Райан Бингэм приходит в компании в сложный период: его нанимают, когда руководителям не хватает силы духа, чтобы расстаться с сотрудниками. Часто это люди, которые не видят своего будущего без работы и находятся на грани самоубийства. Райан пытается сгладить потерю: убеждает их в том, что впереди новые свершения, а в жизни не стоит ни к чему привязываться. Большую часть времени он проводит в полётах и считает, что его настоящий дом — в кресле самолёта. В какой-то момент Райан встречает красивую и независимую Алекс, отчаянно влюбляется и неожиданно отказывается от собственных принципов.

 

 

Я слышал, что по силе стресса потеря работы — это словно потеря родственника. Теперь я ощущаю, что коллеги, с которыми я работал, были моей семьёй, а сам я умер.

Я работаю в компании, которая одалживает меня ссыкунам вроде Стива, которые яйцами не вышли, чтобы самим увольнять сотрудников. Иногда это предусмотрительно, потому что некоторые после увольнения способны на что угодно.

 

 

Все, кому удавалось построить империю и изменить мир, до этого оказывались в том же положении, что и вы. И лишь поэтому они добивались успеха.

Карточка VIP-клиента подсказывает девушке на регистрации в аэропорту, что меня нужно поприветствовать именно так. Это систематизированное дружелюбие поддерживает покой в моём мире.

 

 

Ритейлеры сокращают сотрудников на 20%. Автопромышленность в заднице. Рынок недвижимости лёг и не шевелится. Это, наверное, худшее время для Америки. Это наш шанс.

Извини, но ведения странички на MySpace мало, чтобы реорганизовать компанию.

 

 

— Натали, что, по-вашему, мы делаем?

— Мы готовим людей, только что потерявших работу, к эмоциональным и физическим препятствиям, одновременно минимизируя юридические проблемы.

— Это то, что мы продаём, но делаем мы не это. Мы облегчаем страдания чистилища, переправляем страдающие души через реку ужаса, пока вдали не забрезжит надежда. Тогда мы останавливаем лодку, бросаем их в воду и заставляем плыть.

Чем медленнее мы двигаемся, тем быстрее умираем. Мы не лебеди.
Мы — акулы.

 

 

Мы часто поступаем жестоко и действительно заставляем людей страдать. Но я это делаю в рамках приличий.

Вы можете хоть на секунду оставить ваш снисходительный тон, или это один из принципов вашей пустопорожней философии?