17 января, понедельник
Москва
Войти

Слишком сложные тексты о современном искусстве Хватит молчать

Слишком сложные тексты о современном искусстве

Со всеми такое было: ты приходишь на выставку, читаешь текст к первому же экспонату и… ничего не понимаешь. Пытаясь разобраться, берешь брошюру о выставке на входе — яснее не становится. Покупаешь каталог выставки — читаешь его, сверяясь с «Википедией», но в итоге запутываешься окончательно. Зачастую чувство вины от того, что ты не можешь понять, о чем та или иная работа (или вся выставка), перевешивает все впечатления от увиденного — даже приятные.

Иногда экспликации к работам и прочие сопроводительные тексты пишут сами художники, иногда — приглашенные искусствоведы и журналисты, иногда — сотрудники музеев. В любом случае получается что-то не то — это признают и в самом сообществе. Корреспондент The Village Андрей Яковлев попросил художников Павла Пепперштейна и Славу Птрк и искусствоведа Бориса Клюшникова рассказать, почему такие тексты иногда невозможно понять и что с этим можно сделать.

Также мы попробовали перевести несколько текстов о современном искусстве на человеческий язык — получилось, может быть, не очень хорошо, но мы хотя бы попытались.

Из проекта Анвара Мусрепова

Создавая среду, наполненную различными субстанциальными объектами, используя элементы, приведенные в тексте ниже, я формулирую невербальное политическое высказывание, для декодирования которого зрителю предлагается активизировать другой уровень чувствительности, найти ключ к нарративу через сеть маркеров, отказаться от привычной структуры сканирования через слои, войти в резоматическую систему и собрать критический образ в докритическом состоянии ума, как ребенок ломающий уголки на пазлах.


Альтернативный вариант

Моя работа — это политическое высказывание, которое довольно сложно понять.

Художник Павел Пепперштейн считает, что птичий язык в текстах об искусстве — это общее место и признак причастности к современным художникам.


Павел Пепперштейн

Я сам так иногда писал. Особенно в давние годы, когда начал деятельность в составе группы «Инспекция „Медицинская герменевтика“». Мы писали много текстов намеренно усложненным философским или квазифилософским языком, параллельно изобретая множество терминов. Для нас было важно автоматизировать свой язык и круг слов, которым мы пользуемся, сделать его непроницаемым для непосвященного зрителя.

Но сейчас, когда я читаю подобные тексты, то вижу, что они ничего нового не изобретают. Просто берут готовый язык из обязательного для современного искусства теоретического дискурса. Он у меня не вызывает никакой симпатии или интереса. Для меня в нем нет непонятного, наоборот, он суперпрозрачный. Это как сектантское обязательство человека из клуба под названием «Современное искусство». Художник пишет так, чтобы продемонстрировать свою принадлежность к клубу и размежеваться с теми, кто к нему не относится. Отвратительная стратегия.


Из новости на «Артгиде»

Шесть авторов — студентов Школы фотографии и мультимедиа имени А. Родченко представят свои проекты-интервенции, варьирующиеся тематически от медиаконцептуализма и симуляционизма до эко-техно-фетишизма и энвайронментализма, интегрированные в природную среду деревни Никола-Ленивец Калужской области.


Альтернативный вариант

Шесть студентов школы Родченко приехали делать выставку в деревню.

Художник Слава Птрк говорит, что некоторые художники не могут описать смысл своей работы простыми словами, поэтому используют язык, на котором говорит их окружение.


Слава Птрк

Изменения в лексиконе художников происходят постепенно. Чем больше книг ты читаешь, чем больше разных дискуссий и лекций посещаешь, чем в большем количестве школ современного искусства учишься, тем быстрее меняется твой язык. Хотя есть люди, которые с самого начала не могут простыми словами описать то, что они делают. Также стоит иметь в виду, что многие тексты к выставкам пишут не художники, а кураторы и искусствоведы.

Сложные тексты возникают из-за замкнутости художественной среды. Художники и кураторы думают о таких же художниках и кураторах, когда они пишут эти тексты, а не об обычных зрителях, случайно зашедших с улицы. Кажется, что все на свете все знают и понимают то, что ты пишешь, потому что для тебя это очевидные вещи, как два плюс два. Сложно взглянуть на себя со стороны, поэтому и получаются такие тексты в себе. Язык кураторов и художников рассчитан на своих, а не на чужих.

На моей последней выставке в ММОМА был один стандартный текст, написанный как раз куратором-искусствоведом и правленный пресс-службой музея, который в общих и умных словах описывал то, что мы показываем на этой выставке. Я мог написать подобный текст, но быстро отказался от этой мысли. Я сам часто бросаю читать эти вымученные заумные тексты уже на втором абзаце, поэтому мне хочется заинтересовать зрителя, говорить с ним на одном языке, сделать так, чтобы зритель мне доверял. Я написал текст-пояснение о том, кто я такой и какое у меня прошлое. Я не объяснял зрителю, какой смысл несет та или иная работа, я решил рассказать ему историю, дать контекст для понимания работ на выставке — и сделать это человеческим языком.

Я люблю, когда художник не объясняет на пальцах, что он хотел сказать, а дает только необходимую информацию, необходимые вводные для того, чтобы дальше зритель сам начал шевелить мозгами и понял (каждый поймет по-разному), о чем этот проект. И еще я люблю лаконичность, особенно в интернете.


Из описания к проекту Дарьи Макаровой

Проект раскладывается на три этапа. Первый — экспозиционный. К нему относится сама выставка в ее институционально обусловленном воплощении. Второй — сессионный, отведенный на реляционную практику коммуникации со зрителем и интерпретативным играм. Третий — формализующий. Он совершает акт подытоживания и сведения первый двух этапов в завершенное физическое целое, реализующееся в ином медиуме, в книге. Говоря другими словами, каждому этапу назначается ключевая роль: среда, поле и точка.


Альтернативный вариант

Проект состоит из трех частей: выставка, игры и книга.

Философ и историк искусства Борис Клюшников объясняет феномен текстов в современном искусстве желанием художников зашифровать и защитить высказывание.


Борис Клюшников

В своем тексте «Концептуальное искусство пресс-релизов» критик Дэвид Джослит показал, как сегодня сопроводительный текст к выставке контролирует нашу интерпретацию произведений и как эта ситуация связана с новой онтологией искусства 60-х. Если искусство — это система коммуникации, то она может быть взломана пиарщиками галерей, их текстами и логикой сетевого хайпа. Становится ясно, зачем художникам самим писать тексты или выступать вместе с кем-то тандемом. Это нужно, чтобы сбить рамку пиар-машины и утвердить некое поле интерпретации, иначе за тебя это сделают другие.

Я думаю, эта логика была важна и для «Коллективных действий», которые разрабатывали свой словарь, потому что знали, что если искусство — это сеть, то их работы могут быть легко встроены в другие концепты и логики. Фактически словарь концептуалистов и сегодняшние тексты важно рассматривать с точки зрения шифрования. Теперь автономия и политическая независимость художников очень зависят от шифрования, и современный художник предлагает не просто формы и эстезис, но и словарь, с которым он работает. Это хорошо понимали «Коллективные действия».

Почему эти тексты сложны? Я бы сказал: не сложны, а зашифрованы. Именно потому, что искусство работает с информацией, которая сегодня политизируется и используется новыми способами, работа очень хрупка перед современным миром.

Интересно, что сейчас происходит возврат к фактичности и документальности текстов. Джермано Челант в 2018-м сказал, что «документы становятся куратором». Это значит, что тексты должны быть более дескриптивными и фактичными, давая открытую возможность интерпретации. Но мы еще только вступаем в эту проблематику. Я не знаю, как к ней относиться. Я думаю, что текст должен резонировать с работой, но при этом быть открыт для широкого круга людей. Это значит, что нужно писать не для специалистов, а для того, что называется «массы». Сделать искусство делом всех — настоящая задача текстов. Я стремлюсь к этому, но получается редко.


После публикации материала с редакцией связался автор первого текста. Мы публикуем его комментарий.


Анвар Мусрепов

Сложно поспорить с тем, что этот текст действительно становится бессмысленным, если извлечь его из работы. Этот текст не является описанием работы или ее анализом — он, по сути, является одним из объектов, сборкой ключей и гиперссылок с доступом к другим объектам. То есть данный текст можно представить как облако тегов, или семиотическое ядро. Его функция не в том, чтобы объяснить смысл работы, а, скорее, в том, чтобы вызвать ряд ассоциаций с различными теоретическими текстами.

Моя инсталляция представляет собой модель лаборатории, и, отсылая к сайнс-фикшну, я сознательно шел к нагромождению терминов и использовал такой спекулятивный научный язык, важной частью которого также являются элементы, перечисленные в тексте. Я сторонник того, что искусство стоит анализировать, отсылая к контексту, в котором оно было создано. Модель лаборатории является для меня метафорой положения, в котором оказался Казахстан. На протяжении долгого времени вся страна представляет собой такую большую технократическую лабораторию, здесь проводились разные эксперименты: социальные — такие как переход кочевников к оседлой жизни, техногенные — такие как Семипалатинский полигон, запуски человека в космос, испытания химического оружия и многие другие. Я не выношу реакционных суждений, кто виноват в таком положении Казахстана: конкретные исторические личности, страны или геополитическое положение. Мне думается, что в целом вина лежит на проекте модерна, и именно проект модернизма превратил нас в таких мутантов, креолов, и наша гибридная идентичность и отчуждение от коренной культуры обязана именно этому.

Надо отметить, что я не согласен с экспертами в этом материале по поводу того, что нужно редуцировать тексты. Я за то, чтобы мы говорили на разных языках. Мы все помним тот опыт, когда все искусство было редуцировано до политического плаката, этот шлейф сохраняется и по сегодняшний день, и ничего хорошего из этого не вышло.



Анимация: Даша Скребцова (фотография в коллаже uslan Gilmanshinstock.adobe.com)

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Быт обычных людей»: Как жанр «Нового пейзажа» показывает Россию
«Быт обычных людей»: Как жанр «Нового пейзажа» показывает Россию Фотографы против эстетики захолустья
«Быт обычных людей»: Как жанр «Нового пейзажа» показывает Россию

«Быт обычных людей»: Как жанр «Нового пейзажа» показывает Россию
Фотографы против эстетики захолустья

Художник Кирилл Савченков — о послевоенном расстройстве и Вадиме Сидуре
Художник Кирилл Савченков — о послевоенном расстройстве и Вадиме Сидуре Как смотреть его новую выставку
Художник Кирилл Савченков — о послевоенном расстройстве и Вадиме Сидуре

Художник Кирилл Савченков — о послевоенном расстройстве и Вадиме Сидуре
Как смотреть его новую выставку

Как говорить о блокаде и репрессиях на языке комикса
Как говорить о блокаде и репрессиях на языке комикса Интервью с художницей Ольгой Лаврентьевой и препринт ее графического романа «Сурвило»
Как говорить о блокаде и репрессиях на языке комикса

Как говорить о блокаде и репрессиях на языке комикса
Интервью с художницей Ольгой Лаврентьевой и препринт ее графического романа «Сурвило»

Пепперштейн: «Перед моей выставкой не стоит нюхать говно»
Пепперштейн: «Перед моей выставкой не стоит нюхать говно» Известный художник — о Путине, снах и москвафобии
Пепперштейн: «Перед моей выставкой не стоит нюхать говно»

Пепперштейн: «Перед моей выставкой не стоит нюхать говно»
Известный художник — о Путине, снах и москвафобии

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

Куда могут поехать россияне, привитые «Спутником V»

«В смысле, оливье закончился?»: Выбираемся из дома после новогодних праздников

Почему не стоит думать, что заводить полезные знакомства могут только экстраверты

Место для шага назад: Что можно узнать о Цое из выставки-байопика «Виктор Цой. Путь героя» в «Манеже»

Код курьера: Зачем компании за свой счет переучивают таксистов, кладовщиков и доставщиков на IT-специальности

Первая полоса

Куда могут поехать россияне, привитые «Спутником V»
Куда могут поехать россияне, привитые «Спутником V» Составили список таких стран
Куда могут поехать россияне, привитые «Спутником V»

Куда могут поехать россияне, привитые «Спутником V»
Составили список таких стран

«В смысле, оливье закончился?»: Выбираемся из дома после новогодних праздников
«В смысле, оливье закончился?»: Выбираемся из дома после новогодних праздников «Лакричная пицца», спектакль-терапия про выгорание и фестиваль камерной музыки
«В смысле, оливье закончился?»: Выбираемся из дома после новогодних праздников

«В смысле, оливье закончился?»: Выбираемся из дома после новогодних праздников
«Лакричная пицца», спектакль-терапия про выгорание и фестиваль камерной музыки

Почему не стоит думать, что заводить полезные знакомства могут только экстраверты
Почему не стоит думать, что заводить полезные знакомства могут только экстраверты
Почему не стоит думать, что заводить полезные знакомства могут только экстраверты

Почему не стоит думать, что заводить полезные знакомства могут только экстраверты

Место для шага назад: Что можно узнать о Цое из выставки-байопика «Виктор Цой. Путь героя» в «Манеже»
Место для шага назад: Что можно узнать о Цое из выставки-байопика «Виктор Цой. Путь героя» в «Манеже»
Место для шага назад: Что можно узнать о Цое из выставки-байопика «Виктор Цой. Путь героя» в «Манеже»

Место для шага назад: Что можно узнать о Цое из выставки-байопика «Виктор Цой. Путь героя» в «Манеже»

Код курьера: Зачем компании за свой счет переучивают таксистов, кладовщиков и доставщиков на IT-специальности
Код курьера: Зачем компании за свой счет переучивают таксистов, кладовщиков и доставщиков на IT-специальности
Код курьера: Зачем компании за свой счет переучивают таксистов, кладовщиков и доставщиков на IT-специальности

Код курьера: Зачем компании за свой счет переучивают таксистов, кладовщиков и доставщиков на IT-специальности

Драки под Чайковского и опиум в православном кресте: Что происходит в фильме «King’s Man: Начало»
Драки под Чайковского и опиум в православном кресте: Что происходит в фильме «King’s Man: Начало»
Драки под Чайковского и опиум в православном кресте: Что происходит в фильме «King’s Man: Начало»

Драки под Чайковского и опиум в православном кресте: Что происходит в фильме «King’s Man: Начало»

«Орнитология», Макбет и книга про лес
«Орнитология», Макбет и книга про лес Что слушать, смотреть и читать на выходных
«Орнитология», Макбет и книга про лес

«Орнитология», Макбет и книга про лес
Что слушать, смотреть и читать на выходных

Мясной ресторан «Агнец» на Большой Грузинской, японское бистро J’Pan на Забелина, фестиваль тирольской кухни
Мясной ресторан «Агнец» на Большой Грузинской, японское бистро J’Pan на Забелина, фестиваль тирольской кухни
Мясной ресторан «Агнец» на Большой Грузинской, японское бистро J’Pan на Забелина, фестиваль тирольской кухни

Мясной ресторан «Агнец» на Большой Грузинской, японское бистро J’Pan на Забелина, фестиваль тирольской кухни

Как выглядела зимняя радуга над Москвой
Как выглядела зимняя радуга над Москвой Собрали лучшие фотографии гало
Как выглядела зимняя радуга над Москвой

Как выглядела зимняя радуга над Москвой
Собрали лучшие фотографии гало

Что нужно знать про VPN и какой из них выбрать
Что нужно знать про VPN и какой из них выбрать
Что нужно знать про VPN и какой из них выбрать

Что нужно знать про VPN и какой из них выбрать

Ребята не в порядке: Каким вышел второй сезон «Эйфории»
Ребята не в порядке: Каким вышел второй сезон «Эйфории» Меньше глиттера, больше драмы
Ребята не в порядке: Каким вышел второй сезон «Эйфории»

Ребята не в порядке: Каким вышел второй сезон «Эйфории»
Меньше глиттера, больше драмы

«Трагедия Макбета»: Киноклассика XX века и шекспировские образы в новом фильме Джоэла Коэна
«Трагедия Макбета»: Киноклассика XX века и шекспировские образы в новом фильме Джоэла Коэна Который режиссер снял без брата
«Трагедия Макбета»: Киноклассика XX века и шекспировские образы в новом фильме Джоэла Коэна

«Трагедия Макбета»: Киноклассика XX века и шекспировские образы в новом фильме Джоэла Коэна
Который режиссер снял без брата

Как приготовить глинтвейн и грог? Вот 3 согревающих рецепта для холодных дней
Как приготовить глинтвейн и грог? Вот 3 согревающих рецепта для холодных дней
Как приготовить глинтвейн и грог? Вот 3 согревающих рецепта для холодных дней

Как приготовить глинтвейн и грог? Вот 3 согревающих рецепта для холодных дней

Бабушки вяжут: Как построить социальный бизнес после разговора с собственной бабушкой
Бабушки вяжут: Как построить социальный бизнес после разговора с собственной бабушкой
Бабушки вяжут: Как построить социальный бизнес после разговора с собственной бабушкой

Бабушки вяжут: Как построить социальный бизнес после разговора с собственной бабушкой

Расцвет порноиндустрии, Kiss и ку-клукс-клан: Что смотреть об Америке 70-х
Расцвет порноиндустрии, Kiss и ку-клукс-клан: Что смотреть об Америке 70-х К выходу «Лакричной пиццы» Пола Томаса Андерсона
Расцвет порноиндустрии, Kiss и ку-клукс-клан: Что смотреть об Америке 70-х

Расцвет порноиндустрии, Kiss и ку-клукс-клан: Что смотреть об Америке 70-х
К выходу «Лакричной пиццы» Пола Томаса Андерсона

Дорогой аудиодневник: Чем хорош «Caprisongs» — на первый взгляд необязательный микстейп FKA Twigs
Дорогой аудиодневник: Чем хорош «Caprisongs» — на первый взгляд необязательный микстейп FKA Twigs
Дорогой аудиодневник: Чем хорош «Caprisongs» — на первый взгляд необязательный микстейп FKA Twigs

Дорогой аудиодневник: Чем хорош «Caprisongs» — на первый взгляд необязательный микстейп FKA Twigs

Петербург на выезде: Ресторан Sage Дмитрия Блинова и Владимира Перельмана на Большой Грузинской
Петербург на выезде: Ресторан Sage Дмитрия Блинова и Владимира Перельмана на Большой Грузинской
Петербург на выезде: Ресторан Sage Дмитрия Блинова и Владимира Перельмана на Большой Грузинской

Петербург на выезде: Ресторан Sage Дмитрия Блинова и Владимира Перельмана на Большой Грузинской

«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом
«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом
«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом

«Моя работа — нацепить лыжи и ходить»: Гляциолог — о любви ко льду и жизни между Эльбрусом и московским офисом

Не только скрэмбл и глазунья: 21 интересный яичный завтрак в Москве
Не только скрэмбл и глазунья: 21 интересный яичный завтрак в Москве
Не только скрэмбл и глазунья: 21 интересный яичный завтрак в Москве

Не только скрэмбл и глазунья: 21 интересный яичный завтрак в Москве

16 пар ботинок-дутиков, чтобы преодолевать сугробы и снежные заносы
16 пар ботинок-дутиков, чтобы преодолевать сугробы и снежные заносы
16 пар ботинок-дутиков, чтобы преодолевать сугробы и снежные заносы

16 пар ботинок-дутиков, чтобы преодолевать сугробы и снежные заносы

Подпишитесь на рассылку