В середине декабря в «Эксмо» выходит книга «Истории домов Петербурга, рассказанные их жителями» — продолжение московского издания. Это истории о повседневной жизни в не самых известных, но, безусловно, интересных домах в разных районах Петербурга и Ленинграда. Над книгой работали автор популярного Instagram-аккаунта @maax_sf Максим Косьмин, фотограф Антон Акимов и специальный корреспондент The Village Юлия Галкина. Публикуем отрывок из главы о Кавалерском корпусе Алексеевского дворца. В самом дворце сейчас находится Дом музыки, основанный фигурантом «Панамского досье» Сергеем Ролдугиным. А в одной из квартир флигеля на Английском проспекте, 2, с 1921 года живет семья выдающегося зоолога и географа Льва Берга.


Четырехэтажный дом на Английском проспекте был частью усадьбы великого князя Алексея Александровича. После смерти хозяина судьба усадьбы складывалась непросто; сейчас в Алексеевском дворце находится Дом музыки. Кавалерский корпус же так и остался жилым зданием, где многое сохранилось со времен постройки. Первым жильцом парадной квартиры в этом доме был барон Николай Густавович Шиллинг, а после революции здесь поселился выдающийся ученый Лев Семенович Берг.

Флигель

Флигель, в котором в 1921 году поселился зоолог и географ Лев Семенович Берг, входил в состав усадьбы. Историк Елена Жерихина так описывает здание: «На красную линию Английского проспекта выходил четырехэтажный, на подвалах, Кавалерский корпус, выполненный, как и все усадебные строения, в стилистике итальянского ренессанса — рустованным, украшенным лепными гирляндами фасадом с монограммами „АА“ в овальных медальонах. Над боковыми окнами третьего этажа нарядные сандрики с лепными львиными головами; центральное тройное окно обрамлено лепной композицией с монограммой владельца. Спаренные окна четвертого этажа разделены лепными столбиками. Фасад корпуса венчает решетка».

На первом, третьем и четвертом этажах жили служащие — например, управляющий Александр Карлович Гиппиус с сыном Борисом Александровичем, штаб-ротмистром лейб-гвардии Конно-Гренадерского полка. Парадные апартаменты в бель-этаже — на фасаде они «выделялись двумя большими балконами и центральным эркером» — занимала семья барона Николая Густавовича фон Шиллинга. Его супруга Паулина Карловна, в девичестве Гиппиус, была сестрой управляющего дворцом. До переезда фон Шиллинги жили в Зимнем, «под самыми комнатами [великого князя] Сергея Александровича».

Николай Густавович родился 1 октября 1828 года в семье дворян Эстляндской губернии. Воспитывался в Морском кадетском корпусе. С 1851 года служил в Балтийском флоте; с 1859‑го состоял при великом князе Алексее Александровиче. В 1877 году обоих произвели в контр-адмиралы. В том же году фон Шиллинг участвовал в Русско-турецкой войне: «Находился в сухопутном походе, <…> на реке Дунай участвовал при спуске понтонов от Турну-Мэгуреле до Зимницы в ночь с 15 на 16 июня 1877 года, где <…> пожалован золотой саблей „за храбрость“, и после оного, по болезни, сломав ногу, возвратился в Петербург». В 1902‑м его произвели в адмиралы.

Считается, что именно Шиллинг предсказал существование Земли Франца-Иосифа в своей статье для «Морского сборника» за 1865 год (в итоге ее открыла австро-венгерская экспедиция под руководством Карла Вейпрехта и Юлиуса Пайера в 1873 году). Интересно, что в посмертном издании (1952 год) Льва Семеновича Берга — который будет жить в той же квартире, что и Шиллинг, спустя 11 лет — это предсказание приписано князю Кропоткину. Однако сам Петр Алексеевич в «Записках революционера» отмечал: «Возможное существование такого архипелага указал в своем превосходном, но малоизвестном докладе о течениях в Ледовитом океане русский флотский офицер барон Шиллинг».

Николай Густавович и Паулина Карловна жили на Английском, 2, с дочерьми — фрейлиной двора Марией-Магдалиной (1865) и Гедвиг-Александриной, или просто Ядвигой (1871). У четы был сын Гого, но, вероятно, он умер до переезда в Кавалерский корпус. Не выселили семью и после смерти Алексея Александровича в 1908 году, но сам генерал-адъютант ненадолго пережил покровителя. Он скончался «от старческого истощения» 20 декабря 1910 года и спустя два дня был погребён на Казанском кладбище в Царском Селе. В то же Царское Село переехали вдова с дочерьми; им назначили пенсию: Паулине Карловне — 1103 рубля 10 копеек в год, дочерям — по 367 рублей 70 копеек в год. Вдова, в свою очередь, пережила мужа лишь на два года. Сестры Шиллинг эмигрировали: Магдалина умерла в 1923 году в Ревеле (Таллине), а Ядвига — в 1955 году в американском Портленде.

Упадок

После смерти великого князя Алексея Александровича в 1908 году (в Париже, от воспаления легких) участок с дворцом перешёл его братьям Павлу и Владимиру, а также племяннику Михаилу Александровичу. Владимир Александрович вскоре умер, наследниками его доли — это одна треть — стали вдова Мария Павловна и четверо детей. Начался длительный и некрасивый раздел недвижимого имущества и ценностей. «Новые наследники не думали о сохранении целостности художественного ансамбля, они стремились к максимальному извлечению прибыли», — пишут Малинина и Суздалева.

С 1 апреля 1911‑го до 14 октября 1912 года дворец — в том числе служебный жилой флигель на Английском проспекте — арендовало посольство Германии. Как пишет Елена Жерихина, оно выселило всех жильцов и отказало в работе прежним служащим. Некоторые из них восприняли новость трагически: «Выстрелом из ружья нанес себе рану в живот, затем отравился соляной кислотой водопроводчик Игнатий Алексеев, 34 лет. Жил он в конюшенном флигеле. Положение его безнадежно».

В 1914 году Алексеевский дворец выкупил симферопольский дворянин Константин Клавдиевич Решко. После 1917‑го дворец национализировали и организовали в нём Географический институт (на 1918 год — 99 служащих, 588 студентов); затем тут были и другие организации.

В 1932 году дворец числился на балансе Ленпросвета Октябрьского района. От того времени сохранился любопытный документ — акт о приемке и сдаче с двумя инвентарными описями, краткой и подробной. Спустя 15 лет после революции во дворце, по всей видимости, сохранялось немало предметов, принадлежавших первому владельцу: в одной из инвентарных описей упоминаются стулья венские (242 штуки), рояль «Мюльбах» (порченый), часы со шкафчиком стенные фирмы П. Буре, зеркало-трюмо в золоченом багете. Перечень заканчивается противогазами (две штуки), домброй, балалайкой-альт и наждачным точилом. Во второй, более подробной инвентарной описи помимо обилия разнообразной мебели перечислены телефонный аппарат, плевательница старая, урны для окурков, раковина, писсуар и бочка с известью. Несмотря на название организации, которой вверили дворец, оба списка составляли люди малограмотные, они изобилуют курьезными орфографическими ошибками. Так, мы встречаем «пьедисталы», «кушедку», «дорошку пеньковую», «рейпродуктор», «кипетильник „Титан“» и, наконец, «безхозный матор от аероплана без многих частей».

В подвальных помещениях дворца, судя по акту, находилось общежитие Ленгортопа (Ленинградский городской топливный трест). Само здание пребывало в не лучшем состоянии: «Уборные подвального помещения требуют капитального ремонта, подвальные помещения, соприкасающиеся с кочегаркой, — очистки от битого кирпича и т. д. <…> ремонта требуют также и некоторые помещения и печное отопление, котел дает течь».

В войну здание использовали как склад, затем тут был Дворец пионеров, а с 1950‑х — трест Ленинградоргстрой. В 1990‑е во дворце, по словам очевидцев, поселились некие арендаторы. Рассказывает современный житель Кавалерского корпуса Иван Квасов: «Мы с другом вооружились какими-то липовыми корочками и проникли во дворец под видом инспекции. Очень было любопытно посмотреть, что находится в здании, которое каждый день видишь в окно. Испуганная тетка стала показывать нам залы. Они были в запустении, обшарпаны, но в целом сохранились. Лепнина, паркет, деревянные панели, камины. Тетка извинялась и заискивала. Но, подходя к очередному залу, она просветлела: „А вот тут мы провели реставрацию!“ — и распахнула двери. Мы увидели беленую комнату, залитую холодным светом люминесцентных ламп. Вся лепнина с потолка и стен была сбита. Жалко, что наши градозащитные корочки были липовыми…»

В 2007–2009 годах Алексеевский дворец отреставрировали по-настоящему, сейчас там находится бюджетное учреждение Дом музыки, основанное виолончелистом Сергеем Ролдугиным — другом президента Владимира Путина, о котором широкая общественность узнала в 2016 году после публикации «Панамских архивов».

Судьба Кавалерского корпуса была куда менее драматичной. Он и после революции оставался жилым. Сейчас, судя по информации на портале «Наш Санкт-Петербург», в доме 11 отдельных квартир и семь коммунальных.

В доме около ста лет живет семья Льва Семеновича Берга. Кабинет прославленного ихтиолога сохранился почти в том виде, в каком он был при первом хозяине, — с его письменным столом, стульями и книжными шкафами, с мраморным бюстом работы скульптора Марка Антокольского.


Иван Квасов

родился в 1972 году, правнук Л. С. Берга,

семья живет в бывшем Кавалерском корпусе на Английском проспекте, 2, с 1921 года

Раньше тут были элементы коммунальной квартиры, но соседями всегда оказывались не совсем чужие люди: например, подселяли лаборантов, много наших родственников здесь жило. Потом происходили родственные обмены, и в результате квартира стала отдельной.

Квартира Шиллинга до революции была огромной, одна на весь этаж. В нее вела парадная лестница, в остальные был проход со двора по двум обычным лестницам. Но после революции (точное время мне неизвестно) парадную лестницу разобрали, теперь она доходит только до первого этажа. У нас на месте лестничной клетки комната.

Внизу дома монтажная база. Компания давно занимала подвал, а потом выкупила квартиру на первом этаже и сделала себе отдельный парадный вход. Капремонта в доме не было и, надеюсь, не будет. Парадные более-менее сохранились в оригинальном виде; дверь на улицу тоже оригинальная, жалко только, что ее каждый год красят.

В нашей парадной на каждом этаже по две квартиры, кроме четвертого — там три, поскольку так разделили. Состав жильцов сильно изменился, из старожилов только соседка снизу. Сейчас тут живут самые разные люди.

Мария Михайловна Иванова-Берг с трепетом относилась к памяти мужа, мой папа тоже очень бережно пользовался кабинетом — так его и сохранили в том виде, каким он был при Льве Семеновиче. Вот, например, диван, который всегда был завален горами бумаг, стол, чернильные приборы и лампа. Папа считал, что лампа — самая ценная вещь в доме, потому что при ней Лев Семенович писал. Берг не слишком интересовался антиквариатом — только наукой, так что в кабинете нет какой-то невероятной мебели или картин. Скромная функциональная обстановка учёного. В квартире в целом сохранилось много исторических элементов: камин, две печи, лепнина.

Мой папа был доктором наук, географом. В 1977–1978 годах Институт океанологии, где он работал, громили, многих посадили, он остался без работы. В семье обсуждали, не пере­ехать ли в Москву. Я устроил страшный скандал и заявил, что никуда не уеду из этой квартиры. На родителей этот демарш произвел сильное впечатление. Считаю, что из-за этого мы никуда не поехали. Мне здесь нравилось тогда и нравится до сих пор. Это и дар, и проклятие. Не мыслю себя без этой квартиры. Я, например, мог уехать в Америку, тоже по науке, вероятно, моя судьба сложилась бы по-другому. Но не уехал, не смог.

Двор нашего дома, конечно, несчастный. Там было много зелени, потихонечку она исчезала, на ее месте появилась парковка: здесь оставляют машины работники военкомата (Центр социального обеспечения военного комиссариата находится в еще одном служебном корпусе Алексеевского дворца на Английском проспекте, 2Б. — Прим.ред.), верфей, соседних офисов. Несколько лет назад ещё уродливую трансформаторную будку поставили.

В этом дворе любят снимать кино. Я помню прекрасный эпизод: мне было 15 или 16 лет, выхожу на кухню утром в воскресенье, родители ещё спят, и вижу, что к нам в окно смотрит Сталин. Во дворе снимали какой-то фильм, кажется, про Пастернака, и поставили статую Сталина ровнехонько напротив окна. Я не стал шутить над родителями и рассказал им о съемке. А то мало ли…

А в начале 2000‑х на Английском проспекте снимали фильм про взятие Берлина (имеется в виду фильм немецкого режиссера Оливера Хиршбигеля „Бункер“, он вышел в 2004 году. — Прим.ред.): построили высоченную арку поперёк Рабочего переулка, на «Пятерочке» все окна занавесили, какие-­то разбитые автомобили стояли. И тут ко мне друг приводит группу Tiger Lillies в полном составе. Мы сидим, как вдруг под окнами начинается ночной бой: танки ездят, стреляют… Англичане были поражены. Не мог отказать себе в тосте «За союзников!».

Своего младшего сына я назвал Львом в честь его прапрадедушки. Сейчас ему уже шесть лет. Он очень интересуется наукой. Как знать, может, Лев тоже станет великим ученым?


Предупреждение о возможном конфликте интересов: одна из авторов книги работает в петербургской редакции The Village. Это обстоятельство не повлияло на выбор «Книги недели».


Фотографии:  Антон Акимов / «Эксмо»