В прокат вышла «Свинья» Мани Хагиги — гротескная черная иранская трагикомедия о независимом режиссере, которому запретили снимать кино, пока в Тегеране идет кровавая охота на его коллег: их находят с отрубленными головами и надписью «свинья», вырезанной по лбу. Хагиги, споря с канонами драматичного, социального и минималистичного иранского кино, снимает фильм-вызов о том, что такое жить в современном Иране, где кончается художественная свобода, и как творить в условиях тирании. К выходу «Свиньи» The Village составил гид о главных режиссерах и темах современного иранского кино.

Текст

Алиса Таёжная

Главные темы


Свобода и цензура

Современный иранский кинематограф складывался под давлением авторитарного правительства, закрепившегося во власти после Исламской революции 1979 года. Классики иранского кино особенно ценили режиссеров французской новой волны и неореалистов — за интерес к простым характерам, умение работать с непрофессиональными актерами и внимание к человеческой судьбе вне коммерческих жанровых категорий. Съемки кино в Иране сопровождаются большим количеством ограничений: цензура может придраться к буквальным сценам насилия, в кадре нельзя демонстрировать обнаженную натуру и сексуальное поведение, все актрисы должны обязательно быть с покрытой головой, нецензурная лексика, надписи на иностранных языках, некоторые музыкальные жанры, а также эротизированные образы женщин и мужчин на экране запрещены.

Из-за этой вилки между разрешенным и запретным иранские режиссеры находятся в системе значительных ограничений: авторские рассуждения о свободе, потенциальной иммиграции и ограничениях со стороны власти помещаются в аллегорические сценарии, или фильмы снимаются полуподпольно, а позже распространяются нелегально на черном рынке. Отдельное внимание в иранском кино уделено контрасту пространств — личного и общественного: то, что возможно за закрытыми дверями, невообразимо в общественной жизни. В частности, этому посвящены многие фильмы Джафара Панахи — в салоне собственной машины и за закрытыми занавесками дома можно вести разговоры, невозможные на улице, где даже стены имеют уши. Так, оскаровский лауреат, «Коммивояжер» Фархади, касается темы самосуда и личной мести за преступление, совершенное в доме, — и если в государстве не работает суд, а коррупция и ханжество купируют справедливость, людям остается лишь серая зона традиционных договоренностей.


Смотреть: «Это не фильм» и «Закрытый занавес» Джафара Панахи, «Под кожей города» Рахшан Бани Этемад, «Коммивояжер» Асгара Фархади, «Рукописи не горят» Мохаммада Расулофа, «Мой продажный Тегеран» Граназ Мусави, «Никто не знает о персидских котах» Бахмана Гобади

Судьба и смысл жизни

Многие режиссеры иранской новой волны (фильмов, снятых с середины 60-х годов, но в особенности с начала 90-х) — верующие или снимают верующих героев: их отношения с реальностью продиктованы как официальной государственной религией, так и многолетней привычкой делегировать Богу или судьбе решения, на которые они не способны повлиять. Ускользающее от прямых вердиктов и легко усваиваемых ответов иранское кино играет в обществе роль примеряющего, объясняя на примере героев важные для выживания ценности теплоты, внимания и милосердия. Выходя за пределы дома, герой иранского кино оказывается включен в давно сложившуюся и неизменную систему неоднозначных связей, неозвученных договоренностей и порядка вещей — и все они по совокупности больше его индивидуальной воли. Картина Аббаса Киаростами «Вкус вишни», с фильмов которого начался триумф современного иранского кино на международных фестивалях, как раз изучает хрупкое равновесие — человека, который находится в шаге от самоубийства, и неоднозначного и сложного мира, которому по-прежнему есть что ему предложить.

Поэтические иранские фильмы, построенные по структуре, как притчи или восточные сказки, берут крупным планом обычного человека с его маленькими радостями и большими скорбями, объясняя фаталистический взгляд на мир и неразрывность отдельного человека с неоднозначной реальностью, в которой он живет.


Смотреть: «Вкус вишни» и «Ветер унесет нас» Аббаса Киаростами, «Садовник» и «Актер» Мохсена Махмальбафа, «Мужчины за работой» и «Простой прием» Мани Хагиги, «Цыпленок с черносливом» Маржан Сатрапи

Детский взгляд на мир

Продолжая традицию неореалистов, иранские режиссеры любят и умеют работать с детьми — почти всегда непрофессиональными актерами, которых они выбирают из народа. На примере детских фигур иранское кино рассказывает о взрослом мире ограничений и несправедливости, экспериментирует с жанром роуд-муви («Дети небес», «Цвет рая») и активно использует детскую непосредственность как проводник для острых чувств, которые взрослые уже научились прятать. Например, в драме «Будда рухнул от стыда» маленькие дети, живущие под влиянием «Талибана», в дошкольных играх уже воспроизводят жестокую реальность и лексику военного времени. А девушки с проблемами в развитии в «Яблоке» символизируют всех спрятанных в застенки детей с особенностями, которых в традиционных обществах часто принято стыдиться.

Очень часто именно главные герои — дети являются жителями дисгармоничного мира, который они, правда, принимают как данность: в «Бегуне» или «Афганском алфавите» у детей нет времени осмыслять, критиковать или бунтовать против жестоких порядков — им необходимо выживать, не терять связи с окружением, а часто еще и помогать более слабым.


Смотреть: «Бегун» Амира Надери, «Дети небес», «Песня воробьев» и «Цвет рая» Маджида Маджиди, «Тишина» и «Афганский алфавит» Мохсена Махмальбафа, «Будда рухнул от стыда» Ханы Махмальбаф, «Яблоко» Самиры Махмальбаф, «Белый шар» Джафара Панахи, «Где дом друга?» Аббаса Киаростами, «Время пьяных лошадей» Бахмана Гобади

Уязвимость женщин

Исламская революция 1979 года стала реакционным ответом на сравнительно свободные нравы в Иране в 60-е и начале 70-х. Несмотря на доступность образования для женщин в больших городах и даже небольшое представительство гендера в местной политике, женщины в Иране продолжают быть подавляемой группой. В первую очередь это касается принудительных браков по договоренности, домашнего насилия, закрытого или усложненного доступа в некоторые профессии, табуированности тем женского тела и сексуальности, запрета на аборты. При этом в иранском кино есть несколько заметных режиссеров-женщин: в первую очередь это участницы «Кинодома Махмальбаф» — жена Мохсена Марзия и дочери Самира и Хана. Об ограничении женских прав высказываются не только режиссеры-женщины: фильмы Панахи и Фархади тоже касаются гендерного неравенства в Иране, ханжества и осуждающей риторики в отношении самостоятельных женщин. Негласные договоренности, на которых построено межполовое общение, всегда попадают в повествование.


Смотреть: «День, когда я стала женщиной» Марзии Махмальбаф, «Пять часов пополудни» Самиры Махмальбаф, «Зеленые дни» Ханы Махмальбаф, «Десять» и «Ширин» Аббаса Киаростами, «Круг» и «Офсайд» Джафара Панахи, «Сонита» Рохсаре Гаем Магами, «Персеполис» Маржан Сатрапи

Эксперименты с формой

Имея ограниченный бюджет и с самого начала избегая спектакулярности и выпуклых образов коммерческого кино, иранские режиссеры регулярно экспериментируют с границами вымысла и реальности, за что их безгранично любят европейские кинематографисты. Там, где другие ощущали бы ограничения, иранские режиссеры видят возможности использовать истории прошлого, дилеммы реального мира и совершенные ошибки как основу для новых фильмов. Мокьюментари, реэнактмент (воспроизводство прошлого опыта силами участников событий) — обычный ход для иранского кино. Многие режиссеры мягко относятся к инициативе актеров и команды и часто дают свободу на съемках всем участникам, даже если это непрофессионалы («Салям, синема!», «Яблоко», «Крупный план», «Миг невинности»).

Фильм, придуманный как набросок, раскрывается в зависимости от обстоятельств и выбранной модели поведения актеров и соавторов: сценарий и рабочая группа остаются гибкими и наблюдают, чем может стать только в общих чертах намеченная картина. Будучи экспериментом без гарантированного результата, иранское кино часто анализирует длительность процесса, тонкости общения героев и меняющиеся обстоятельства, отрицая логику стандартных жанров. Жизнь здесь становится историей, стихотворение — жизнью, документ — частью воспоминания, а воспоминание — шансом прожить историю заново и почувствовать что-то принципиально другое перед кинообъективом.


Смотреть: «Салям, синема!» и «Миг невинности» Мохсена Махмальбафа, «Крупный план» Аббаса Киаростами, «Яблоко» Самиры Махмальбаф, «Кандагар» Мохсена Махмальбафа, «Это не фильм» Джафара Панахи

Брак и семья

Пространством политического разбора в иранском кино часто становится семья: интимные связи между людьми, которые раскрываются только за закрытыми дверями, озвученные и неозвученные договоренности внутри пары, страсть, взаимный долг и измена. Несчастливое супружество — общее место для многих иранских фильмов, где на примере неоправданных ожиданий и брачной лжи авторы говорят о более масштабной проблеме. Жить незаметно, не нарушая статус-кво, всегда держать в голове различие между сказанным и подуманным, не раскрываться перед близкими больше, чем это безопасно, — частые черты иранского брака.

Что важно, в иранской реальности семейный конфликт предпочтительно решать внутри семьи, что называется, не вынося сор из избы — столкновение интимного мира с публичным всегда чревато недопониманием и настойчивым вмешательством окружающих. Осуждение, поучение, непрошеные советы, сплетни обычно сопровождают супружескую пару, решившуюся на развод, расставание или выяснение отношений. Семья в Иране — это не то, что заводится для собственного удовольствия, а то, что должно в первую очередь соответствовать ожиданиям других, и ответственность за свой выбор сохраняется даже много лет спустя.


Смотреть: «Развод Надера и Симин», «Коммивояжер» и «Фейерверки по средам» Асгара Фархади, «Ивовое дерево» Маджида Маджиди, «Хамун» и «Лейла» Дарьюша Мехрджуи

10 важных

иранских фильмов


«Крупный план» (1990)

Nema-ye Nazdik

Режиссер: Аббас Киаростами

Великий фильм о силе кино, прощении и одержимости мечтой. Киаростами находит реального человека, который выдавал себя за режиссера Мохсена Махмальбафа и обманул обычную тегеранскую семью, пообещав ей участие в фильме, за что попал в тюрьму. Все участники событий разыгрывают случившуюся историю на камеру.


«Такси» (2015)

Taxi

Режиссер: Джафар Панахи

Смешная и горькая комедия о нравах современного Тегерана. Режиссер Джафар Панахи, которому иранское правительство запретило снимать кино до 2030 года, садится за баранку перед камерой и подвозит вымышленных попутчиков, которые представляют разные слои общества: от мошенников и детей до школьных учителей и пенсионерок. Полотно о жизни в несвободные времена, спасительной иронии и силе диалога.


«Миг невинности» (1996)

Nun va Goldoon

Режиссер: Мохсен Махмальбаф

Одна самых тонких и умных реконструкций в истории кино. В 17 лет Мохсен Махмальбаф ударил полицейского ножом, за что его приговорили к пожизненному заключению, но режиссер вышел из тюрьмы во время Исламской революции 1979 года. Спустя почти 20 лет Махмальбаф находит полицейского, которого ранил, и вдвоем с ним снимает реконструкцию событий, совмещая в кадре два взгляда на происходящее.


«Под тенью» (2016)

Under the Shadow

Режиссер: Бабак Анвари

Недавний хоррор о паранойе и тревожном расстройстве после Иранской революции 1979 года. В начале 80-х молодая мать и дочка поселились в доме, который вот-вот развалится на части, и видят потусторонние силы, которые поедают и уничтожают все живое. Замечательная смесь классического триллера и политического кино о психозе послевоенного времени.


«Персеполис» (2007)

Persepolis

Режиссер: Маржан Сатрапи и Венсан Паронно

Черно-белый анимационный фильм о жизни во времена революции: взгляд в прошлое на взросление целого поколения молодых девушек, которых сковала Исламская Республика. 14-летняя девочка из Тегерана с революционными настроениями ожидает падения консервативного режима: она еще не знает, что демонстрации на улицах закончатся массивными репрессиями, смертями и полным изменением статуса женщин.


«Салям, синема!» (1995)

Salaam Cinema

Режиссер: Мохсен Махмальбаф

Выдающийся документальный фильм о культе и священном статусе иранского кино. Махмальбаф объявляет городской кастинг среди обычных людей для нового фильма: среди нескольких тысяч добровольцев он снимает пробы с самыми интересными участниками. Далеко не все они пришли за славой: кто-то ищет денег, кто-то спасения, а кто-то просто мечтал вырваться из рутины и посмотреть на известного режиссера. Глубокое и сильное кино о манипуляции, власти, актерском мастерстве и режиссерских решениях.


«Ивовое дерево» (2005)

Beed-e majnoon

Режиссер: Маджид Маджиди

Аллегорическая драма о прозрении и духовном кризисе. Слепой главный герой, живущий в Иране без зрения с восьми лет, едет во Францию и делает себе операцию на глазах, после которой обретает возможность видеть. Поездка меняет его полностью — и, вернувшись на родину, он не понимает, чем был занят все это время, зачем ему семья и чего он достиг к своим годам или упустил.


«Коммивояжер» (2016)

Forushande

Режиссер: Асгар Фархади

Драма об одном преступлении, которое меняет жизнь двух семей. Только что переехавшие в новую квартиру муж и жена — актеры известного тегеранского театра, репетирующие «Смерть коммивояжера», — становятся героями криминальной хроники: на жену совершает жестокое нападение неизвестный мужчина. Она запрещает идти в полицию, и мужу только и остается, что найти нападавшего самостоятельно.


«Мой продажный Тегеран» (2009)

My Tehran for Sale

Режиссер: Граназ Мусави

Полудокументальный фильм о цензуре в современном Иране. Тегеранская актриса, которую отстранили от работы по распоряжению властей, обсуждает с друзьями и знакомыми дальнейшую судьбу: иммиграцию или нелегальную работу дома под страхом заключения. Подпольные аборты, современное искусство, концерты, наркотики, вечеринки и вся жизнь тегеранского андеграунда. Фильм, ставший культовым на черном рынке Ирана, привел к аресту исполнительницы главной роли, которую должны были отхлестать плетьми и посадить за решетку — слава богу, этого не произошло.


«Лейла» (1997)

Leila

Режиссер: Дарьюш Мехрджуи

Семейная драма о несчастливом браке с ранней ролью звезды иранского кино Лейлой Хатами. Только что поженившиеся мужчина и женщина выясняют, что жена бесплодна. Ближайшие родственники начинают вмешиваться в их жизнь, а пара задумывается о разводе или о том, чтобы взять в семью вторую жену. Детальное обсуждение кризиса иранской семьи и репродуктивного давления на женщину в традиционном обществе.


Фотографии: обложка, 1, 2, 3 – «A-One Films»