На перформансе «Профессионал» зрители получают от «данс-оракула» случайно сгенерированные ответы на вопросы о своем профессиональном будущем, пробуют себя в «практике скуки», засекая по секундомеру, сколько времени они осознанно ничего не делали, и читают программку со списком рекомендованной литературы. Новую работу хореографа Татьяны Гордеевой и драматурга Екатерины Бондаренко представили на июльском фестивале «Перформанс в ЦИМе», а с сентября она войдет в репертуар театра. The Village рассказывает, как «Профессионал» превращает шарлатанство в интеллектуальную практику, а театр — в лабораторию профессионального роста для тех, кому на коуч-тренингах давно неинтересно.

Первая сцена «Профессионала» отправляет зрителей из кафе центра имени Мейерхольда в серию «Твин Пикса». Из Черного зала выходит девушка в струящемся розовом платье, с венком на голове, и неуверенно, но обаятельно исполняет песню «The World Spins» из саундтрека к сериалу Линча. Атмосферу бара с инди-музыкой из третьего сезона разрушают разве что две участницы, чинно сидящие справа от певицы Бондаренко, — это Татьяна Гордеева и «Случайное»: так авторы перформанса называют обычного человека из нехудожественных кругов, для каждого из показов заранее отбираемого по оупен-коллу. На этот раз это молодая программистка.

«Этим летним вечером было бы здорово поговорить о желании. Но мы решили поговорить о профессионализме», — предупреждает зрителей Гордеева, как только Бондаренко заканчивает исполнение песни о любви. Радость узнавания и ощущение комичности ситуации, которое неизбежно возникает даже у не знакомых с «Твин Пиксом» зрителей, к тому моменту успевают окончательно перейти в растерянность. Попытки увязать этот номер из романтического кабаре с обещанными рассуждениями о профессионализме в посткапиталистическом мире приводят разве что к неловкой мысли о готовности Бондаренко спеть, чего явно она делать не умеет.

На самом деле эта сцена демонстрирует особенность работы Гордеевой и Бондаренко — удивительную для театра включенность дуэта в современную поп-культуру. Пока современность в театре до сих пор манифестируют в основном вывернутые на всю громкость постсоветские шлягеры в спектаклях Константина Богомолова и айфоны или даже дроны у Максима Диденко, дуэт расслаблено фланируют по сюжетам интеллектуальной культуры. И речь не только о «Твин Пиксе» — с не меньшим изяществом Гордеева и Бондаренко вписываются в контексты нетанцевального танца, спекулятивной философии и поискового театра, одновременно взрывая их.

Не совсем танец

В середине «Профессионала» есть неловкий эпизод. Он основан то ли на намерении разрушить зрительские ожидания, то ли на глуповатом желании посмеяться над нелепостью традиционного театра вместе со зрителями. Дуэт в ироническом диалоге рассказывает о своем отказе от света, костюмов, сюжета и заранее подготовленного текста: всего того, что позволило бы поставить приличный спектакль в «государственном бюджетном учреждении культуры».

Такой перформанс действительно невозможно представить себе на сцене МАМТа или Театра наций, где самой удобной формой современного танца оказывается «dancy dance» вроде постановок Анны Терезы де Кеерсмакер («Дождь» на фестивале «Черешневый лес», «Фаза» на фестивале «Территория») или Уэйна МакГрегора («Автобиография» на фестивале Context. Diana Vishneva).

В «Профессионале», который заявлен как «танцевальный перформанс», вообще-то двигаются мало. Это неловкие па от Кати, у которой нет балетного образования, интерактивная разминка под руководством Тани, которая призвана расслабить зрителей, и мистическая практика гадания на танце, во время которой Бондаренко пытается интерпретировать спонтанный поток речи своей коллеги, который та выдает в танце.

Катя шутит, что боится звать на перформансы няню своей дочери: думает, что та быстро откажется приходить к ним домой. Таня рассказывает, что долго не могла объяснить маме, чем вообще занимается. Впрочем, непрофессиональной работа дуэта кажется не только любителям спектаклей на больших сценах, но и старшим коллегам из прогрессивных хореографических кругов.

Сами Катя и Таня спорят со столь однозначной оценкой. «Профессионализм невозможно измерить. Что такое танцевальный перформер? Человек, который умеет концентрировать внимание на теле. И Катя, конечно, монстр во внимании к маленьким повседневным движениям», — на обсуждении после премьеры Гордеева вписывала практику в движение non-dance.

Сформировавшийся во Франции начала 1990-х годов и известный в России по работам Жерома Беля (Gala на фестивале NET-2016), «нетанец» утверждал освобождение хореографической техники: чтобы танцевать, можно просто двигаться. Иначе говоря, предполагаемый непрофессионализм дуэта оказывается работой с идеями новой танцевальной волны.

Не совсем философия

Когда через пару дней после премьеры мы с Катей и Таней встречаемся для короткого интервью, они первым делом комментируют книжку у меня на столе. Выясняется, что вышедшее пару недель назад эссе оксфордского теоретика культуры Михаила Ямпольского о насилии и культуре в Москве конца 2010-х годов обе уже прочитали и находят достойным. В конце разговора я замечаю в сумке Тани «Историю животных» — исследование об исторических изменениях границ между человеческим и животным, которое в прошлом году выпустило «Новое литературное обозрение».

В мире современной хореографии, где ридинг-семинары уже давно стали не менее важным занятием, чем собственно танцевальные классы, такая интеллектуальная ангажированность снова указывает на профессионализм дуэта. Но если для non-dance центром теоретической базы стала современная французская философия, то Бондаренко и Гордеева натягивают на движенческие практики куда более отдаленные концепты.

Основой здесь становится личный опыт. Гордеева рассказывает, откуда выросла необходимость поговорить о профессионализме: «Сейчас все работают в нескольких специальностях сразу. Когда я ушла из балетного театра, выпала из профессиональной определенности, я стала заниматься версткой сайтов, учить английский, чтобы быть переводчиком, заниматься организацией и менеджментом».

Но затем рассуждение о необходимости менять десяток профессий за жизнь подкрепляется тезисами итальянского философа Паоло Вирно о постфордистском труде. А сами «практики», которые дуэт изобретает для исследования профессионализма в искусстве («кто является перформером, а кто нет, и как им стать?»), растут из наложения хореографического знания на ультрасовременную философию — например, объектно ориентированную онтологию и коинсидентологию.

Предлагая третьему перформеру из IT-сферы говорить языком машинного сервера, Бондаренко и Гордеева проверяют человеческое сознание на возможность имитировать алгоритмы, попробовать побыть объектом. Поток речи выводится на экран. Авторы перформанса не успевают согласовывать свои действия с ним: так они демонстрируют свой интерес к совпадениям и предлагают зрителям найти смысл в наложении друг на друга информации из независимых (или все-таки зависимых?) каналов.

А апофеоза доверие к случайности достигает в том самом двигательном гадании — этой технике, как рассказывает Таня, ее обучила в Берлине французская танцовщица, которая привезла практику из замка-резиденции на границе Франции и Бельгии.

Не совсем дуэт

Что «данс-оракул», что поток алгоритмического сознания, что еще целый ряд эксплуатаций наук от математики до HR легко могут показаться откровенным шарлатанством. В предыдущих работах — а их со старта в 2015 году набралось четыре — Бондаренко и Гордеева были гораздо более открыты в обращениях к философии и другим дисциплинам.

Самый успешный их перформанс — представленная год назад на первом фестивале в ЦИМе «Остановка зимним вечером у леса» — был заявлен как «доклад». За час разговора о теле и архитектуре Катя и Таня действительно отсылали к паре десятков теоретических работ — от классиков урбанистики вроде Георга Зиммеля и Рема Колхаса до специфически танцевальной литературы.

Но обычно они не просто заимствуют методологию, а приглашают самих философов или специалистов из других областей включиться в подготовку перформансов. «Взаимодействие [танца и театра] с философией сейчас происходит часто. Но берется просто один маленький абзац и натягивается, растягивается. Он питает и вдохновляет, но становится просто вкраплением, а не интегрируется на уровне методологии. Другое дело — привлечь философа, чтобы использовать само его тело, которое производит вот это мышление», — рассказывала Гордеева на публичном обсуждении в «Электротеатре».

В «Остановке» Катя и Таня постоянно вспоминают архитектора Георгия Снежкина и рассказывают, как просили его станцевать какое-нибудь здание или копировали его жесты во время повседневной беседы. Для «Вас судят не за это», эскиза на лаборатории Gogol School и фонда InLiberty к 50-летию демонстрации на Красной площади, отправной точкой и первой сценой спектакля стали рассуждения философа Йоэля Регева. Бондаренко и Гордеева попросили его принять позы демонстрантов и описать свой телесный опыт, а потом похожее упражнение проделывали зрители.

Но в «Профессионале» список литературы и комментарий философа Монтлевича, коллеги Гордеевой по магистерской программе в Вагановской балетной академии, остались только в программке. Дуэт отказался теперь прямо апеллировать к авторитету, оправдывать свое «шарлатанство» академическими источниками. Здесь зрителям приходится самостоятельно решать, указывает ли перенос спекулятивных практик из области гороскопов на обложках стыдных газет и гаданий на вечеринках в сферу искусства на их новую интеллектуальную значимость.

Подключение сторонних участников к «Профессионалу» тоже тянуло его к уязвимости. Впрочем, с незащищенностью дуэт работал и раньше — например, полностью раздеваясь перед зрителями на расстоянии вытянутой руки в «Остановке зимним вечером у леса». Но делегирование доброй трети перформанса «Случайному», возможно, оказалось даже более радикальным жестом.

Об одном из показов на фестивале Катя и Таня рассказывают: «Все вроде нормально шло, и вдруг мы поняли, что потеряли контакт с залом. Потом, уже поздно вечером, посмотрели текст „Случайного“ и обнаружили прямо комментарии к действию: „зрители уставились в мобильные телефоны“, что-то об агрессии. Сложно представить более беззащитную ситуацию, чем когда мы тянем перформанс в одну сторону, а третий участник в другую. Но мы сначала расстроились, а потом поняли, что к следующим показам нужно научиться с этим работать».

Не совсем театр

Доверительные отношения внутри дуэта и между ним и выступающими отлично вписываются в концепцию пострежиссерского театра, где высказывание больше не принадлежит только творцу-демиургу. Фестиваль перформанса в центре имени Мейерхольда также обеспечил «Профессионалу» органичный контекст из камерных работ на стыке искусства и дилетантизма.

С другой стороны, фестиваль был собран в основном из внетеатральной сферы. На танцевальных площадках и в галереях обычно существуют, например, «Онэ Цукер», авторы пятичасового высказывания «В принципе все нормально». Из культовой амстердамской школы перформанса DAS приехала «Элегия» — сентиментальный, но неглупый нетанец о памяти в исполнении трех привидений из простынок. Двухчасовой перевод Конституции РФ в танец с помощью русского жестового языка и лайв-генератора цифровых графиков хоть и вырос из лаборатории в самом ЦИМе, но был придуман хореографом и музыкантами.

Но «Профессионал» позиционируется не просто как заказная работа для фестиваля (хотя само по себе это уникальное явление — в России фестивальными копродукциями постоянно занимается только богатейший Пермский театр оперы и балета под руководством Теодора Курентзиса). При этом Бондаренко и Гордеева не будут жестко привязаны к ЦИМу — например, 18 августа пройдет показ перформанса на Манеже. Так или иначе, «Профессионал» обеспечит театральной сцене города невиданный интеллектуальный накал. Даже репертуару ЦИМа, где удается существовать четырехчасовой «Родине» и ультрафеминистскому «Абьюзу».

Впрочем, есть ощущение, что та роль публичных интеллектуалов, которую Бондаренко и Гордеева на себя принимают и которых в российском театре явно не в избытке, все же располагает к более острой интеракции с более глобальными вопросами. Возможно, спустя еще несколько спектаклей дуэт найдет возможность сделать что-то масштабное.

Правда, и Таня и Катя уже делают это, участвуя в крупных театральных проектах (хореография «Утопии» и «Дыхания» в Театре наций, драматургия «Светопреставления „Сергей Калмыков”» и массы проектов «Театра.doc»). А камерный формат их совместных перформансов создает идеальные условия для участия зрителей в их экспериментах. У Бондаренко и Гордеевой это получается гораздо лучше, чем у создателей спектаклей c постсоветскими шлягерами и айфонами. Пока они повторяют, претендуя на современность, мантру о театре как «месте встречи» горожан, создательницы «Профессионала» делают это на самом деле.


Фотографии: Екатерина Краева / ЦИМ