28 октября, четверг
Санкт-Петербург
Войти

Режиссер Виктор Косаковский рассказывает о своем доке «Гунда», после которого вы перестанете есть мясо «Она жива. Хозяйка фермы решила ее не убивать»

Я, разревевшись на титрах после берлинской премьеры «Гунды», вышла на улицу в Митте, увидела киоск с немецкими сосисками и поняла, что в этот вечер обойдусь без свиного мяса. «Гунда», премьера которой прошла на Берлинале в начале 2020 года, — полуторачасовой черно-белый документальный фильм о жизни свиньи по имени Гунда, живущей на норвежской ферме. Фильм без музыки, титров и закадрового голоса — смонтированные в полный метр несколько недель из жизни домашних животных на скотном дворе. Помимо Гунды в кадре — коровы, одноногая курица и поросята Гунды, которых она рожает и растит до их отправки на бойню. Это одно из самых сильных политических высказываний в документальном кино 2020 года о том, как человек пользуется природой и как природа живет без вмешательства человека

Следующие две недели прошли в таких же соображениях, потом я вспомнила про остальных животных в фильме — и тоже решила попробовать их не есть. Поменять привычки резко было очень сложно, поэтому, не объявляя себя вегетарианкой, я придумала «Гунда-челлендж» (наподобие «Пруд-челлендж») — просто каждый новый день отказываться от мяса и, по возможности, продуктов животного происхождения. С конца февраля я не ем мяса, перешла на растительное молоко и держусь за последнюю слабость — сыр, сырники и рыба (в основном, килька в томате).

«Гунда» ошарашила меня больше, чем все видео о животной индустрии со сценами жестокости, и сразу после фильма у меня появилась мечта — обязательно поговорить с режиссером фильма Виктором Косаковским («Антиподы», «Беловы» и «Акварель», не ест мясо с детства) о том, как ему удалось снять такое ранящее в самое сердце кино, которое перевернуло мою жизнь — и имеет все шансы повлиять еще на десятки тысяч людей, когда они увидят его в 2021 году. Это наш разговор, случившийся в Zoom, пока мы оба находились в карантине пандемии, я — в Москве, а Виктор — в Берлине. Мы разговаривали о веганстве и насилии, новой жизни Гунды, отравлении Алексея Навального, убийстве Александра Расторгуева в ЦАР и опасностях эволюции.

«Гунда»

Gunda


Режиссер

Виктор Косаковский

Прокат

С 15 апреля

«Сейчас у меня на столе есть 57 тем о России: 54 из них я не смогу снимать по-настоящему»

— Мы будем говорить с вами спокойно? Свергать Путина не будем?

— Нет, мы с вами будем разговаривать про прекрасные вещи, связанные с кино. На финальных титрах «Гунды» я расплакалась, как ребенок, и пообещала себе перестать есть мясо — и уже девять месяцев его не ем. Мне кажется, для этого ваше кино в том числе и снималось. Как получилось, что после таких масштабных фильмов, как «Антиподы» и «Акварель», которые снимались по всему миру, вы решили сосредоточиться на такой небольшой истории?

— Я понял, что люди не готовы смотреть, что называется, блокбастеры, даже документальные. И мне это надоело. Хотите просто? Вот вам просто. Вот вам проще некуда — «Гунда». Мне неинтересно еще раз снимать фильм «Беловы» (прим. ред. — документальный фильм Виктора Косаковского о пожилых брате и сестре): я мог бы это делать всю мою жизнь и быть успешным, может быть, даже богатым. Но мне каждый раз хочется создавать что-то совсем новое. О том, чего я еще не понимаю, и не знаю, как это надо снимать.

А еще видите в чем дело, документальное кино, которое было, когда я начинал, — это совсем не то документальное кино, которое существует сейчас. Сейчас документальное кино намного свободнее в выборе формы, и журналисты и блогеры взяли на себя много нашей работы. В России, например, и Лошак, и Навальный, и Пивоваров, и Дудь тоже делают документальные фильмы, дай им бог здоровья — и я очень этому рад. Это освобождает лично меня заниматься документальным кинематографом, в который я верю.

— В какой документальный кинематограф вы верите?

— Кино рождено показывать, на мой взгляд, а не рассказывать. Но, говоря серьезно, настоящее документальное кино в России, я думаю, окончательно уничтожено выстрелом в Александра Расторгуева (прим. ред. — документалист Александр Расторгуев и его коллеги Орхан Джемаль и Кирилл Радченко были убиты в ЦАР летом 2018 года во время съемок расследования о «Группе Вагнер», аффилированной с магнатом Евгением Пригожиным).

Я помню, почти двадцать лет назад, несколько заметных кинематографистов решили встретиться на Красной площади и изменить судьбу документального кино в России. Все, что тогда делалось в Министерстве культуры и в Союзе кинематографистов, нам казалось абсурдным. Один сказал: «Мы должны показать, что мы интеллектуалы. Мы должны прийти на программу «Кто хочет стать миллионером» и выиграть этот миллион. Я спросил — «А как мы выиграем-то?» — «А мы договоримся с телевидением». Я говорю: «Пока, ребята. Если мы будем договариваться с телевидением…»

— Это без вас, не в вашу смену?

— Да. И вот интересно, что случилось дальше со всеми нами. Кого-то выдавливали из страны, кого-то подкупили, кого-то приблизили. Кто-то стал делать вид, что ничего странного в российской действительности не видит, кто-то ушел в игровое кино. И последнее — выстрел в Расторгуева. Сейчас у меня на столе есть 57 тем о России: 54 из них я не смогу снимать по-настоящему.

— Это причина, по которой вы сейчас находитесь и работаете в Германии и не берете для проектов российские деньги?

— Я живу в странах, где есть свобода художественного высказывания, где мои фильмы финансируют и, главное, где их показывают и смотрят. Сейчас — в Германии, потому что несколько немецких фондов выделили средства на мой следующий фильм. Последний раз я получил деньги в Министерстве культуры и комитете кинематографии России в 1997 году.

Россия не финансирует кино, которое я снимаю. Оно, видимо, недостаточно патриотическое. Вот сейчас, например, я очень хочу снять полнометражный фильм про процесс над Юрием Дмитриевым. (прим. ред. — Юрию Дмитриеву, историку и исследователю сталинских репрессий, дали срок в 13 лет колонии строгого режима). Можно ли всесторонне рассмотреть эту трагическую историю? Нет. Профинансирует ли Минкульт такой фильм? Нет. Показали бы такой фильм в российских кинотеатрах и на федеральных телеканалах? Нет. Страна решила, что ей летопись не нужна. Поэтому я и снимаю, как вы знаете, то про антиподов, то про воду, то про свиней, коров и куриц.

— Но страна ничего не решала: решила совершенно определенная группа людей.

— Вот это неправильно. Это ошибка. Во-первых, раз уж мы говорим о кино, напомните, пожалуйста, кто любимый экранный герой у нашего народа? Кто-то обаятельно-брутальный, кто может и убить, если что, «за правду», как он ее понимает. Скажи мне, кто твой любимый киногерой, и я скажу тебе, кто ты.

Во-вторых, ошибочно думать, что виновата только эта «определенная группа людей» и/или ее вожак. Мы все, кроме немногих непокорных, виноваты: каждый по-своему. И те, кто смирился ради спокойствия. И те, кто не вытерпел и сбежал. И те, кто приспособился и получает от этого дивиденды и комфорт.

— Не смиряться — выбор абсолютного меньшинства?

— Я всегда ошибочно думал, что приспособленчество противоестественно и аморально. Я даже разорвал отношения с друзьями, согласившимися с нашими действиями в Украине, и с коллегами, снявшими панегирики про президента. Но когда готовились съемки фильма «Гунда», я прочитал много книг о животных и понял, что в приспособленчестве нет ничего необычного. Эволюция научила большинство приспосабливаться, чтобы выживать. Когда изменится климат или другие обстоятельства, то выживут те растения и животные, которые сумеют приспособиться. Другие же, кто не желает приспосабливаться или выискивает новые пути, выживают редко. Так что у прогресса и у демократии, которая, как известно, опирается на большинство, есть невидимый внутренний враг — тормоз, доставшийся нам в наследство от эволюции: приспособленчество.

Вот вам наглядный и всем знакомый пример. Я решил привести в порядок свое запущенное тело: начал активно двигаться, бегать, сел на диету и довольно быстро потерял несколько килограммов. Но постепенно и незаметно мое тело возвратилось в прежний привычный вес. Потому что за долгие годы ленивой жизни тело успело приспособиться к лишнему весу. Оно не хочет меняться, не хочет никакого стресса. Телу так комфортнее.

Так же и наша страна все время возвращается к авторитарной форме правления. Вроде бы оттепель начиналась — а глядишь вдруг снова заморозки. Вроде бы гласность пришла — а тут опять цензура. Строили демократию — оказалось, феодализм. Тело страны возвращается в привычные комфортные формы. А мы это не учитываем и удивляемся, что ничего не меняется.

Коррупция — другой пример. Сбежал нос у майора Ковалева у Гоголя. Помните? В конце повести приходит к майору полицейский и говорит: «Поймали мы ваш нос, вот он, хотел границу перебежать!» — «Ой, спасибо, садитесь, чайку попьем!» — «Да чай-то мне некогда пить, а вот знаете, сын у меня такой талантливый мальчик, а денег нет на обучение». Майор Ковалев мгновенно все понял и подкинул деньжат полицейскому.

— За десять лет меняется все, за двести лет — ничего?

— Вот вы читали книгу Лескова «Смех и горе»? Я бы сказал всем нашим молодым людям — прочитать. Очень поучительно. Там молодой человек, студент, хочет снять квартиру. А какая-то бабка говорит: «Что, сынок, квартиру ищешь? Вон иди в этот дом, там капитан живет». Стучит в дверь студент: «Есть у вас комната свободная?» — «Есть, прекрасная комната, смотрите, какая чистая». Сговорились по цене. Вечером хозяин входит к молодому человеку: «Ну как вы живете, кто вы такой? А я вот вам книжечку принес. Не читали? Почитайте, очень интересная книжечка». И положил ее на стол. Утром, еще спит студент, к нему в дверь стук. Полиция. «Ах, молодой человек, у вас тут на столе книжечка запрещенная! А ну-ка вас в каталажку!» Студент смотрит на хозяина: «Да не моя это книжечка, вы что? Вы же мне эту книжку принесли, не так ли?» —«Я? Вам? Ничего не приносил». А потом и говорит: «Понимаешь, студент, все мои приятели уже полковники. А я все в капитанах хожу. Надо же как-то и мне продвигаться. Не обижайся, студент!»

Ничего из сегодняшней нашей жизни не напоминает? Все это надо помнить и учитывать, если хочешь, чтобы твое кино, даже если оно и наберет миллионы лайков за первую неделю, не умерло через год.

— Но миллион просмотров дока, если мы говорим о расследованиях российских журналистов, которые публикуют в YouTube, — это все-таки очень много.

— Конечно, это очень много. Мне такой успех и не снился. Моим фильмам требуются годы, чтобы набрать миллионы зрителей в кинотеатрах разных стран. И все-таки, набирать миллионы просмотров среди единомышленников — это еще не все. Такое могут себе позволить политические деятели и партии, имитирующие оппозиционную деятельность, но для искусства этого маловато. В искусстве надо говорить и с единомышленниками, и с теми кто думает иначе, и с теми кто будет жить намного позже автора и описанных им событий.

— А вам не кажется, что такие вещи, как фильмы про ВИЧ, гексоген или Беслан — это как раз способ поговорить с теми, кто не согласен, кто не твой единомышленник? Способ перенастроить многих людей, дать им правдивую информацию.

— Я не хочу критиковать этих авторов. Прекрасно, что они этим занимаются, как умеют. Смешно, однако, что есть ВГИК, Высшие курсы сценаристов и режиссеров, еще 20 учебных заведений, готовящих режиссеров документального кино, а смотрим мы фильмы Навального и Дудя, которые, кажется, никогда этой профессии не учились. У фильмов Навального, например, безупречный ритм. Он прекрасный драматург, виртуозно владеющий интригой, с чувством юмора. Дудь освещает темы, как правило, не замеченные профессионалами. Я бы даже рекомендовал принять и Навального, и Дудя в союз кинематографистов России. Но мы же, кажется, не собирались делать революцию?

«Мы позволяем себе не думать, откуда берется мясо»

— Революцию может и не собирались, а о политике уже говорим. О «Гунде» вот пытаемся говорить.

— Да, давайте сейчас попытаемся поговорить о «Гунде». Это фильм про эмпатию, сопереживание и про раздвоение личности. Вот все прекрасно знают...

— …что мясо не берется из воздуха.

— Да, так же, как все прекрасно знают, что Навального пытались отравить не в Германии и не в самолете, летящем в Германию. Но мы позволяем себе не думать об этом, чтобы не разрушать наш комфорт. Мы позволяем себе не думать, откуда берется мясо. Даже самые интеллигентные, прекрасные, умные и талантливые люди смотрят мой фильм: «Да, вот это кино!» — и заказывают гамбургер. А я хочу спросить: «Дорогой мой, ты же великий мыслитель, ты же, может быть, самый выдающийся человек на Земле. Ты слепой, что ли?» Он мне говорит: «Но ведь животные тоже друг друга убивают. Сильные убивают слабых. Природа поставила человека на вершину пищевой пирамиды».

Но почему мы уверены, что природа сделала нас хищниками? Ни клыков, ни когтей у нас нет. Природа не создала для нас ни грилей, ни барбекю. Да, некоторые животные убивают по необходимости и с риском быть убитыми. А мы убиваем и для удовольствия. Что такое, например, вольерная охота, недавно узаконенная в России? Мы загоняем животных в вольер, берем карабин с оптическим прицелом, стреляем в беззащитное животное, а потом делаем селфи. Вот это называется человек. И чем больше животных он убьет, тем круче и важнее такой человек.

Мы умеем убивать и массово, и изысканно. Разве животные изобрели «Новичок», «Калашников», атомную бомбу, оружие массового поражения, концентрационные лагеря, пытки? Разве они сажают нас в клетки? Ставят на цементный пол? Отбирают наших детей? Что произойдет, например, если в кои-то веки какая-то акула или какой-то тигр случайно или неслучайно откусит ногу человеку? Вооруженные до зубов полчища людей сбегутся со всех сторон и не успокоятся, пока не уничтожат ту акулу или того тигра. Когда же мы убиваем рыб и животных нещадно и массово, миллиардами, животные нам не мстят.

— Чаще всего звучит аргумент, что люди умнее животных и поэтому могут пользоваться своим превосходством.

— Умные и образованные люди часто утверждают, что только у человека есть интеллект и что именно этим мы и отличаемся от остальных живых существ. Но если вы посмотрите фильм «Гунда», вы увидите, что даже у моей одноногой курицы есть интеллект. Ей трудно передвигаться и преодолевать препятствия, поэтому прежде чем сделать шаг, она посмотрит налево или направо, оценит трудности и примет решение. И ты видишь это в ее глазах.

И еще, между прочим, про интеллект. Собака на седьмом месте по интеллекту среди животных. Когда мы узнаем, что в некоторых странах все еще едят собак, мы громко негодуем. А свинья на втором месте по интеллекту. Она умнее и дельфина, и кита, и слона, и лошади, и собаки. Только шимпанзе умнее свиньи.

— Я так и думала, что у нас с вами будет грустный разговор.

— Просто это кошмар. Я хочу сказать несколько слов всем, кто переживает про глобальное потепление и изменение климата. Ребята, если вы действительно этим встревожены, вам не надо ждать резолюции ООН, когда все страны достигнут соглашения. Нужно просто начать с себя и перестать есть мясо. И 30% кошмара, который мы творим с природой, исчезнет. Потому что мы все эти миллиарды убитых животных должны заморозить, разрубить, упаковать, перевезти, приготовить. Какое несметное количество энергии.

На Земле у миллиарда человек нет доступа к чистой питьевой воде. А коров на Земле больше миллиарда. И каждой корове нужно в 10 раз больше воды, чем человеку. Чтобы вырастить корм для коров, мы вырубаем лес. А лес бы производил облака и дождь. Мы делаем чушь и злодеяния. Это в природе людей — делать вид, что мы не убийцы: мясо само откуда-то появилось, с дерева упало, прямо в упаковке. Нет, не появилось. Убили мы.

И у человека сейчас основной вид деятельности — убийство. И пытки. А мы лишаем животных детенышей, как только они родились, отбираем теленка от мамы, чтобы забрать у коровы молоко. Короче говоря, я не думаю, что у нас с вами есть перспектива серьезно разговаривать. Понимаете? Я слышал, что вы придумали «Гунда–челлендж». Я подумал: «Вот какая интересная женщина! Но как же я буду с ней говорить? Врать я ей буду что ли? Говорить о чем-то веселом?» Ведь уже Леонардо да Винчи говорил, что убить животное и убить человека — одно и тоже. И Толстой говорил то же самое. Но люди все еще не готовы это понимать, к сожалению.

«Гунда жива»

— Вы с самого детства природу так воспринимали или были какие-то события, которые поменяли ваше мнение в течение жизни?

— Ну, историю про поросенка Васю я рассказывал много раз. Когда мне было 4 года, меня на 2–3 месяца отправили в деревню. И там был поросенок Вася. Ему был месяц, примерно. И он стал моим лучшим другом. А когда его съели, я не смог больше есть мясо. Или самое первое впечатление о моем детстве — мне года три. Я шел по улице с моей мамой и проходя с куста оторвал один листик. А мама мне сказала: «Зачем ты это сделал? Просто так? Возьми-ка вот одну свою волосинку и оторви. Больно тебе? Вот и кусту тоже больно». Потом мама, правда, страдала, что я не ем мяса: ей же было трудно со мной — ну как это, ребенок не ест мяса в Советском Союзе. И она все спрашивала: «Все люди как люди, едят мясо, а ты почему такой странный?» А я ей говорю: «А ты помнишь, ты мне рассказала про листик и волосинку? Вот потому и странный».

— Что сейчас с вашей героиней Гундой? Она жива?

— Да, она жива. Вот это можно публиковать, это мило. Вот я вам покажу, как она сейчас выглядит (прим. ред. — показывает фото). Хозяйка фермы решила ее не убивать, дать ей возможность дожить до конца, может быть, лет до тридцати. Ведь 99.99% животных на разведение не доживают и до года.

Но я вам расскажу и хорошее — например, что случилось с этой фермой до моего там появления. Женщина вышла замуж. Муж ее был фермером. Они пожили там годик. Однажды среди ночи она разбудила мужа и говорит ему: «По ночам я рыдаю и больше так жить не могу. Не можем мы так продолжать. Животные наши в клетках стоят без движения, на цементном полу. А им природой заложено рыть землю. Мы их мучаем, они даже жизни не видят. Давай хоть что-то изменим. Я не предлагаю закрыть бизнес и колбасный заводик, но давай хотя бы немного улучшим их короткую жизнь». И вот они решили, что 20 метров земли положено каждой свинье: выкупили землю и сделали экоферму. Цена за мясо, конечно, у них выросла — не без этого. Но по крайней мере веление души было явно основополагающем в ее поступке. Сострадание. Она подала пример: теперь за ней следуют многие фермеры.

— А многие выкупают животных, которых ведут на бойню, и селят у себя на участках просто так.

— Да, в мире есть такое движение — люди в Англии, в Испании, во Франции, в других странах создают sanсtuaries (прим.ред. — заповедники для животных). Они едут к дверям бойни и выкупают животных за ту же сумму, которую фермеры могли бы выручить от их сдачи на убой. Потом привозят их на свою землю: «Ну вот, живи сколько выживешь». И корова живет там до 30 лет. А на обычных фермах 30-летних коров просто не бывает.

Поэтому мои коровы в «Гунде» — это такие портреты бабушек. У них в глазах целая жизнь. И они не боятся человека, поэтому мы могли подойти с камерой так близко: они понимают, что человек бывает и хорошим существом и не обязательно тебя убьет. А курицы? Они никогда не видели свободы. Им первый раз открыли дверь и они полчаса вообще не выходили. Потом первая вышла, но от первого прикосновения к траве отдернула лапку, как будто трава — это кипящая вода. А потом с удивлением посмотрела на небо, которое никогда не видела.

Вы читали «Скотный двор»? Всегда казалось, что «1984» Оруэлла важнее и больше. А прошло время, и сейчас вдруг «Скотный двор», как только мы начали менять конституцию, зазвенел по-другому. «Все животные равны, но некоторые животные равнее других». Или там еще в конституции скотного двора было «запрещено употреблять алкоголь». Но потом добавили «до беспамятства». Нельзя избираться президентом более двух сроков. Подряд. Но есть президенты равнее других, и им можно без конца.

— Когда начиналась история с Гундой, уже было понятно, что будет с ее детьми?

— Естественно! Это же ферма. Гунда — мать, ее там два раза в год осеменяют. Ей еще повезло, что она была два месяца с детьми. Обычно поросят отбирают через две-три недели.

— А у нее были с тех пор дети?

— Да, еще пару раз.

— Их тоже убили?

— Ну, естественно. Потом Гунда ушла на пенсию. По идее ее должны были убить. Но раз она стала знаменитой и о ней теперь пишут в The New York Times и The Wall Street Journal, хозяйка ее оставила. Она, кстати, продала свою ферму. Муж ее уже умер. И она сказала: «Больше не могу». У нее душа переживает за животных, и теперь она думает, что еще хорошего можно для них сделать.

Но в глобальной картине мира это ничего не меняет: против лома нет приема. 50% стран на земле рухнет, если у них отнять животную индустрию. Люди не понимают, что если не будет мясной индустрии, они найдут себе новое занятие, выберут что-то благороднее. Когда-то во время индустриальной революции люди протестовали, потому что боялись потерять работу. Но как-то потом все наладилось. И цифровая революция многих перепугала. Я же предлагаю революцию сострадания. Революцию эмпатии, с большой буквы.

«Я не хочу никого осуждать, потому что я не умнее других»

— Вообще, если говорить про изобретения, которые могут изменить мир, то уже в течение нескольких лет ученые обещают дешевое, доступное, веганское мясо, которое можно будет легко купить — и оно будет вкусным.

— Но есть страны, которым это не нужно. Вот я хочу спросить у вас. Почему наша страна — самая большая по территории? Что нас толкало на восток? Какого черта мы забрались в Сибирь? Зачем? 50 минус зимой, 50 плюс летом. Что там делать? Знаете, что делать? Сейчас у нас основной доход идет от нефти и газа.

— А раньше — мех?

— Да. Несколько столетий одной из основных статей пополнения казны Российской империи и до империи — пушнина. Шли на восток, чтобы массово убивать животных. Вот вам и «Гунда». Поэтому я думаю, что «Гунда» — это политический фильм.

Ну и конечно, это кинематографический фильм. Мне хотелось сделать фильм без музыки, без слов, доказать, что кино может показывать, а не говорить. Выражаться киноязыком. Я протестую против «рассказывать истории», я терпеть это выражение не могу. Кино показывает, а не рассказывает. Может быть, и историю. Но необязательно. Кино показывает то, что люди не хотят видеть, не могут видеть или решили не видеть.

А рассказывать истории можно иначе. Писать книжки. Статьи. Но это другой жанр. Мне важно было показать, что животные чувствуют, радуются, думают, понимают, страдают, сопереживают, шутят. У каждого животного — своя индивидуальность. Но люди не желают этого знать. Так удобнее убивать и быть соучастником убийства.

— Просто религия и культура это никогда убийством не называли.

— Да. Мы все, по большому счету, делимся на две категории — извините, я очень грубо буду говорить. Одни из нас верят в Бога, в то, что у человека есть душа, а у животных ее якобы нет. И на первой же страницы Библии написана страшная ошибка: что человек создан, чтобы управлять всеми живыми тварями. Ну если ты смотришь на Гунду, ты точно видишь, что у нее тоже есть душа.

Другие люди не верят в Бога, верят в эволюцию, и думают, что человек вершина эволюции. В обоих случаях мы главные. Поэтому мы доминируем. Ведем себя как хотим, убиваем кого хотим, выкачиваем недра, взрываем горы, поворачиваем реки. Гордимся своим превосходством, делаем фотографии с убитыми оленями, слонами, тиграми, медведями. Так вот: эволюция не остановится, рано или поздно обязательно появится другое существо — более умное и, может быть, более агрессивное. И оно будет употреблять в пищу нас и наших деток.

— И мы это заслужили?

— Безусловно! Мы деструктивный элемент. Если мы не одумаемся, природа нас вытолкнет и вздохнет с облегчением. Вы приезжали когда-нибудь в нетронутый лес? Как красиво там. Какая там гармония. Миллионы лет природа создавала этот баланс. А мы все разрушаем.

— Для вас важно, чтобы зритель после «Гунды» очнулся, стал вегетарианцем или веганом, что-то поменял в себе?

— Я не хочу никого осуждать, потому что я не умнее других. Я могу только сказать, что есть другой взгляд на мир. Вместо того чтобы показать бойню, как все режиссеры делали до меня, я показал, что такое семья. И я не хочу «рассказывать историю». Я хочу, чтобы вы просто посмотрели. И если у вас есть глаза, вы это увидите. Я не хочу говорить: «Вы такой аморальный человек». У каждого свое представление о мире, и он нашел свой путь жить и выживать.

В фильме нет текста, нет музыки. На финальном кадре — он длится 15 минут — просятся виолончель и скрипки, чтобы все зрители зарыдали и стали веганами. Но я решил сделать фильм без нажима. Потому что я снимал кино не для веганов и не для вегетарианцев. Я снимал кино для всех.

Надо уважительно и без нажима разговаривать со всеми. Даже с антиподами, кто думает совершенно иначе. Все-таки я верю, что мы поймем когда-нибудь, что прежде чем покорять природу, надо научиться ее уважать. Уважать всех живых существ на планете и найти наше скромное равноправное место среди них.

Фотографии: Международный Берлинский кинофестиваль

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Последний министр»: Роман Волобуев — о том, как сделать политический сериал в стране без политики
«Последний министр»: Роман Волобуев — о том, как сделать политический сериал в стране без политики «Смеяться над государством проще: мишень крупнее, статичнее, и в нее легче попасть»
«Последний министр»: Роман Волобуев — о том, как сделать политический сериал в стране без политики

«Последний министр»: Роман Волобуев — о том, как сделать политический сериал в стране без политики
«Смеяться над государством проще: мишень крупнее, статичнее, и в нее легче попасть»

«Чики» — главный русский сериал года. Мы поговорили с его автором Эдуардом Оганесяном
«Чики» — главный русский сериал года. Мы поговорили с его автором Эдуардом Оганесяном «Пусть у нас вокруг все будет хеппи. Тогда будут хеппи-энды»
«Чики» — главный русский сериал года. Мы поговорили с его автором Эдуардом Оганесяном

«Чики» — главный русский сериал года. Мы поговорили с его автором Эдуардом Оганесяном
«Пусть у нас вокруг все будет хеппи. Тогда будут хеппи-энды»

Режиссер «Китобоя» Филипп Юрьев — о Чукотке, пацанских правилах жизни и магическом реализме
Режиссер «Китобоя» Филипп Юрьев — о Чукотке, пацанских правилах жизни и магическом реализме
Режиссер «Китобоя» Филипп Юрьев — о Чукотке, пацанских правилах жизни и магическом реализме

Режиссер «Китобоя» Филипп Юрьев — о Чукотке, пацанских правилах жизни и магическом реализме

Тэги

Сюжет

Люди

Новое и лучшее

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна

Первая полоса

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей? Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна 5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек

Можно ли отчислить из вуза за лайк?

И что делать студенту, если это произошло

Можно ли отчислить из вуза за лайк?
И что делать студенту, если это произошло

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Куда поехать в нерабочие дни
Куда поехать в нерабочие дни В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду
Куда поехать в нерабочие дни

Куда поехать в нерабочие дни
В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду

26 главных событий этой недели
26 главных событий этой недели Ретроспектива Родченко в Доме радио, OQJAV, фестиваль Halloween Riot и кинофестиваль «Послание к человеку»
26 главных событий этой недели

26 главных событий этой недели
Ретроспектива Родченко в Доме радио, OQJAV, фестиваль Halloween Riot и кинофестиваль «Послание к человеку»

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка И другие стартапы от школьников и студентов
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
И другие стартапы от школьников и студентов

Не только Паралимпиада
Спецпроект
Не только Паралимпиада Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте
Не только Паралимпиада
Спецпроект

Не только Паралимпиада
Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA Все, что нужно для холодной погоды. И не только
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Все, что нужно для холодной погоды. И не только

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Как отказаться от кофе и кому это нужно? Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить
Как отказаться от кофе и кому это нужно?

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»
«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле» «Выхода нет» поколения зумеров
«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»

«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»
«Выхода нет» поколения зумеров

Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве
Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве
Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве

Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Подпишитесь на рассылку