Про Easy School — школу английского языка, ставшую образовательным центром со множеством направлений, — часто думают, что это часть федеральной сети, настолько динамичной, яркой и «неиркутской» она выглядит. Но этот бренд появился именно в Иркутске и лишь недавно начал выходить в другие регионы. Сейчас Easy School работает в Красноярске и в Улан-Удэ, а собственно франшиза готовится к запуску: уже есть желающие приобрести опыт и стать частью бренда, созданного иркутским предпринимателем.

Мы поговорили с Риком Уолкером о том, как создавалась Easy School, что позволило школе так быстро расти в разных направлениях и как команда преодолевала препятствия, которые есть на пути становления любого бизнеса.

Фотографии

Анастасия Бортник

Про зеленку и Easy-мир

Мы начинали 18 лет назад, и это было совсем другое время. Я был студентом инъяза, мне нужно себя обеспечивать, и я набирал людей на курсы английского языка по объявлениям, которые расклеивал на подъездах. Так появилась площадка, где я мог реализовать все свои мечты о том, как хочу преподавать английский. Тогда я и нарисовал свою схему с арбузами, которую мы до сих пор используем, чтобы объяснить времена глаголов в английском языке.

Первые пять лет все оставалось на уровне курсов, которые мы вели в общеобразовательных школах – это позволяло экономить на аренде. Я часто думал о том, чтобы заняться чем-нибудь другим, потому что эта деятельность не приносила особого дохода. Год работал преподавателем в инъязе, были попытки заниматься торговлей, туризмом — хотя я просто ненавижу эту работу. Несколько лет я возил туристов по городу, вел экскурсии, и вспоминаю это как страшный сон: мне все время приходилось отвечать за чужую работу, за ужасный сервис, который так дорого стоит. И когда я смог это оставить, был просто счастлив.


Мы купили свое первое помещение на Байкальской. Для этого мне пришлось продать свою квартиру

С самого начала я тщательно выбирал людей в команду: вовлекались студенты, мои друзья, да все вокруг меня были вовлечены в Easy School. Этот Easy-мир поглотил все мое окружение. И спустя примерно шесть лет начался рост, в геометрической прогрессии. К этому моменту я закончил работать над учебной программой, которую делал сам, а в нашей школе программа, наш подход — это самое ценное. И у меня появилась возможность уделять больше внимания развитию: поиску учителей, масштабированию. В 2009 году мы купили свое первое помещение на Байкальской. Для этого мне пришлось продать свою квартиру, единственную. Там обанкротились собственники, продавали недорого, поэтому мы собрали деньги везде, где только можно, и вложили в это помещение.

Помню, когда мы отмечали десятилетие школы, я находился на пике счастья. Мне казалось, что лучше уже не может быть. Все настолько круто, мы такие популярные, у нас все есть, нам так хорошо. И даже не представлял, что мы окажемся там, где мы сейчас, спустя восемь лет. Что все может быть настолько круче. Сейчас мы работаем практически со всеми вузами и школами, к нам очень позитивно настроены в отличие от первых лет, когда нас не принимали. Помню, моя преподаватель по методике в инъязе как-то звонит и говорит: «Срочно приезжай в университет, мне нужно с тобой поговорить». Я приезжаю, и она рассказывает: «До меня дошли слухи, что вы там своих студентов зеленкой мажете». Да, мы мажем. Это часть фишки, одно из так называемых «наказаний», которое у нас есть — ставить точки зеленкой. Конечно, против вашей воли никто этого делать не будет, это же все игра, которую большинство принимают. Обычно это нравится. Я понял, что лучше не пытаться это даже объяснить.


Моя преподаватель рассказывает: «До меня дошли слухи, что вы там своих студентов зеленкой мажете». Да, мы мажем


Про франшизу и цифровизацию

Большим знаковым событием было решение открывать школы в других городах, мы выбрали Красноярск и Улан-Удэ. Честно говоря, при всей своей любви к этим школам, сейчас я не стал бы этим заниматься. Это отвлекло очень много внимания, нужно было делать все совсем по-другому. Потеряли очень много времени, денег, нам казалось, если получилось здесь — получится и там. Это был период иллюзий. С другой стороны, незнание и некоторая наивность очень помогает: если знать, как будет сложно и как долго, мало кто стал бы в это ввязываться.

Тем не менее, мы уже несколько лет работаем над франшизой, и есть заинтересованные партнеры. Хотя франшиза — это сложный вопрос. Паушальный взнос — 400 тысяч рублей, но я порой думаю: лучше я сам заплачу вам 400 тысяч рублей, чтобы у меня не было бремени ответственности за чужой бизнес, чужие риски. Это будет нас отвлекать от работы здесь, вот чего я боюсь. Но в этом точно будущее.


Порой думаю: лучше я сам заплачу вам 400 тысяч рублей, чтобы у меня не было бремени ответственности за чужой бизнес

Точно так же я когда-то хотел откреститься от развития собственного IT, это казалось просто бездной, в которую уходят деньги. Сейчас у нас есть свой IT-отдел, специалисты которого занимаются поддержкой и развитием IT-инфраструкты школы. Это сложно, долго, дорого, но это то, что никто потом не сможет легко повторить. Как и образовательные программы, разработать которые тоже долго и дорого, и любому нашему потенциальному конкуренту придется потратить на это годы. Так что мы уже больше четырех лет вкладываем деньги в собственное ПО, включая приложения для учителей и для студентов. И когда все начало получаться, я подумал: как хорошо, что мы начали этим заниматься. Так и с франшизой — надо делать, потому что сами мы не откроем школы по всей России, это утопия. Должны быть предприниматели на местах, которые будут отвечать за это своими деньгами и своим будущим.


Так мы еще никогда не рисковали: маленькие дети, сложности с помещениями и куча подводных камней. Мы, к счастью, всего этого тогда не знали и просто ввязались с головой в детский сад


Про Easy-сад и Easy-школу

Детский сад у нас появился шесть лет назад, потому что в команде была девушка, которая этим горела. У нас так обычно и бывает: есть инициатор, который приносит идею и готов за нее отвечать и реализовывать, и мы делаем. В эту идею я поверил, мы вложили в нее очень много сил и огромное количество денег. Рисков — вагон. Так мы еще никогда не рисковали: маленькие дети, сложности с помещениями и куча подводных камней. Мы, к счастью, всего этого тогда не знали и просто ввязались с головой в детский сад. Но идея просто потрясающая, ее до сих пор, кажется, никто не пытается реализовать, настолько это сложно: детский сад на английском языке, где в принципе никто не говорит по-русски, с подготовленными кадрами, своей программой, логистикой и организацией всех процессов. Мы наделали много ошибок, было много обоснованной критики. Но с нами остались люди, которые поверили в нас, и я очень им за это благодарен.

Наши детские сады не могут принять всех желающих, и мы пока ничего не можем с этим сделать. Те, кто интересуется, знают, что записываться в детский сад Easy School нужно буквально в начале беременности, и вообще не факт, что попадешь. Ко мне постоянно обращаются разными путями: «Устройте как-нибудь, мы доплатим, мы построим, еще что-нибудь сделаем». Но у нас есть свои пределы, мы не можем направлять все средства на развитие детских садов. Не говоря о том, что учителя детского сада — отдельный тип граждан, их сложно найти и сложно воспитать.

В прошлом году у нас был первый выпуск из нашего детского садика. И многие дети пошли в нашу школу — в открывшийся у нас первый класс. Это такая высокая ступень! Для нас это было совсем непросто: получить лицензию на общеобразовательную деятельность, на школу — это космос. Но мы это сделали, и у нас там совершенно потрясающая команда людей. В этом году дети пошли во второй класс, а мы набрали еще один первый. И, естественно, будем продолжать: все ждут, что будет и третий, и четвертый класс. Если все получится — а мы в это верим — так оно и будет.

Про сто миллионов и языковую деревню

Особой поддержки от государства у нас никогда не было, хотя, казалось, она очень нужна: одно время мы искали содействия, когда хотели построить здание для своей школы в черте города. Мы думали: у нас такая благая идея, мы не просим денег, сами все будем вкладывать пожизненно в эту школу — почему бы властям нас не поддержать, в городе ведь наверняка есть пустующие участки, подходящие под такой проект. Дошли до всех, были у мэра, все говорят: «Вы молодцы, поможем чем сможем». Но в итоге все, что нам предложили — это земля в долгосрочную аренду с условием, что через 50 лет все, построенное на этом участке, переходит государству, и строительство должно идти по госстандартам, а это сразу дает нам неподъемную смету. Государство может тратить сотни миллионов рублей на один детский сад, мы — нет. Мы готовы построить здание за 20 миллионов, но над нами смеются: вы не построите ничего, вам нужно сто миллионов. Только подведение коммуникаций к участку в черте города обошлось бы в 10 миллионов рублей. Мы не можем себе этого позволить. Поняли, что нужно делать все самим. Взяли кредит и купили большое здание рядом с «Баргузином», вся наша образовательная цепочка будет пока строиться там. За лето мы успели его полностью преобразить, и теперь это настоящее царство знаний, Easy-мир. Поэтому если говорить о сотрудничестве с государственными структурами, я думаю, мы идем слишком разными дорогами. Хорошо уже то, что они к нам расположены, позитивно относятся везде, куда бы мы ни пришли.

Сейчас у нас начинается большой проект с ИрНИИТУ. Они хотят, чтобы все их учителя и студенты хорошо говорили на английском, и понимают, что самим это сделать будет сложно. Мы предложили университету проект «Английская деревня», где методом погружения, в больших и малых группах, с серьезной дисциплиной и большим объемом внеклассной работы будем обучать языку многих студентов и преподавателей университета. Мне лично очень нравится этот проект своей масштабностью и новизной подхода. Надеюсь, мы не подведем. На встрече с ректором я сказал: сделаем всё, что можно, буду сам преподавать, если потребуется, придумывать что-то, но через год они должны заговорить на английском.

Про бизнес-модель и талант

Мне всегда было неудобно брать деньги, и мы остаемся очень бюджетным вариантом обучения практически для всех. Стараемся установить минимальную стоимость, чтобы любой мог себе это позволить, не задумываясь о выборе — купить колбасу или пойти учить английский.

У нас очень хорошая бизнес-модель, которую мы выработали с годами. Все посчитали и поняли, что это работает при такой аренде, такой загруженности и таких зарплатах. Если что-то уберем — работать не будет. Наша бизнес-модель не предусматривает начальников и контролеров — у нас нет на них денег. Если вы не можете работать без начальника, вам не место в Easy School, мы не можем себе позволить над каждым стоять, контролировать, штрафовать, премии выписывать. Сейчас в команде более двух ста человек. Многие учителя — это, по сути, индивидуальные предприниматели: их зарплата зависит от количества студентов, и они могут здесь зарабатывать хорошие деньги. Но для этого нужно много работать. И помимо своих уроков все вовлечены в самые разные процессы. Мы все здесь делаем сами, разве что стены не красим. Хотя бывает и красим тоже.


Если вы не можете работать без начальника, вам не место в Easy School, мы не можем себе позволить над каждым стоять, контролировать, штрафовать, премии выписывать

Когда человек рождается, у него есть карты, которые ему выпали. И главное – вовремя ими воспользоваться, а не пытаться развивать то, что плохо получается. Мои родители хотели, чтобы я работал в банке. И если бы все получилось, я был бы, скорее всего, обычным клерком. Да, у меня два таланта – учитель и предприниматель. Я очень хорошо могу смотреть глобально на ситуацию, вижу, как улучшить то, что будет работать, а что надо закрывать, потому что работать оно не будет. И эту позицию я занимаю в школе – делаю то, что у меня хорошо получается. Я не тот руководитель, который как Москва, и через него все проходит. Многих процессов в школе я вообще не знаю, делаю только то, в чем разбираюсь. И не вмешиваюсь в то, что делают другие люди, которые отвечают за свои направления и процессы. Потому что они знают лучше.