Как учитель из Якутии начал снимать фильмы и победил на «Кинотавре»: Интервью с режиссером «Пугала» Дмитрием Давыдовым

Как учитель из Якутии начал снимать фильмы и победил на «Кинотавре»: Интервью с режиссером «Пугала» Дмитрием Давыдовым

Учитель младших классов из якутского поселка снимает фильм в школьные каникулы с актерами-непрофессионалами за полтора миллиона собственных рублей — вот что такое независимое кино в России. Так было сделано «Пугало» — лучший фильм прошлого года, по мнению жюри «Кинотавра». Про феномен якутского кино говорят больше десяти лет, но посмотреть его за пределами Республики Саха почти невозможно: для российской индустрии все эти годы малобюджетные якутские фильмы существовали как локальная экзотика.

Якутский язык, несколько десятков местных актеров-суперзвезд, простые истории, отсутствие спецэффектов, народные жанры (комедии, ужастики и детективы) — якуты снимают сами и смотрят свое кино тоже сами, без поддержки метрополии. Небольшие инвестиции в полулюбительский фильм обычно окупаются вдвое или втрое: якутское кино в Саха не тонет в океане прокатных блокбастеров и не горит в огне российского телевидения — местные не устают от него и смотрят с большим удовольствием. Теперь у якутской индустрии есть первый всероссийский хит — выстрелившая на «Кинотавре» мистическая драма Дмитрия Давыдова «Пугало» о знахарке в маленьком поселке, первый якутский фильм в широком российском прокате.

Камерный 70-минутный фильм рассказывает об отношениях жителей со странной соседкой, которую они и опасаются, и уважают. Обычно пьяная вдрызг, Пугало время от времени способна впасть в транс и вылечить у соседей раны, бесплодие и смертельную болезнь. Происхождение ее дара остается загадкой: она лечит других в ущерб себе, страдает и мучит свое тело. А сверхспособности делают ее чужой среди своих — отшельницей и маргиналкой.

Цвета фильма — белый, серый и коричневый: цвета Севера и снежной зимы. Главную роль играет якутская этно-певица Валентина Романова-Чыскыырай — ее талант помогает работать в немногословной роли не столько с текстом, сколько с телом и голосом. Каждый потраченный и не потраченный рубль виден в кадре — какой-нибудь Роберт Родригес с концепцией «кино без бюджета» должен прийти от «Пугала» в полный восторг. Кинообозреватель The Village Алиса Таёжная поговорила с Дмитрием Давыдовым, как в Якутии любители становятся режиссерами, почему интереснее снимать кино с соседями, а не со звездами и для кого снимают местные зомби-хорроры и «Форсажи».

«Пугало»


Режиссер

Дмитрий Давыдов

Сценарий

Дмитрий Давыдов


В ролях

Валентина Романова-Чыскыырай, Анатолий Стручков, Артур Захаров, Анилена Гурьева

В прокате

с 25 февраля

«Я рассчитываю съемки на осенние, зимние или весенние школьные каникулы»

— Как взрослому человеку, которому почти 30 лет и он работает в школе, приходит в голову снимать кино, если он никогда прежде этим не занимался?

— Все началось с того, что где-то в 2004 году у меня в школе был кинокружок с подростками. Мы снимали где-то шесть лет: какие-то ролики, любительские клипы — и однажды решили снять свое кино минут на 45, тематическое. Драматическая история про школьную жизнь, любовь, какая-то такая ерунда: я его несколько раз смотрел, но очень давно. Я тогда сам был оператором, монтировал и учился сценарий писать.

А потом, году в 2010-м, актеры местного «Саха-театра» сняли в Якутске собственное кино, пришли в кинотеатры и договорились о показе. И наши прокатчики взяли фильм и показывали его одновременно вместе с популярным российским кино, голливудскими фильмами — у нас тогда что шло в Москве, то шло и в Якутии. И зритель на якутское кино пошел. С того момента стали снимать вообще все: брали камеры, фотоаппараты, делали по 30 фильмов в год — и все это выходило в прокат. Прокат шикарный, полные залы, все фильмы зарабатывали. Так у якутского кино появился свой прокатчик и свой зритель. В это время я как раз закончил работать со своим кружком, сижу и думаю, а чего бы и мне не снять?! Амбиции сыграли. И в 2014-м мне удалось снять свой первый фильм.

— Почти во всех заголовках о «Пугале» пишут: фильм-триумфатор «Кинотавра» снял сельский учитель из якутского улуса. Вы были директором школы, сейчас преподаете в младших классах. А снимаете когда? На каникулах?

— Получается так: рассчитываю на осенние, зимние или весенние каникулы. Обычно мои съемки длятся 10–14 дней. Поэтому я просто беру отгул, прихожу к директору, пишу заявление — и на две недели меня отпускают. Так, следующие съемки мы начинаем в январе, 2 числа. Приезжаем на локацию — и с 3 января снимаем. То есть я хочу рассчитать так, чтобы эти новогодние праздники использовать максимально.

— Что будете снимать сейчас?

— Следующий фильм тоже будет камерный и драматический, названия пока нет. Это история про 40-летнего мужчину, который приезжает в родную деревню. Он в свое время уехал в город, а счастья там не нашел — и пытается возвратиться к себе, а тут у него уже ничего нет. То есть уехал и, как оказалось, с концами — нет у него больше дома. Сценарий я обычно пишу недели три и сам ставлю себе сроки.

— Те ваши ребята из кружка, с которыми вы фильм делали, смотрели ваше кино? Что-то комментировали?

— Да, они смотрят, подписываются и хвалят.

— И никто не ругает?

— Нет. Мне как-то вот удается сделать фильм, который зрителям нравится. Якутские зрители принимают мои фильмы, хотя они сложные, про общественные проблемы. И эта хорошая реакция и удивляет, и радует. А если критикуют, то за то, что я показываю жизнь не такую радостную: «А почему вы про нас вот так? Специально сняли кино для российских фестивалей». Такие мысли в основном.

«А так у меня целый жесткий диск, фильмов 500–600 — от „Американской истории Икс“ до „Леона“»

— Насколько я помню, единственный якутский фильм, который показывали по всей стране и который добрался до европейской части России, — это триллер «Мой убийца» Костаса Марсана, очень самобытный, интересный. Больше ничего до нас не дошло. Большинство людей в России вообще, скорее всего, не знают, что существует якутское кино. В чем причина нашей изоляции?

— Если говорить откровенно, мне однажды высказали, что массовый российский зритель, как бы это помягче сказать, не очень любит азиатские лица на экране. Поэтому у нас вообще плохо идет азиатское кино. И еще не любят читать субтитры, а у нас все фильмы на якутском языке с русскими субтитрами. Ну и, в-третьих, у нас большая проблема с продюсерами и продвижением фильмов. Поэтому для меня главный путь как режиссера сейчас — это фестивали.

— На каком кино вы сами выросли? Что смотрели в 20–25 лет?

— Как и все, с детства пересмотрел все голливудское и европейское кино. Потом мне стало очень скучно смотреть простое кино, зрительское: я стал искать что-то интересное, малознакомое, на других языках, из других стран. Я стал просматривать фильмы 90-х годов, 80-х годов. Вот что в детстве мне удалось посмотреть — оказывается, столько интересного было снято в то время. Я скачивал с интернета, заказывал диски. Потом азиатское кино стал смотреть. Сейчас вот скандинавское. Очень нравится скандинавское кино.

— Есть режиссеры, с которыми вы себя сильно ассоциируете? Например, когда кружок делали, под чьим впечатлением вы были?

— У меня изначально принцип — не иметь каких-то любимых режиссеров. Есть любимые фильмы, но выделять каких-то режиссеров — что кто-то значит для меня больше, чем другие — я стараюсь так не делать. А так у меня целый жесткий диск, фильмов 500–600 — от «Американской истории Икс» до «Леона».

«Я изначально сказал, что это фильм не про верования»

— Когда вы десять лет назад придумывали «Пугало», то главным персонажем была женщина со сверхъестественными способностями, которая помогает следователям раскрывать преступления. А сейчас история скорее не криминальная, а мистическая. Передумали делать жанровое кино?

— В 2010-м, когда я придумывал «Пугало», я много думал о том, чтобы снять зрительское кино, которое выйдет в прокат и сможет заработать. А потом в 2012 году вышел российский альманах «Рассказы» — и там есть очень похожая история, один в один. Я сразу для себя решил: нет, это уже у кого-то было, так я снимать не буду. Но история все равно казалась мне интересной, я просто решил остановиться на моей героине — кто она такая, раскрыть ее образ, боль, проблему, уйти в ту ее грань.

— Вы говорили, что старались снимать «Пугало» так, чтобы не оскорбить веру коренных жителей. И поэтому придумали героиню — не шаманку, а загадочного пограничного персонажа, очень противоречивого. Она и пьет, и избегает людей, и страдает телом от того, что помогает другим. Почему вы не стали работать с местной религией? Вас пугало, что вы там чужой?

— У нас в Якутии особая вера в духов, природу и шаманизм. Поэтому трогать шаманизм, особенно в той форме, в которой я показал Пугало, было бы нечестно: возникли бы большие вопросы ко мне, и справедливо. Поэтому я изначально сказал, что это фильм не про верования. Старался от этого отталкиваться. Боюсь оскорбить обычных людей, задеть за живое, унизить их веру. Я очень серьезно к этому отношусь.

— Как ваши актеры, ваша группа приняла эту мистическую историю? Для них это не было чем-то чужеродным — вашим личным замыслом, которого не существует в реальности?

— Группа была небольшой, человек десять. Валентина восприняла роль очень хорошо, потому что ее эстрадный образ тоже шаманский, если посмотреть ее ролики в YouTube. Это правда роль прямо для нее: она очень обрадовалась, когда я ей ее предложил. Моя съемочная группа почти не поменялась за четыре фильма, так что все всё сразу поняли. Они специалисты каждый в своей области и каждый внес в фильм свою лепту, я часто слушаю их, потому что у них больше опыта, чем у меня. В «Пугале» же описывается деревня, жизнь, проблемы простого человека. Да и сама Пугало — человек простой: живет как все, пьет, разговаривает, общается с другими. Это жизнь маленького человека в обычной деревне. Что тут непонятного.

— Все хотят радостное этнографическое кино про Якутию? Чтобы ничего не огорчало и на душе было приятно, какая большая и широкая у нас страна.

— Да, причем со зрителями это так же работает. Очень многие хотят видеть красивую картинку, природу, душевные истории про жизнь в этой природе. Но я всегда объясняю: здесь у нас живут люди, у которых есть свои трудности, желания и мечты. Жизнь у нас общая, проблемы одни и те же — семейные, бытовые, финансовые. Все как у всех. Я не хочу делать просто красиво, а хочу по-настоящему.

«Свои амбиции можно иногда отодвинуть в сторону: использовать оборудование попроще, подешевле и сделать экономнее, но все-таки снять свой фильм»

— Вы часто говорите в интервью, что деньги — главное ограничение. Это никогда не было препятствием снимать? Никогда не казалось «пока не накоплю, не заработаю, не соберу на фильм мечты, снимать не буду»?

— У меня принцип — либо хотя бы как-то снять, либо вообще не снимать. Просто у меня есть знакомые, которые по шесть лет с одним проектом бегают. Свои амбиции можно иногда отодвинуть в сторону: использовать оборудование попроще, подешевле и сделать экономнее, но все-таки снять свой фильм. Чего ждать? Не представляю, как можно пять или семь лет бегать с такими мыслями: желание сгорает — все надо сделать быстро. Для меня максимум — это два года на фильм.

— Вы любите работать с непрофессиональными актерами. Или, как в ситуации с актрисой «Пугала» Валентиной Романовой-Чыскыырай, человеком сцены, но не актрисой. Почему вам проще найти с любителями общий язык? Чувствуете с ними какое-то родство?

— Самое главное — они стоят дешевле, чем профессиональные актеры. Во-вторых, у нас в якутском кино количество актеров ограничено: из фильма в фильм одни и те же лица, как и в российском кино. Поэтому я стараюсь брать тех, кто в других фильмах не играет, — уникальных людей, новые лица. Любитель — он как пластилин: из него что хочешь, то и лепишь. У меня-то и образования нету, чтобы работать с профессионалами: у них же есть база, они приходят со своим опытом. А любитель все делает в первый раз, не понимает, как играть. И интересно наблюдать, как он входит в роль, как понимает ее, как начинает жить в кадре.

— Вы еще репетировать с актерами не любите.

— Да, потому что мы снимаем быстро, а, с другой стороны, репетировать с непрофессионалами очень сложно. Потому что они доводят все до автоматизма, начинают выучивать движения и фразы, все запоминают. И когда вдруг в кадре что-то не работает и ты хочешь поменять, у них в базе уже все записано. Начинается предсъемочный стресс. Поэтому я работу с актерами оставляю напоследок, прогоняю сцену буквально два-три раза и стараюсь быстренько снять.

— Вы сами хорошо знаете якутский язык, саха тыла?

— В основном да. Но сценарии я пишу на русском, и у меня есть второй режиссер, которого я беру специально, чтобы он работал с переводом.

— Есть много стереотипов о том, как устроены языки коренных народов. Что в их языках есть вещи, которые сложно передать одним словом, подобрать синоним в русском. Есть такие слова в якутском языке, очень важные для якутов, но при этом непереводимые на привычный русский?

— Очень много таких слов. У меня большая проблема, что я пишу сценарий на русском, и иногда получается, что реплика на русском хорошо звучит, а когда мы начинаем переводить, она абсолютно теряется или даже меняется смысл сказанного. Поэтому временами приходится реплики менять, потому что точь-в-точь сделать перевод смысловой невозможно. В якутском много интонаций и есть какие-то выражения удивления, которых в русском не существует. Уникальные эмоциональные слова, которые не переведешь.

«В школе хорошо: есть стабильная зарплата, уверенность в завтра. А в кино такой уверенности нет: провалишься, будешь в долгах сидеть»

— Как бы сами якуты назвали героиню «Пугала»? Вот актриса Валентина Романова говорила, что Пугало — это панк. У вас есть такое ощущение? Оно закладывалось?

— Мной не закладывалось. Валентина, скорее всего, сказала про себя в этой роли, потому что она в какой-то степени рок-музыкант с гастролями в Санкт-Петербурге и Лондоне. У нее была настоящая рок-молодость, поэтому она эту роль восприняла так, уникально. Сами якуты, скорее всего, назвали бы Пугало «странной».

— Она маргиналка?

— Да, скорее всего. Но главное слово — именно «странная». Люди не понимают ее — кто она такая, почему она такая — и поэтому ее боятся, но при этом и нуждаются в ней.

— Вы часто критикуете свои старые фильмы, хотя и «Костер на ветру», и «Нет бога кроме меня» принимали очень тепло. Что вам не нравится в том, как вы снимали раньше?

— Моя самая большая проблема, наверное, в том, что я пытаюсь думать больше о зрителях — чтобы их увлечь, чтобы им было удобно смотреть. В начале съемок есть один объем мыслей, а в конце получается, что я сказал «А», а «Б» не получилось сказать, потому что пытался сделать проще, понятнее. То есть реализовать авторское высказывание до конца не получается — так я для себя это вижу.

— Вы сейчас живете и работаете в небольшом поселении Амга. Расскажите тем, кто ничего про это место не знает и, скорее всего, туда не приедет, что это вообще за край.

— Это моя родина, я здесь родился и живу. Это район центральной Якутии: у нас холодные зимы, лета жаркие, красивая река, хорошая природа. Нам пока везет, к нам еще не пришли большие компании, не разрабатывают полезные ископаемые, и у нас чисто и свободно. Мы далеко от всех находимся — и это минус, но и большой плюс, с другой стороны.

— Из ваших фильмов складывается ощущение, что обстановка в ваших краях очень семейная, соседская: все устроено общинно. Мир небольшой, сжатый, достаточно предсказуемый. И в нем есть прочные человеческие связи, на которых все держится. И мало внезапности.

— Наша особенность в том, что у нас очень сложные природные условия выживания. Поэтому мы стараемся друг друга поддерживать и в целом живем дружно, весело. И да, отношения от этого более открытые, тесные, наверное.

— У вас есть сейчас в России единомышленники среди режиссеров? Есть те, чье кино вы смотрите и понимаете, что у вас много общего, что вы говорите на одном языке?

— Из российских мне нравятся ученики Сокурова: Владимир Битоков, Кира Коваленко, Олег Хамоков. Я смотрел все их фильмы, и мне очень интересно, что они будут снимать дальше. Есть еще такой режиссер Виталий Суслин, кажется, откуда-то из центральной России, он снял «Голова. Два уха», очень хороший фильм.

— Вы очень по-особенному работаете с пейзажем — и на природе, и в городе. В российском кино часто стараются избегать серости, «некрасивых мест», уходят в какие-то живописные пространства. Как вы вообще относитесь к ландшафтам вокруг вас? Как режиссер и как житель.

— Я живу в деревне, поэтому в городе бываю, наверное, три-четыре раза в год. Приезжаю как в гости: посмотреть, какие-то дела сделать. Мой оператор всегда говорит, что ему необходима красивая картинка, ну, это любому оператору надо. А я всегда отвечаю, что красивая картинка не нужна, а нужна та, что в сценарии и истории. Когда снимали дебют «Костер на ветру», то только учились договариваться. Мой оператор опытнее меня, с образованием во ВГИКе, снял 30 картин — человек с серьезной базой. Поэтому было о чем поспорить, и спорили мы много. Но сейчас мы уже друг друга понимаем. Он знает, что я от него хочу, поэтому приезжает на съемку с какими-то определенными мыслями.

— Сложнее всего было работать над первым фильмом?

— Да, потому что вообще не было понятия, что такое снимать кино, как работать со съемочной группой — я всему учился прямо на площадке, а времени было несколько недель. Было страшно, конечно.

— Как вы себя уговаривали продолжать дальше?

— Ну, раз взялся, то уже закончить надо. Если бы я не рискнул в свое время, то так бы и сидел в учителях. А я все-таки пытаюсь что-то новое начать.

— А если станет возможно заниматься только режиссурой, вы бросите в школе работать?

— Вот сейчас у меня такой период, что надо выбирать: либо оставаться в школе, либо полностью уходить в кино. Потому что совмещать становится уже сложно: выезды, следующие съемки — и работа в школе страдает. В понедельник — идти в школу, во вторник — уезжать. Поэтому в ближайший год стоит уже как-то определиться. Скорее всего, я уйду в кино. Просто сейчас надо зарабатывать. А в школе хорошо: есть стабильная зарплата, уверенность в завтра. А в кино такой уверенности нет: провалишься, будешь в долгах сидеть.

— Вот я как раз про долги хотела спросить. Многие дебютанты берут деньги у родственников, кредиты, квартиры закладывают. Как вы искали деньги на первый фильм?

— Ну как, пошел в банк, взял кредит — и не один, кредитов восемь в разных банках. Поэтому было страшно. На втором фильме уже были продюсеры: я предложил сценарий, они сказали «хорошо», риски были меньше. «Пугало» сняли на грант и частично на мои. А следующий фильм целиком на грант от фонда поддержки кино. Логика такая: мы даем деньги, а вы нам дайте результат. У «Пугала» был результат на фестивале. Но такого, чтобы продюсеры вклинивались в творческий процесс или что-то указывали, этого нет.

— Можете посоветовать несколько ваших любимых якутских фильмов, про которые нельзя не знать, которые обязан знать каждый человек, чтобы почувствовать, что такое якутское кино.

— Наших фильмов сейчас очень много: по-моему, сняли больше сотни за последние пять лет. Пожалуй, самый интересный — это «Республика Z». Еще есть такой фильм «Уол о5ото» — криминальная комедия в стиле Тарантино, очень черная и круто сделанная. Есть мой любимый фильм «Белый день» 2013 года. А вообще, у нас в массе своей снимается очень много комедий и хорроров — лично я не очень люблю такое кино, а люблю что-то более авторское, где видишь режиссера, а не кино под копирку.

— А что такое типичная якутская комедия?

— Есть какие-то семейные истории, истории про студенческую жизнь — смешные и не очень. Скорее всего, они будут не очень понятны российскому зрителю, юмор здесь свой. У нас в прошлом году вышел суперхит «Агент Мамба», который 15 миллионов заработал — такая криминальная история про угонщиков, наш местный «Форсаж». Сюжет такой: в Якутске объявилась банда угонщиков, один полицейский вклинивается в эту банду — и начинается экшен. Вот пример популярного фильма, который всем нравится и заработал очень хорошо.

— Каким вы себе рисуете идеальное будущее лет через пять? Чего вам сейчас не хватает, помимо денег? Хочется уехать из Амги и делать что-то другое?

— Мне хочется уехать и снять какое-то неякутское кино. Хочу сделать шаг вперед, не постоянно работать у себя, а куда-то выбраться и снять что-то уникальное. Хочу с каждым фильмом становиться профессиональнее, расти, делать мощнее и шире. Сейчас у меня личный бюджет, и все истории камерные. Будут другие деньги — будут другие фильмы. Надеюсь, у меня состоится российский проект: есть московский продюсер, который заинтересовался сценарием. И, скорее всего, я уеду осенью следующего года на съемки в Москву — может, будет плохой опыт или хороший опыт, я не знаю. Но точно надо пробовать.

Фотографии: «ПРОвзгляд» / «Искусство кино»

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Режиссер Виктор Косаковский рассказывает о своем доке «Гунда», после которого вы перестанете есть мясо
Режиссер Виктор Косаковский рассказывает о своем доке «Гунда», после которого вы перестанете есть мясо «Она жива. Хозяйка фермы решила ее не убивать»
Режиссер Виктор Косаковский рассказывает о своем доке «Гунда», после которого вы перестанете есть мясо

Режиссер Виктор Косаковский рассказывает о своем доке «Гунда», после которого вы перестанете есть мясо
«Она жива. Хозяйка фермы решила ее не убивать»

Режиссер Ангелина Никонова — о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку?», кинокритике и Петербурге 90-х
Режиссер Ангелина Никонова — о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку?», кинокритике и Петербурге 90-х
Режиссер Ангелина Никонова — о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку?», кинокритике и Петербурге 90-х

Режиссер Ангелина Никонова — о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку?», кинокритике и Петербурге 90-х

«Авантюристы»: Грустный и вдохновляющий доксериал про инфоцыган и пирамиду «Кэшбери». Мы поговорили с его авторами
«Авантюристы»: Грустный и вдохновляющий доксериал про инфоцыган и пирамиду «Кэшбери». Мы поговорили с его авторами Главное зрелище зимы
«Авантюристы»: Грустный и вдохновляющий доксериал про инфоцыган и пирамиду «Кэшбери». Мы поговорили с его авторами

«Авантюристы»: Грустный и вдохновляющий доксериал про инфоцыган и пирамиду «Кэшбери». Мы поговорили с его авторами
Главное зрелище зимы

Тэги

Сюжет

Люди

Событие

Новое и лучшее

Генеральная уборка: больше 20 полезных гаджетов для чистоты в доме

«Наша миссия — возродить обувные мануфактуры в России»: Московская марка кожаной обуви ручной работы Razumno

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

Акция в поддержку Алексея Навального

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы

Первая полоса

Генеральная уборка: больше 20 полезных гаджетов для чистоты в доме
Генеральная уборка: больше 20 полезных гаджетов для чистоты в доме
Генеральная уборка: больше 20 полезных гаджетов для чистоты в доме

Генеральная уборка: больше 20 полезных гаджетов для чистоты в доме

«Наша миссия — возродить обувные мануфактуры в России»: Московская марка кожаной обуви ручной работы Razumno
«Наша миссия — возродить обувные мануфактуры в России»: Московская марка кожаной обуви ручной работы Razumno
«Наша миссия — возродить обувные мануфактуры в России»: Московская марка кожаной обуви ручной работы Razumno

«Наша миссия — возродить обувные мануфактуры в России»: Московская марка кожаной обуви ручной работы Razumno

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю
«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю
«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

Акция в поддержку Алексея Навального
Акция в поддержку Алексея Навального Возможно, последняя перед признанием ФБК экстремистами
Акция в поддержку Алексея Навального

Акция в поддержку Алексея Навального
Возможно, последняя перед признанием ФБК экстремистами

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы
За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы Примета времени — очереди повсюду
За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы
Примета времени — очереди повсюду

Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального
Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального
Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального

Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального

Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон
Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон
Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон

Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон

Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно
Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно Диета, нагрузки, массаж и другие рекомендации врачей
Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно

Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно
Диета, нагрузки, массаж и другие рекомендации врачей

Оформить судебную доверенность
Оформить судебную доверенность Чтобы родственники и друзья могли попасть к вам в суд и в спецприемник
Оформить судебную доверенность

Оформить судебную доверенность
Чтобы родственники и друзья могли попасть к вам в суд и в спецприемник

Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов
Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов
Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов

Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов

Сколько стоит жизнь в Абхазии
Сколько стоит жизнь в Абхазии Квартиры только для местных, маршрутка из Сухума в Гагру и бюджетный кофе на песке
Сколько стоит жизнь в Абхазии

Сколько стоит жизнь в Абхазии
Квартиры только для местных, маршрутка из Сухума в Гагру и бюджетный кофе на песке

Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте
Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте
Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте

Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте

Как справиться с тревогой
Как справиться с тревогой Несколько действенных техник из когнитивной терапии
Как справиться с тревогой

Как справиться с тревогой
Несколько действенных техник из когнитивной терапии

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского» Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города

Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям
Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям Говорим о репетициях до первой крови, Radiohead и благотворительности
Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям

Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям
Говорим о репетициях до первой крови, Radiohead и благотворительности

Как выбрать уход за кожей по сезону
Как выбрать уход за кожей по сезону И как на ее состояние влияет менструальный цикл
Как выбрать уход за кожей по сезону

Как выбрать уход за кожей по сезону
И как на ее состояние влияет менструальный цикл

Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»
Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн» Что слушать, читать и смотреть прямо сейчас
Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»

Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»
Что слушать, читать и смотреть прямо сейчас

«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»
«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники» Как среди ужасов войны отыскать надежду
«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»

«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»
Как среди ужасов войны отыскать надежду

В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве
В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве «Во весь голос», Stoprobot и «Это винил»
В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве

В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве
«Во весь голос», Stoprobot и «Это винил»

Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»
Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»
Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»

Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»

Подпишитесь на рассылку