С 7 по 9 марта пройдет вторая акция «Не виновата»: в 40 городах России, Белоруссии и других стран организуют концерты, кинопоказы, воркшопы и лекции, вся прибыль от проведения которых пойдет в местные и федеральные центры помощи жертвам домашнего насилия. На прошлогодней акции, в которой принимали участие активисты из более чем 20 городов, удалось собрать 500 тысяч рублей, в этом году цель — миллион рублей. The Village поговорил с организаторами акции и музыкантами, которые выступят в ее рамках в Москве.

8 Марта без стереотипов

Как вообще организовать фестиваль, который почти одновременно пройдет в пяти странах (к России и Белоруссии в 2020 году к акции присоединились активисты из Тбилиси, Хельсинки и Варшавы)? Довольно сложно, утверждает Лена Кузнецова из группы «Позоры», которая вместе с брянским музыкантом Васей Огонечком и активисткой Лелей Нордик входит в своеобразный оргкомитет акции. «Мы уже поняли, что у нас в следующем году появится психолог», — без иронии говорит она.

Идея «Не виновата» появилась почти случайно, в разговоре Кузнецовой с Огоньком осенью 2018 года. «Мы с Васей разговаривали про какие-то общие вещи: про панк-рок, про андерграунд, про сцену, — вспоминает Кузнецова. — Всплыла тема домашнего насилия (В тот год в новости попала история Маргариты Грачевой, которой муж отрубил кисти рук, — и она сильно взволновала Огонька, рассказывал он Wonderzine. — Прим. ред.), поддержки фем-ценностей и вот этого всего».

«Мы начали сетовать: „Вот, какой п***ц, что в твоей сцене все равно находятся жесткие сексисты, которые не вырубают“. Притом что вся панковская идеология изначально построена вокруг фем-ценностей. Вот бы был какой-нибудь фестиваль, который вернул бы любовь панк-рока к женщинам». Лена знает, о чем говорит: до «Позоров» от феминизма она сама открещивалась. «Я отрицала все это, говорила, что феминистки — ****, меня никто не харассит, у меня все ОК», — говорила она в 2019 году.

К желанию провести феминистский фестиваль прибавилась мечта Дениса Алексеева, водителя знаменитой «Газели смерти», на которой группы катаются в туры по всему миру, о «движухе, которая объединила бы всю Россию». Чтобы не только группы из Москвы или Петербурга приезжали в провинцию, но и группы из провинции в Москву и Петербург. «Такой импульс к децентрализации», — говорит Кузнецова.

«В итоге я просто написала: „Да п***й, давай просто сделаем фест против домашнего насилия и бабки отправим в какие-нибудь фонды“. У Дениса Алексеева есть закрытое сообщество организаторов концертов по всей стране. Мы решили его задействовать. И я просто начала писать всем из этого списка и своим друзьям», — вспоминает она.


Диана Буркот

Rosemary Loves Blackberry, выступит на «Не виновата» в Москве 8 марта

В канун 8 Марта можно лишний раз вспомнить, например, немку Клару Цеткин, которая еще в 1910 году на Второй Международной социалистической женской конференции предложила учредить Международный женский день как день солидаризации в протестном движении.

Она призывала устраивать митинги и шествия, привлекая общественность к проблемам восприятия прав женщин. И в 2020 году девушкам есть за что продолжать бороться и выходить на улицы, например, для России все еще крайне остро стоит вопрос о принятии закона против домашнего насилия.

У девушек, не относящих себя к фем-движению и внутри него, может быть огромное число разногласий, но все солидарны в принятии этого закона. Что лично для меня дико важно не только тем, что этот закон в итоге должен и может быть принят в изначальной форме, но и тем, что мы способны объединяться и бороться сообща, что, конечно, гораздо продуктивнее, чем делиться на партии, например.

Кроме открытого противостояния, девушки в России и по всему миру показывают личным примером альтернативные модели как бы жизнеустройства. Своими профессиональными заслугами, личным ростом, даже хобби и внешним видом женщины доказывают, что существующие предубеждения и гендерное разделение — ошибочная, устаревшая патриархальная точка зрения.


По словам Кузнецовой, оказалось, что в таком фестивале была очень сильная потребность — было понятно, что людям не хватает разговора на эту тему. В итоге в 2019 году в акции приняло участие 24 города, в этом — 40. «Даже на неделе, когда фест проходит, присоединилось два города», — говорит она.

Изначально акцию планировали провести в День борьбы с домашним насилием в ноябре. «Но, во-первых, мы не успевали, во-вторых — это что-то не очень большое и привлекающее внимание», — говорит Кузнецова. По ее словам, вторым важным стимулом была борьба со стереотипом про 8 Марта, как про праздник, в честь которого женщинам дарят цветы и шоколадки: «Мы хотели напомнить, что, вообще-то, это фем-праздник».

«И сейчас идет такая тема, что люди делают свои ивенты с тем же посылом (8 Марта — это не только цветы) и хотят подписаться под нашу движуху. Говорят: „Можно, мы тоже денег перекинем вашим фондам?“ Я в восторге от этого», — добавляет она.

В результате первой акции удалось собрать больше 500 тысяч рублей. «Мы не ожидали таких цифр», — говорит Кузнецова. Она сама, хоть и координировала организацию, будучи в Москве, на те выходные отправилась в родной Томск — играть и делать акцию. «Пришло очень много народу, была очень хорошая атмосфера. Какой-то праздник любви всех ко всем».

Организация

По ее словам, в первый год сложнее всего было выстроить коммуникацию между организаторами в разных городах — от Москвы до Владивостока, больше 60 человек в разных часовых поясах. Все они были в чате в телеграме: «По понятным причинам, мы решили двигаться по горизонтальной модели организации». «Любой мог высказаться по любому вопросу. Дизайна, названия, еще чего-то. Получилось так, что решение элементарных вопросов занимало у нас до двух недель. Из-за этого мы не успели сделать многое из того, что хотели. Например, мы планировали серию интервью с сотрудницами фондов. Но очень много сил уходило на маленькие задачи, которые можно было быстро решить небольшим количеством человек».

Поэтому на второй год пришлось выстраивать более вертикальную структуру. «Мы вынесли всё в отдельные группы, — говорит Кузнецова. — У нас есть небольшая группа, которая принимает решения касательно общих тем: манифестов, дедлайнов, больших проблем, которые касаются акции в целом. Контентом занимается маленькая контентная группа. Дизайном — маленькая дизайнерская группа. У каждой группы есть куратор, у которого есть полномочия принимать решения, не согласовывая их с остальными. Мы договорились, что доверяем друг другу, у каждого есть своя зона ответственности. Получается такая пирамидальная структура. То есть каждый может высказаться, но финальное решение остается за одним человеком».

По словам Кузнецовой, организаторы стараются сделать так, чтобы эта вертикаль проявлялась не сильно. «Но как без нее — я вообще не представляю, — говорит она. — Поэтому мы начали консультироваться с другими организаторками, у которых есть опыт работы в вертикальных структурах, как это сделать правильно». Плюс вскрылась проблема выгорания. «В том году многое было на энтузиазме, свежая идея, а в этом это уже превратилось в работу. Это заметно по степени вовлеченности». Для этого команда и собирается нанять психолога.


Егор Древлянин

«Шумные и угрожающие выходки», выступит на «Не виновата» в Москве 9 марта

Мы начинали заниматься музыкой в Сибири. Ходили на концерты поначалу, потом собирали свои группы, выезжали в другие города. Все это время женское присутствие на концертах ограничивалось подружками тех, кто выступает. Потом для пущей популярности в группы стали брать вокалисток, писать для них какие-то тексты, чтобы они пели их в мальчишеской группе, и из-за этого на нее обращали больше внимания. В десятых годах девчонки начали о себе сильно заявлять, и ситуация сильно изменилась, перестала быть такой однобокой. Мы увидели их взгляд на музыку, они привнесли много нового. Теперь ситуация, когда есть фестиваль, где все вместе играют музыку за такое отличное дело, о котором раньше мало кто задумывался — помощь кризисным центрам, — стала реальностью. Мне это импонирует. Что люди об этом даже не задумываются теперь. Политика повсюду, на каждом шагу, тем более там, где ты высказываешь свое мировоззрение через стихи и музыку.


Другая проблема — вскрывшиеся в процессе конфликты. С увеличением количества городов начали всплывать истории харассмента: «Какой-то пацан делает фест в одном городе, но в этом году вскрылась история, что его обвиняют в харассменте. Или там тебе пишут: в том городе играет такая-то группа, а ее басист играет в другой группе, у которой был альбом с обложкой, где мужчина бьет женщину по лицу… А ты сидишь в Москве и думаешь: „А как мне повести себя в этой ситуации?“ Ценностно хочется сразу всех сомнительных людей отписать. Но устраивать полиции сцены тоже не хочется. А в интересах фестиваля это — вникнуть, разобраться — сделать надо».

Но одновременно в этом и цель акции. «Когда группа подписывается под „Не виновата“, она расписывается под манифестом и гайдлайнами, где четко прописаны ценности, которые мы разделяем. И происходит процесс, который по-хорошему должен был происходить всегда, но он происходит только, когда ты в группы тыкаешь пальцем. Процесс фильтрации комьюнити от д****в, которые считают, что это очень весело — сделать обложку, где женщину бьют по лицу. Мы жестко от этого устаем, но это хорошая черта. Возможно, потом этот механизм закрепится внутри самой сцены».

Какие фонды поддерживать и что делать дальше

По своему происхождению акция все еще панковская — независимая и практически без денег на организацию. «Мы не фестиваль „Боль“, — смеется Кузнецова. Но какие-то затраты все еще есть, в основном на дизайн. «Мы сделали сайт, плотно занялись таргетом. В итоге расходов накопилось тысяч на 20–25. Мы все это вкинули из своих карманов, как возвращать — непонятно».

«По-хорошему, всякая волонтерская работа должна оплачиваться. Хотя бы, чтобы тебе не приходилось свои бабки терять, — говорит Кузнецова. — В следующем году мы хотим попробовать сформировать фонд „Не виновата“. 90 % денег с ивентов уходит в фонды, 10 % — нам. 30–40 тысяч наколупаем и сможем ответственнее подойти к рекламе и так далее».

Проблема выгорания, говорит Кузнецова, подняла важный вопрос — а зачем этим вообще заниматься? «Лично я это делаю потому, что я умею это делать — организовывать фесты и гиги. И это то, что помогает почувствовать свою причастность к большому хорошему делу», — говорит она. «Ты не можешь каждую женщину вывести за руку из этого ада в клевую жизнь. Но ты можешь хотя бы помочь людям, которые этим занимаются на постоянной основе».


Кира Вайнштайн, Kira Lao, выступит на «Не виновата» в Москве 8 Марта

Долгое время я держалась в стороне и не выражала публично свою гражданскую позицию по резонансным вопросам. Это было связано с тем, что по первому образованию я журналист. И все события я старалась воспринимать беспристрастно. К тому же мы живем в эпоху информационных войн, и с помощью социальных сетей очень легко манипулировать общественным мнением. Мне не хотелось быть пешкой в чьей-то игре. В политических мероприятиях я не участвовала. Мне казалось, того, что я делаю как художник и как музыкант, достаточно. Но в последнее время что-то внутри перечеркнуло, и я для себя решила, что молчать больше не золото, что меня многое в текущей ситуации не устраивает, я хочу участвовать в изменениях. Последней каплей была история с Голуновым. И я стала поддерживать те активности, которые мне близки, теми ресурсами, которые у меня сейчас есть.

Поэтому, когда от организаторов фестиваля поступило предложение принять участие в фестивале «Не виновата», я согласилась. Мне откликается манифест организаторов. И конечно, я в большей степени отталкиваюсь от собственного опыта. К сожалению, была ситуация, когда в отношении меня было применено насилие (не домашнее и не серьезное — отделалась ушибами и шрамом на коленке), но я своими глазами увидела, как работает судопроизводство. И мне понятно, почему многие даже заявление не пишут. Чтобы дойти до суда, нужны железные нервы и деньги на хорошего адвоката.


Поэтому «Не виновата» старается поддерживать локальные фонды поддержки жертв домашнего насилия. Когда ты живешь в городе вроде Томска, ты, скорее всего, вообще не знаешь, что в твоем городе есть фонд. «Нам важно было посмотреть, как ситуация с этим обстоит в стране, понять, насколько им необходима наша помощь, — вспоминает Кузнецова. — Необходима *** как на самом деле».

В России много городов, в которых некуда обратиться жертве домашнего насилия. «Это либо православная-пролайферская херня, либо что-то государственное, что существует для галочки, куда даже не дозвониться, — говорит Кузнецова. — Но в тех, которые есть, работают очень клевые женщины, которые очень расположены к активизму».

Поэтому у фондов не возникало вопросов, когда организаторы начали предлагать им свою помощь. «Из многих городов потом пришли фотки заборов, которые они построили, или кровати, которые они купили на собранные во время акции деньги. И это круто — увидеть, что ты сделал какое-то дело, и теперь благодаря этому они могут разместить еще одну женщину. Вау».

По словам Кузнецовой, атмосфера в последние годы со скрипом поменялась только в Москве и Петербурге. В регионах все остается по-прежнему. «Нас в одном из интервью спрашивали: А пропадет ли когда-нибудь необходимость делать фестиваль? — вспоминает она. — ***. Ну нет».


Фотографии: обложка, 1, 2 — Фестиваль «Не виновата»