Либо ничего: Почему «Смерть Сталина» напугала чиновников сильнее «Матильды» Армандо Ианнуччи слишком убедительно расколдовывает советскую власть

Либо ничего: Почему «Смерть Сталина» напугала чиновников сильнее «Матильды»

Вчера в прокат должен был выйти фильм «Смерть Сталина» британца Армандо Ианнуччи. Вряд ли политической комедии сулил серьезный прокатный успех, однако проверить уже не получится — опомнившись за несколько дней до премьерной даты, Минкульт отозвал прокатное удостоверение фильма, и теперь «Смерть Сталина», возможно, будут оценивать в Генпрокуратуре.

Основания предсказуемы — оскорбление советского прошлого и великой страны, победившей фашизм. «И, что самое противное, даже жертв сталинизма», — осторожно добавляет министр культуры Владимир Мединский. The Village успел посмотреть фильм в дубляже и убедился, что оскорбить «Смерть Сталина» может и должна, конечно же, именно российских чиновников.

Текст

Георгий Ванунц

«Смерть Сталина» начинается со сцены, действительно похожей на одну из городских легенд советской жизни. После симфонического концерта администратору важного столичного театра приходится насильно удерживать аудиторию на своих местах и требовать музыкантов немедленно повторить. Концерт не записывался, а за семь минут до конца о желании послушать запись по телефону заявил сам Сталин. Примерно через те же семь минут экранного хронометража он умрет, и дальше смеяться мы будем уже не над вспотевшим от нервов клерком, вырванным из кровати седовласым дирижером в пижаме или карикатурной зрительницей-пролетаркой с банкой солений, а над проявляющими волю к власти товарищами усопшего по Политбюро. Людей попроще в кадре будут в основном расстреливать.

Любимые сюжеты (на самом деле их не так много — это сериал The Thick of It, его американский ремейк, и номинированный в свое время на «Оскар» «В петле») Армандо Ианнуччи с точки зрения фактуры плотно заперты в мире англо-саксонских либеральных демократий. Британец с итальянской фамилией всегда снимает примерно одно и то же — комедию положений в декорациях политической борьбы, где герои краснеют, бледнеют, говорят глупости, некрасиво едят и роняют достоинство всеми подручными способами. Главным арбитром комического, настоящей фигурой власти, ради которой всем в кадре обычно приходится вести себя как администратор советского театра, становится электорат. Предмет комического — разлом между высоким пафосом роли слуги народа в демократических обществах и неизбежным слишком человеческим любого, кто на эту роль претендует. «В петле» или «Вице-президента» можно прописывать в качестве терапии любому, кто дрожит от ненависти при мысли о неуязвимости политических элит. Змеиному обаянию патрициев из «Карточного домика» герои Ианнуччи противопоставляют некомпетентность, трусоватость и предательски мокрые подмышки.

Так как в диктатуре пролетариата власть концентрируется не снизу или сверху, а, как и уши МГБ, повсюду, то и героям «Смерти Сталина» — Хрущеву (Стив Бушеми), Берии (Саймон Рассел Бил), Молотову (Майкл Пейлин), Маленкову (Джеффри Тэмбор) и другим — приходится, соревнуясь под ковром, придерживать маску в пять раз усерднее коллег из капстран. Прагматическая западная механика кулуарного договора тут не работает, границ между регламентом и ритуалом нет, а фарс становится основным способом коммуникации. В придворных интригах победит не автор самого убедительного предложения (Хрущев-Бушеми довольно рано обозначает курс на реформы и либерализацию, только чтобы попасть с ним в иезуитскую ловушку) и даже не самый безжалостный хладнокровный макиавеллист (Берия-Бил, несмотря на смоделированный дубляжем грузинский акцент, больше всего напоминает злодеев в исполнении Джоны Хилла), а тот, кто готов внимательнее остальных записывать на ночь анекдоты, которые оценил вождь на попойке.

Открывающая сцена «Смерти» так и остается, за небольшим исключением, единственной аутентичной. Стоит отдать должное старательной теоретической подготовке режиссера («Хрусталев, машину!» Берия произносит аж дважды), но бесконечные пикировки и интригование потенциальных сменщиков вождя, из которых по большому счету и состоит фильм, своей механикой неизменно напоминают нам примерно любую (скорее американскую, чем британскую) разговорную сатиру, притом что «Смерть Сталина» постоянно и вполне убедительно дистанцируется от популярных тематических образцов вроде «Диктатора» Саши Барона Коэна или «Интервью» Сета Рогена и Эвана Голдберга. Глядя на идиотическую пассивную агрессию Бушеми и Била и мачистский задор маршала Жукова (Джейсон Айзекс), сложно не вспомнить недавно прошедшую в российском прокате «Вечеринку».

Даже более чем достойная работа команды дубляжа (вот уж кого точно жалко в связи с решением Минкульта) не может скрыть почти мимической инаковости слишком живых членов Политбюро, ощущения того, что мы смеемся над партийными бонзами какого-то другого тоталитарного государства с плохой погодой. И дело не только в естественных границах любой адаптации. Главный подарок Армандо Ианнуччи российскому зрителю — осознание того, насколько немыслимым для нас (особенно для тех, кто вырос в 2000-е, не застав отчаянных телевизионных экспериментов первого постсоветского десятилетия) остается комический регистр в отношении ключевых фигур и событий советской истории.

Ипостаси палача и спасителя нации, полюса, к которым обычно апеллируют в расколотом публичном пространстве, с одинаковой силой дегуманизируют фигуру Сталина, но главное — выводят ее за пределы политического вообще. Пламенный революционер, садист-большевик, индустриализатор, людоед, верховный главнокомандующий, параноик-социопат — в моральном по преимуществу наборе образов генсека обычно не находится очень важного: партийного интригана, прагматика, не видевшего проблемы в союзе с Гитлером, реакционера от революции. Даже критически настроенная культура перестройки и постперестройки, от символиста Абуладзе до постмодернистов Сорокина и Пелевина, сработали скорее на дальнейшую, пускай темную сакрализацию советской власти, чем на ее расколдовывание. Ианнуччи с непосредственностью вежливого ориенталиста предъявляет свой универсальный, доступный и, возможно, даже необходимый язык для преодоления травмы власти.

Где-то в параллельной реальности группа депутатов во главе с Натальей Поклонской при поддержке Российского исторического общества требует запретить фильм за оскорбление национальных чувств, глумление над миллионами репрессированных и горем поколений российских граждан. Как будто чувствуя потенциал такого сценария, Ианнуччи не раз стыдливо оговаривается — без тени улыбки демонстрируя расстрел толпы энкавэдэшниками, подчеркивая тотальность сталинской архитектуры и сентиментально оставляя женщинам исключительно патетические образы жертв и одновременно палачей людоедской системы, будь то Светлана Сталина, Полина Молотова или пианистка Мария Юдина.

Однако в России 2018-го, как будничным тоном отмечают в карточках для своих читателей журналисты британской The Guardian, Сталин является аналогом Уинстона Черчилля. Мы можем представить критическое высказывание в адрес его enfant terrible Василия или традиционно обвиняемого в педофилии Лаврентия Берии — побольше блестящих черным автомобилей, будоражащего ампира и остальных членов Политбюро в образах поседевших, но не постаревших боевых апостолов революции — отличное получилось бы кино у того же Алексея Учителя и в меру внятный протест у заинтересованных моральных агентов. Но Сталин как первый среди равных пенсионеров-интриганов без намека на героизм слишком радикален для эпистемологии действующего режима.

Придворное двоемыслие и интенсивность лояльного жеста остаются основным способом построения политической карьеры, а портреты в кабинетах напоминают, чей именно слуга в нем сидит. Стоит ли удивляться, что Владимир Мединский, депутаты Госдумы и администраторы советских театров рангом пониже глубоко и искренне оскорбились лентой. Широкая аудитория, в свою очередь, имеет полное право оскорбиться тем, что так и не увидит на больших экранах первого за 27 лет существования постсоветской России кино о своих прошлых и нынешних суверенах. Тем более что именно они будут громче всех смеяться над ним за закрытыми дверьми.


Фотографии: Международный кинофестиваль в Торонто

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Потерянный имперский рай: Как Николай II стал иконой российского кино
Потерянный имперский рай: Как Николай II стал иконой российского кино Мария Кувшинова — о том, почему «Матильда» не противоречит царебожникам
Потерянный имперский рай: Как Николай II стал иконой российского кино

Потерянный имперский рай: Как Николай II стал иконой российского кино
Мария Кувшинова — о том, почему «Матильда» не противоречит царебожникам

Супермен вместо Сталина: 10 комиксов о России, которые кого-нибудь оскорбят
Супермен вместо Сталина: 10 комиксов о России, которые кого-нибудь оскорбят От ледяного ГУЛАГа Морозко до ядерной войны в Чечне
Супермен вместо Сталина: 10 комиксов о России, которые кого-нибудь оскорбят

Супермен вместо Сталина: 10 комиксов о России, которые кого-нибудь оскорбят
От ледяного ГУЛАГа Морозко до ядерной войны в Чечне

Владимир Мединский — об оскорбительных насмешках в фильме «Смерть Сталина»

Глава министерства культуры подчеркнул, что в России нет цензуры

Владимир Мединский — об оскорбительных насмешках в фильме «Смерть Сталина»
Глава министерства культуры подчеркнул, что в России нет цензуры

Режиссер «Смерти Сталина» — об отмене российского проката комедии

Ианнуччи намерен добиться показа картины в России

Режиссер «Смерти Сталина» — об отмене российского проката комедии
Ианнуччи намерен добиться показа картины в России

Тэги

Сюжет

Событие

Места

Прочее

Новое и лучшее

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

Что заказать домой: Более 40 доставок от московских кафе, ресторанов, баров, раменичных и изакай

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

Первая полоса

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

Что заказать домой: Более 40 доставок от московских кафе, ресторанов, баров, раменичных и изакай
Что заказать домой: Более 40 доставок от московских кафе, ресторанов, баров, раменичных и изакай
Что заказать домой: Более 40 доставок от московских кафе, ресторанов, баров, раменичных и изакай

Что заказать домой: Более 40 доставок от московских кафе, ресторанов, баров, раменичных и изакай

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть? Спектакли, выставки и онлайн-фестивали
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Спектакли, выставки и онлайн-фестивали

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц
HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц «Какого черта кто-то считает, что может отнять у нас право мечтать?»
HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц
«Какого черта кто-то считает, что может отнять у нас право мечтать?»

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей? Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна 5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме

Можно ли отчислить из вуза за лайк?

И что делать студенту, если это произошло

Можно ли отчислить из вуза за лайк?
И что делать студенту, если это произошло

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Куда поехать в нерабочие дни
Куда поехать в нерабочие дни В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду
Куда поехать в нерабочие дни

Куда поехать в нерабочие дни
В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

Внимательно к себе и окружающим: Как работает студия массажа и йоги Chill & Heal
Внимательно к себе и окружающим: Как работает студия массажа и йоги Chill & Heal
Внимательно к себе и окружающим: Как работает студия массажа и йоги Chill & Heal

Внимательно к себе и окружающим: Как работает студия массажа и йоги Chill & Heal

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка И другие стартапы от школьников и студентов
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
И другие стартапы от школьников и студентов

Не только Паралимпиада
Спецпроект
Не только Паралимпиада Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте
Не только Паралимпиада
Спецпроект

Не только Паралимпиада
Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство

Большой гид по независимым книжным Москвы
Большой гид по независимым книжным Москвы Как живут авторские книжные: Рассказывают их создатели
Большой гид по независимым книжным Москвы

Большой гид по независимым книжным Москвы
Как живут авторские книжные: Рассказывают их создатели

Подпишитесь на рассылку