26 октября в России стартуют продажи ранее неизвестной сказки Марка Твена «Похищение принца Олеомаргарина», которую выпускает издательство «Самокат». История у книги интересная: в 2011 году ученый-лингвист Джон Бёрд работал с архивом личных бумаг Марка Твена — тогда исследователя интересовали кулинарные пристрастия писателя. В какой-то момент он встретил папку, на которой было написано «Олеомаргарин», — в ней лежала неизвестная рукопись на 16 листах. Это была запись вечерней сказки, которую Твен однажды рассказал своим дочерям.

Рукопись была недоработана и не имела конца, и за нее взялись Филип и Эрин Стеды. Филип занимался текстом (и по сути является соавтором Твена), а Эрин нарисовала чудесные иллюстрации, которые очень точно передали настроение твеновских историй. На русский язык сказку перевела Наталья Калошина, известная по переводу книги «Дядя Амос не идет на работу» Стедов.

The Village публикует отрывок из «Похищения принца Олеомаргарина», а также рассказ о создании сказки.

Текст

Елена Барковская


Наталья Калошина

переводчица

«Олеомаргарин» — единственная, насколько нам известно, из бесчисленных «домашних» сказок Твена, которая осталась в записи. То есть единственный в своем роде литературный памятник. В найденной рукописи легко узнать стиль Твена, «Олеомаргарина» сравнивают и с «Гекльберри Финном», и с «Принцем и нищим», отслеживают твеновское остроумие, его фирменные изречения… Но все же рукопись имела явно набросочный вид, некоторые детали в ней были только намечены. Кроме того, она была не закончена — прерывалась на самом интересном месте. Представьте: герои идут спасать злополучного принца Олеомаргарина, предположительно похищенного, приближаются к тайному убежищу, охраняемому двумя свирепыми драконами, и… и все.

Случайная находка доктора Бёрда оказалась научным открытием, и все исследователи творчества Марка Твена его, разумеется, оценили. Но чтобы сказку смогли оценить и читатели, нужно было довести работу до конца. Тогда Дом-музей Марка Твена доверил рукопись издательству Doubleday Books for Young Readers, а издательство, в свою очередь, передало ее супругам Филипу и Эрин Стедам, писателю и художнице. И это, на мой взгляд, просто гениальный выбор и огромная удача для всего проекта.

Дело не только в том, какие Филип и Эрин замечательные, признанные (удостоенные медали Калдекотта) мастера детской книги, хотя и в этом тоже. Стеды удивительно бережно, чутко подошли к материалу. И в итоге получился не «памятник», а грустная, светлая и очень живая сказка с прозрачными и умными иллюстрациями. Филипу не только надо было придумать, что было дальше, и дописать конец (это примерно 1/4 книги), но и придать остальной истории законченный вид, и изначальное авторство не подменить своим. По-моему, у него получилось — в той мере, в какой это вообще возможно. А Эрин все нарисовала. Хотя во многих местах я бы не взялась определить, что первично — текст или иллюстрации, все-таки они явно вместе все придумывали.

Для какого возраста книга? По-моему, для всех. Детям, положим, будет интереснее сюжет, а диалоги Твена с Филипом (которые включены в книгу) — скорее постмодернистская линия для взрослых. И Твен в этих диалогах очень узнаваем: саркастичен и даже мизантропичен, каким и был, говорят, в зрелом возрасте.


Отрывок из книги

<...> Как вам известно, дорога в том королевстве была одна-единственная. Зато было много тропинок, о которых знали только звери да птицы. По одной из таких тропинок скунсиха и вела сейчас мальчика Джонни. Тропинка карабкалась на холмы, сбегала в долины и ныряла в глубокие каньоны с нависающими утесами. Пока они шли вдоль ручья, Сюзи перепрыгивала с камня на камень, чтобы не замочить лап. А Джонни напился из ручья и побрел дальше прямо по воде, остужая сбитые ноги. Перед входом в какой-то заросший сад, весь цветущий и благоухающий, Джонни огляделся и понял, что он все равно уже безнадежно заблудился, так что ему ничего не остается, как следовать за скунсихой дальше и дальше — неведомо куда.

— Тебе не нужно передохнуть? — спросила Сюзи.

— Нет, спасибо, — ответил Джонни. Он шел неспешным шагом, каким и приходится обычно ходить в компании скунсов, ибо скунсы никогда и никуда не торопятся. — Простите, пожалуйста, — сказал он, — а как получилось, что вы можете говорить?

Сюзи остановилась и помахала хвостом, отгоняя надоедливую муху.

— Все животные разговаривают. Мы и с людьми часто говорим, да не можем разобрать, что они отвечают… Всегда что-то невнятное и, кажется, ужасно скучное.

И скунсиха взялась объяснять:

— Лев понимает белку, а та — сову, а та — мышь. Верблюд понимает крота, а тот — лося, а тот — слона. А кит — чайку. А жираф — рака-отшельника. Только людей никто не понимает. И никто с ними не может разговаривать. То-то вы, люди, такие невежественные, отсталые, одинокие, печальные — вам же совершенно не с кем… Ой, я не хотела обидеть! — спохватилась Сюзи. — Да ты и не кажешься мне невежественным и отсталым.

— А как же вы меня-то понимаете? — спросил Джонни.

— Так и понимаю, — сказала Сюзи. — Ты ведь, наверное, съел цветок джу-джу? Он редко кому достается в дар.

Сразу за садом начинался луг, ярдов в сто шириной и столько же длиной, с высокой зеленой травой и пестрыми цветами. Когда они добрались до середины этого луга, Сюзи окликнула желтого вьюрка, который покачивался на травинке. Она что-то ему шепнула (Джонни не расслышал) — и вьюрок упорхнул.

— Ну вот, теперь уже скоро, — сказала Сюзи.

Спустя несколько минут их окружили все обитавшие в том краю животные (точнее, почти все: не было тигрицы). Радостная весть в мгновение ока достигла самых дальних уголков королевства. Звери и птицы стадами, табунами и стаями сбежались и слетелись поглядеть на мальчика, который съел цветок джу-джу.

Джонни ошеломленно озирался.

— Скажи речь! — крикнул заяц. <...>


Обложка: Издательский дом «Самокат»