньей — за 5 тысяч?

— Все зависит от того, сколько я получила хороших отзывов от профессионалов — естественно, я очень много обсуждаю с людьми, какой ценник мне выставить на ту или иную работу, или просто выставляю какой-то минимальный прайс. Если я чувствую, что работа смешная, интересная — например, это картина с мемом, — то я выставлю больший ценник, потому что знаю, что это более востребовано. Конкретно за капкан я попросила 10 тысяч, потому что все мне твердили, что он стоит очень дорого, а для меня 10 тысяч — это много. Картину с головой свиньи я вообще не хотела продавать, потому что она очень нравится моему мужу. Поэтому, когда мне написали, что хотят ее купить, я специально поставила ценник в 5 тысяч рублей, чтобы от нее отказались. Но тут чувак решил, что сумма его устраивает, и я подумала: почему бы и не продать?

— Выставка, на которой ты устроила ситуацию с вином, была посвящена статье УК 148 («Оскорбление чувств верующих»). Как ты относишься вообще к этой статье? Ты считаешь, что власть ограничивает художника в России?

— Мне сложно об этом говорить, потому что я не очень хорошо шарю в политике, и мне кажется, что я недостаточно много знаю, чтобы иметь свое мнение на этот счет. Но ограничения со стороны власти есть, и это, несомненно, плохо. Все мы знаем почему, нет смысла повторять одно и то же. Это интересно с той точки зрения, что чем больше у художника ограничений, тем интереснее становится художественный проект, потому что начинается борьба с режимом. Это дает вдохновение и ресурс для работы, появляются новые творческие темы.

— В следующей работе ты собираешься использовать флаг РФ. Это будет что-то политическое?

— Я всегда говорю, что мои работы аполитичны, но люди зачастую трактуют их по-другому и придают им политический окрас. Конкретно эта работа с флагом России, скорее, просто провокационная, и мне интересно понять, что со мной может произойти, если я осуществлю свою задумку. Повторюсь: для меня очень важно, как люди реагируют на мое творчество.

— Я смотрел видео, которое ты выкладывала, называется «Артхаус-унижение Полины Музыки». Судя по этому ролику и многим другим комментариям, ты довольно часто сталкиваешься с травлей в интернете.

— Да, каждый день. Поэтому, если бы я ненавидела людей, как мне говорили после этой ситуации с кровью, у меня были бы на то причины. Буллинг — это одна из тем, с которыми я работаю. Сейчас я собираю материал — делаю скрины, сохраняю переписки — и пытаюсь понять, как все это выразить и показать. Мой фрик-образ в интернете — это художественный проект, а буллинг — это его часть.

— А вот на эмоциональном уровне тебя задевают такие комментарии?

— В первый раз я с этим столкнулась, когда вышла из депрессии и у меня восстановилось здоровое восприятие своего тела. Тогда я начала постить смешные фотографии себя — когда я выглядела нелепо, некрасиво, когда мне было смешно. Я выкладывала эти снимки вперемешку с теми, где я получалась действительно красиво. В какой-то момент их начали форсить в одном маленьком паблике, смеясь надо мной. Мне было очень больно, я плакала, читая эти комментарии — для меня это оказалось настоящей травмой. Но потом я привыкла и поняла, что с этим можно работать. Вообще я особенно остро реагирую на другие, более вербальные формы оскорблений — например, когда мне присылают аудиосообщения или записывают видео. Но конкретно то видео с «артхаус-унижением» не показалось мне обидным, потому что оно очень смешное. Я очень люблю это видео, и оно дарит мне радость.

— Для тебя виральность и, как ты говоришь, мемность — это основные ориентиры. То есть образ интернет-фрика — это специально?

— Я не знаю. Не понимаю, где проходит эта граница и существует ли эта граница вообще. Точно могу сказать, что то, что я выкладываю в инстаграм, — это то, как я живу. Мне интересно, как можно интегрировать жизнь в искусство и показать, что жизнь — это и есть искусство. А виральность, мемность и все такие штуки — это просто методы, через которые я работаю, часть инструментов.

— Получается, что, пытаясь создать виральную работу, ты изначально готова к тому, что ее будут обсуждать на таком публичном уровне?

— Да, их уже обсуждают, осталось разве что на Первый канал прийти. Это делает мои работы еще более пошлыми, потому что все мы привыкли, что искусство существует для элит, а современное искусство находится в каком-то узком кругу. Некоторых людей, да и меня саму пугает, что иногда оно доходит до масс, которые с ним не знакомы или знакомы довольно поверхностно, но уже имеют собственное мнение на этот счет.

— Кажется, что последний раз художественная акция становилась крупным инфоповодом чуть ли не в 2015 году, когда Павленский поджёг двери здания ФСБ на Лубянке. Как ты к нему относишься?

— Я его очень уважаю как художника. Но интересен момент, что Павленского и, например, Pussy Riot нельзя критиковать, потому что, даже если ты критикуешь их с позиции художественной значимости, ты автоматически вступаешь на поле тех, кто ненавидит либеральный дискурс. Конкретно в Павленском меня привлекает некая жертвенность. С другой стороны, даже этот фактор может быть относительным — например, ходят слухи, что (во время акции на Красной площади. — Прим. ред.) у него был пирсинг в мошонке.

— Я читал, что ты занимаешься зином «Вонь», но публиковать его не хотят. Что это за зин и что с ним случилось?

— Это порнографический журнал, который мы делаем с Алисой Булочкиной. Людям он кажется мерзким, но мы просто считаем его ультрателесным. Алиса использует эстетику 2000-х, я — эстетику домашней порнографии и эротики. Прямого подтекста у этого нет, нам просто нравится этим заниматься, это прикольно и весело. Мы пытались напечатать этот зин, но компания, которая занимается типографией, отказала нам из-за «нарушения этических норм». Сейчас мы находимся в поисках места, где его смогут напечатать.

— Как ты думаешь, в нашем скорее патриархальном обществе акция получила бы такую громкую огласку, если бы ее сделал мужчина, подмешавший в вино сперму?

— Интересный вопрос. Думаю, что обсуждение бы последовало несомненно, но у меня сперма ассоциируется с более агрессивными штуками за счет патриархальной и порнокультуры, потому что с социальной точки зрения семя — это про мужчин и власть. Кстати, так у моей акции появляется другая коннотация: менструальная кровь — это, как и сперма, выделения из гениталий. Используя ее, я беру власть над мужчиной (хотя и это скользкий момент, ведь напиток пили и женщины), а если бы я добавила в вино кровь из пальца, то такой шумихи, наверное, не возникло бы. Это говорит прежде всего о том, что менструальная кровь в России — это табуированная тема.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом
Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом The Village пообщался с авторами тотальной инсталляции Atopos
Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом

Художницы Екатерина Коваленко и Вера Баркалова — о том, возможен ли мир с собственным телом
The Village пообщался с авторами тотальной инсталляции Atopos

Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати
Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати The Village провёл один день с акционисткой, которая изучает практики наказаний
Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати

Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати
The Village провёл один день с акционисткой, которая изучает практики наказаний

Это грибы: Как правильно смотреть выставку «Опыты нечеловеческого гостеприимства»
Это грибы: Как правильно смотреть выставку «Опыты нечеловеческого гостеприимства» Художники о своей выставке-гостинице с альтернативными формами жизни
Это грибы: Как правильно смотреть выставку «Опыты нечеловеческого гостеприимства»

Это грибы: Как правильно смотреть выставку «Опыты нечеловеческого гостеприимства»
Художники о своей выставке-гостинице с альтернативными формами жизни

Тэги

Прочее

Новое и лучшее

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?

29 главных событий недели

«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?

Как покупать вещи на распродаже

От мечты до полета к звездам

Первая полоса

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?

Следим за главными событиями этого лета

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?
Следим за главными событиями этого лета

29 главных событий недели
29 главных событий недели «Макбет» с Анной Нетребко, «Мумий Тролль», «Машина времени», Kedr Livanskiy и Odyssey Festival
29 главных событий недели

29 главных событий недели
«Макбет» с Анной Нетребко, «Мумий Тролль», «Машина времени», Kedr Livanskiy и Odyssey Festival

«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?
«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем? И как поддержать его организаторов
«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?

«Дикую мяту» отменили за сутки до начала. Что будет с фестивалем?
И как поддержать его организаторов

Как покупать вещи на распродаже
Как покупать вещи на распродаже Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно
Как покупать вещи на распродаже

Как покупать вещи на распродаже
Чтобы выбрать то, что вам действительно нужно

От мечты до полета к звездам
Спецпроект
От мечты до полета к звездам Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом
От мечты до полета к звездам
Спецпроект

От мечты до полета к звездам
Как сложилась карьера тех, кто в детстве грезил космосом

Дача в Комарово в проекте молодого фотографа
Дача в Комарово в проекте молодого фотографа 7 снимков о жизни в старом доме
Дача в Комарово в проекте молодого фотографа

Дача в Комарово в проекте молодого фотографа
7 снимков о жизни в старом доме

Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
Промо
Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей И как сделать городской транспорт еще удобнее
Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
Промо

Быстрее на метро: Почему горожане отказываются от автомобилей
И как сделать городской транспорт еще удобнее

Ростичерия «МатаМата», спикизи-проект Room DND, кафе The Bun и очень красивое велокафе на Невском
Ростичерия «МатаМата», спикизи-проект Room DND, кафе The Bun и очень красивое велокафе на Невском
Ростичерия «МатаМата», спикизи-проект Room DND, кафе The Bun и очень красивое велокафе на Невском

Ростичерия «МатаМата», спикизи-проект Room DND, кафе The Bun и очень красивое велокафе на Невском

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом Советуют эксперты финансового рынка
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Советуют эксперты финансового рынка

Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»
Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»
Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»

Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»

Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо
Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз И как жить активной жизнью с таким диагнозом
Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо

Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз
И как жить активной жизнью с таким диагнозом

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор
Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт

Возвращение Kings of Conveniece, фильм про учителя-амфибию и книга про ремонт
А также удмуртский электрофолк и якутский хоррор

The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России
The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России Рассказывает Сергей Храмцевич
The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России

The RIG: Как делать экспериментальный джаз в России
Рассказывает Сергей Храмцевич

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе Mr. Oizo снова снимает абсурд
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
Mr. Oizo снова снимает абсурд

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Подпишитесь на рассылку